В безопасности

Руки потеют. Неприятное ощущение. Трясет тело. Неприятное ощущение. Мысли спутаны. Неприятное ощущение. За кого цепляться? Как защититься? Кровать была холодной, крест был холодным - его больше не грело тело, он лежал на холодном плиточном полу. Плиточный пол в общественном туалете. Всплывает в воспоминаниях. Некуда больше идти, за кем спрятаться? Первая таблетка из креста. Вторая таблетка из креста. За себя. Потому что невозможно страшно и невозможно неуютно. Этот человек не был близким, не был постоянным, но был оплотом безопасности, хотя бы на короткий срок. Теперь нужно думать самому. Нельзя ходить и вилять хвостом. Нет никого вокруг. Смотреть в потолок, слез быть не должно. Но слезы будут. От собственной никчемности и эгоизма. Вспоминалась жизнь раньше. Виделись пару раз, не зацепились, продал наркотики и ушел, заработал денег. Но приятно было видеть хотя бы одно знакомое лицо здесь. С такими же проблемами в не таком же месте. Лиц нет и таких людей больше нет. Не думал, что он умрет так быстро. Думал, что успеет подготовиться к его смерти, если он умрет. Придумать план, пока еще не пришло время тревоги. Все произошло быстрее. Все происходило быстро. Какую ценность представляет сейчас он? Когда жил, часто чувствовал, что умрет, но не умирал. Приятно чувствовать, но не ощущать. Приятно представлять, но не создавать. А если умирать по настоящему - лучше с кем-то, лучше весело, лучше заслуженно. Так больше не получится, не с кем больше идти. Вспоминался каждый момент, когда он был рядом. Чертова мразь, всегда смотрел на меня свысока. Но лучше пусть смотрят свысока, пусть лаять и смеяться, чем быть и решать самому. Вилка была оплотом безопасности, что он забрал. Крест. И сейчас, после смерти, все, что дарило спокойствие, осталось от него. А сам бы справился? А вышли бы они отсюда вместе вообще? Конечно нет, кто-то подвел бы. Обязательно подвел. Но растянулся бы адреналин и нежелание мыслить, растянулось бы веселье и можно было бы даже не жалеть о смерти. И приятно представлять, что вышли бы вместе. Сейчас играть больше не хочется. Это больше не будет игрой. Это станет борьбой за выживание, как для всех, кроме когда-то них. А привык ли человек бороться за что-то, когда всю жизнь хотелось лишь спокойствия и веселья? Не хотелось брать никого в команду, потому что так он станет менее защищенным. Хорошо было защищаться вдвоем. Кто будет спасать его, если будут лишние? А как теперь спасти себя самому, если себя не любишь совсем? Завтра уже просыпаться не хочется. Потому что никто не знает, что будет завтра, кроме безысходности. Так ли теперь важны деньги? Наверное, все еще да. С деньгами ты защитишь себя. Ты станешь чуть больше, чем псом. Ты станешь чуть сильнее чем те, кто против тебя. А сейчас денег еще нет. Вы все равны. И у всех теплится надежда выйти отсюда с чем-то, кроме ничего. Просматривать бесконечные версии собственной смерти - может убьют, может умрет в следующей игре, может быть в последней - не дает покоя. Что происходит с собакой, когда умирает хозяин? Что происходит с Нам Гю, когда умирает Су Бонг? Холодный крест на груди, сжимая красную вилку. И если умрет он, они не встретятся после смерти. Он умрет один. И когда он умрет, с пустым холодным оплотом безопасности на груди, сжимая все еще красную вилку, скажет ли он спасибо? Спасибо, что ты был тем, что меня спасало. Спасибо, что я не справился Один.