Больше не Герой

— Уводите его. — Искаженный маской голос прозвучал не громко, но этого было достаточно чтобы толпа охраны начала суетиться, а двое треугольников взяли под руки надрывающего голос Ги Хуна. — Нет! Нет, нет, нет, нет… Мой товарищ мертв! Из-за вас! Застрелите тогда и меня! Я же тоже в этом учавствовать, я-я же даже этим командовал, — Игрок 456 тычил в себя сильно дрожащими пальцами и смотрел взглядом «ну же, направьте на меня свои пушки, вы же это отлично умеете. Убейте, заслужил». По его щекам текли ручьи слез, а кровь Чжун Бэ начала браться легкой корочкой, источая неприятный запах железа. — чего же вы ждете?! — Охрана полностью игнорировала просьбы игрока, на что тот еще сильнее изводился. Все тело дергало, ноги не чувствовались, а в глазах все плыло. Эта игра, это все уже было выше его нервной системы, мертвый друг на полу тому доказательство. С него довольно этой пытки, если уже не может с этим бороться, то легче покончить это все одной пулей. Он схватился руками за оружие одного из треугольников, что старался его поднять, и направил на себя, судорожно ища курок. Нащупав что-то на него похожее, Ги Хун не думая нажал. Клац.       Что? Почему ничего не произошло? У этого идиота закончились пули?       Ги Хун панически начал трогать себя за волосы, уже придумывая другой способ безболезненно лишить себя жизни прямо сейчас. — Довольно. — Опять прозвучал голос Ведущего, он заставил вздрогнуть 456-го и посмотреть на него с широко открытыми глазами. — С тебя хватит уже, Ги Хун, твои игры в героя закончены. — После этих слов он еле уловимо кивнул, от чего второй охранник, держащий Ги Хуна, с размаху ударил его в затылок оружием. После этого тело 456-го глухо упало недалеко от лужи крови своего товарища. — А теперь уводите. Комната 4.56. —————————       Санитарная комната была пропитана запахом медикаментов, хоть она и не выглядела современной или, как минимум, уютной, но являлась куда лучше огромного зала для игроков. Громкий звук часов, который бил второй час ночи, заставили уже перевязанную голову пульсировать сильнее, эту боль в полудреме было терпеть невыносимо. В комнате было темно, разглядеть ее помогал только высокий светильник в углу, что был похож на уличный фонарь по своей задумке, разве что только его мини-версия. Рядом с больничной кроватью стояла капельница, а катетер в руке немного ныл. Слева от кровати стоял пустой стул, на нем покоился небольшой черный конверт перевязанный розовой лентой и белый халат, который, по всей видимости, кому-то принадлежал.       Ги Хун еще не до конца пришел в себя, состояние растения не давало ему скоординировать себя быстро и поэтому после того, как он слегка приподнялся на локтях еще с секунд 30 видел перед собой темные пятна. Он взял со столика рядом заранее оставленную чашку воды. Стало легче.       Черный конверт моментально обратил на себя внимание, и поэтому, не обращая внимание даже на катетер в руке, Ги Хун взял в руки его в руки. Кончики пальцев подрагивали, то ли от пугающей неизвестности содержимого столь крошечного конвертика, то ли из-за его положения со здоровьем. Легче было думать, что второе. Розовая лента с легкостью полетела вниз, а песочного цвета карточка содержала в себе не много, не мало «Победитель: игрок 120». Глаза с невероятной скоростью перечитывали это послание насчитываемое количество раз, за это короткое время Ги Хуна бросило то в пот, то в дрожь, то в мороз и даже все одновременно. Записка вылетела из его рук и приземлилась на одеяло обратной стороной, где золотым тиснением красовалось имя отправителя: «Ведущий». — Да черт возьми! — Наконец вырвалось из обсохших бледных губ, лицо 456-го скривилось в гримасе ужаса и отчаяния. Не верилось, что он проспал в этом месте следующие дни игры. Какое сегодня число, где все и как он, собственно, сюда попал, эти вопросы не давали ему покоя, а тоненькая слезинка медленно спускалась по его лицу, сил истерить больше не было, все закончилось даже не дождавшись его. В его всевозможных вариантов событий, не верил, что так все закончится. Он думал, что до завершения он будет или уже мертв, или игра закончится с последующим завершением проекта «Игра в кальмара». Ги Хун, не выдерживая давления на свою голову, плюхнулся на подушку. Навязчивые мысли не давали покоя, но ему оставалось только смотреть в пустоту и корить себя за все грехи мира, а именно, грехи этой клятой игры, которая так повлияла на его жизнь. Уже было глубоко плевать где он и что с ним, ведь игла катетера казалась самым лучшим оружием до конца его мучений. Его покинули все дорогие ему люди: знакомые с первой игры, мама, товарищ с детства, друзья и помощники в этой игре. Как же бабушка со своим сыном, а 120-й номер, она так и не выжила? Что с ее ребенком? Где находится сейчас молодой морпех, который так энергично сотрудничал с ними и старался помочь чем мог. А как же… Как же Ён Иль? Он же мертв? По рации было слышно, что он задыхался, но… го может он все же придумал что-то? Может это были не предсмертные всхлипы? Они же так подружились за это короткое время, что даже такое недолгое знакомство осталось выбито в памяти Ги Хуна. Ах… как же глупо. Глупо верить, что со всеми все может быть хорошо. Игрок 120 выиграла, но это и не странно, она хорошо владела оружием, отлично справлялась в командных играх и могла быстро взять себя в руки. Кого-то она напоминает… воришку 067, что так и не смогла увидеть своего брата и маму в последний раз. Если бы не эта игра… она вина всем бедам, что произошли в жизни этих людей, все можно решить при жизни, найти выход, но никак не после смерти. Хотя смешно так судить, когда сам лежишь непонятно где, который выдернуть иглу с руки и засадить себе в шею, чтобы больше не вздохнуть. Верно, ничего нельзя исправить после смерти, но разве это и не есть решение? Решение всему что происходило с ним за последние три года, это и есть те самые двери в конце туннеля, от которых исходит приятное свечение среди тьмы, ну же…       Большая куча пластырей не давала добраться ему до руки, в которую была вставлена игла, но потратив немного времени, ему все же удалось ее достать. — Теперь точно все, игрок 456 выбывает из игры. — С иронией промямлил под нос себе Ги Хун, прицеливаясь себе в шею. Легкая улыбка коснулась его губ., а веки тяжелым грузом закрылись.       В следующее мгновение чья-то грубая рука схватила его за запястье, останавливая за пару миллиметров от сонной артерии. Это заставило дернутся уже бывшего игрока, и с изумлением посмотреть на знакомое лицо. — Ги Хун?