Inside

В дверь что-то стукнуло. Нил тут же проснулся. Пятый этаж. Он находился слишком высоко. Балконов рядом не было. Выход один — бежать, через дверь. Он быстро открыл дверь, чтобы ринуться наружу. Но внутрь зашёл Эндрю. Парень сразу же подошёл к окну и открыл его. — Снова пил? — Какая тебе нахрен разница? — Сказал Эндрю, зажигая сигарету. Нил выхватил её из его рук и закурил. — У нас завтра матч. — Завались. Кевина и так хватает. — Сказал Эндрю, зажигая новую сигарету. Эндрю внимательно рассматривал Нила. От чего Джостену стало немного неловко. Он вспомнил ситуацию в баре. — Вопрос. Ты мной заинтересован? — Ты загадка. Которую мне предстоит разгадать. — Почему ты всегда отчерчиваешь чёткие границы? — Перефразируй. — Ты не выносишь нарушение своих границ совсем или не доверяешь кому-то настолько, чтобы дозволить это сделать? — Не имеет значения. — Для меня имеет. — Не имеет значения для того, кто слушает своего дядю. — Он спас мне жизнь, когда мать умерла. Я не доверял никому кроме него. А сейчас доверяю тебе. — Зря. — Сказал Эндрю, выдохнув на него дым. — И всё же. Есть зоны к которым можно прикасаться? — Хочешь, чтобы я предоставил тебе карту с названиями? — Рассчитываю узнать инфу до того, как меня сольют. — На мне нет названий. Это приватная карта. С наименьшим количеством скачиваний. Никто не назвал позиции. — Если не против, могу придумать названия. Хорошая идея, как по мне. — Хреновая идея. Как и твоё пребывание здесь. — Иногда хреновые ответы оказываются выигрышными. Я жду ответа. — Жду от тебя «Да» или «Нет». — Да. Нил смог завладеть вниманием Эндрю — тот затушил сигарету об подоконник. На миг Нилу показалось, что Эндрю его оттолкнет и на этом все закончится. Однако он схватил его за затылок и притянул к себе. Нил замер, когда пальцы Эндрю сжали его затылок. Это было не нежно, не аккуратно в этом и был весь Эндрю. В этом было только напряжение. Давление. Энергия, которую они оба не могли больше удерживать. Эндрю потянул его к себе резко, бескомпромиссно, как будто сам пытался доказать себе, что всё это ошибка, что не почувствует ничего. Губы соприкоснулись. Он знал, что должен отпрянуть, что должен испугаться. В голове вспыхнули воспоминания, мать, её взгляд, её ярость. Один единственный поцелуй в подростковом возрасте с девочкой, и он не успел даже понять, приятно ли это, как получил пощечину. «Нельзя. Опасно.» — Говорила она будто собаке. Он не имел права даже думать в эту сторону. Эндрю нечто совершенно другое. Он был острым, жёстким, как лезвие, и в этом было безопасно. Потому что у боли были границы. У Эндрю всегда были границы. Нил не знал, что делать. Его руки остались прижаты к подоконнику, но сердце гремело, как будто в груди вместо него билось железо. Тяжёлое, ржавое, с глухим эхом. Он даже не дышал. Просто позволял губам двигаться, чувствуя, как у него предательски дрожат руки. Он не знал, хорошо ли он целуется. Не знал нравится ли это Эндрю. Но момент ощущался как игра на последней секунде раунда. Как прыжок с ножом на врага, когда патронов нет. Чистый риск. Когда Эндрю отстранился, он не сказал ни слова. Его глаза были почти полупустыми, зрачки почти заслоняли радужку янтарного цвета. Он хотел что-то сказать. Остро, почти на грани. Но Эндрю только посмотрел на него и тихо, почти не слышно, сказал: — Блядство. Нил не ответил. Он всё ещё ощущал прикосновение. Губы жгло, как будто по ним прошлись током. Это было первым настоящим прикосновением, которое не хотелось стереть. Не вырвать из памяти. Он не чувствовал стыда. Он сел на край кровати. Губы дрожали. Руки — тоже. Ему хотелось сделать глоток воды, спрятаться в ванной, выключить свет и остаться в темноте. Но вместо этого он взглянул на Эндрю. — Всё настолько хреново? Эндрю молчал. Только вернулся к окну и снова открыл его пошире, выпуская остатки дыма в тёмное небо. Ответа не было.