Внимание

***

Никчёмный. Бесполезный. Глупый. Идиот. Эти слова он никогда не применял к себе. Слишком уж распространены и совсем бессмысленны. Странный. Неблагодарный. Испорченный. Грязный. В эти слова он верил. Это он. Это то, какой он есть. Он признавал, что, вероятно, ему это навязали. Но, чёрт, ему уже пятнадцать, он хоть и понимает, что не отличается умом, но точно в состоянии оценить себя со стороны. То, о чём он думает... Что он делает... Это всё просто ужасно, отвратительно и омерзительно. Он омерзителен. Для себя и для остальных. И он в это верит. Он это знает. Он странный. Он всегда слышал это в свой адрес. От ровесников. От взрослых. От своего противного отражения. Он всего лишь хотел найти друзей. Он мечтал о банальном общении. Но слышал только то, что он неадекватный. Помешанный. Странный. Как-то раз он шёл в сторону дома, и ему пришлось идти по пути с одноклассником. В начальной школе его все гнобили и могли ударить, если он смел игнорировать отпущенные в его сторону комментарии. Когда он пытался просить помощи у родителей, то сразу получил отказ и банальную истину, что его проблемы - это его проблемы. Он сам должен всё решать. И он решил. Понадобилось много времени, пришлось целый год не отсвечивать в школе, держать рот на замке. Но все забыли о его “странностях“. Или, он так думал. Иногда ему льстили комментарии от одноклассников по типу: –Знаешь, я даже забыл, как звучит твой голос! Это значило, что он справляется. Он идёт к цели... Он станет кем-то лучше, чем этот странный несуразный кусок мерзости. Сейчас всё вроде хорошо. По крайней мере ровесники больше не тревожат, но... –Ты знаешь, почему остальные не хотят с тобой общаться и сторонятся? Он уже давно всех простил и относился ко всем одинаково. Даже к тем, кого недолюбливали остальные. Просто потому что у всех есть причина для плохого поведения. Этот одноклассник не был исключением. Его многие не воспринимали всерьёз, но у него ведь были на то причины. И Майк о них знал. У его матери проблемы с сердцем, а отец весьма строг. Он просто хочет отвлечься и попытаться забыть об этом. Наедине он вполне спокойный. Можно и забыть, что когда-то этот мальчишка обзывал его и выводил на эмоции. Сейчас он ведь повзрослел и стал лучше. Ему больше не за чем просто так делать больно, и у его слов есть смысл. Майк это знал... Он хоть и мог выдать совершенно глупые фразы, но иногда вёл себя серьёзно и был готов говорить правду. Сейчас такой момент. –Почему? На самом деле, Майк не думал об этом. Он искренне считал, что весь пятый класс прошёл в молчании не зря. Что весь шестой и седьмой класс он не зря был услужлив и добр ко всем. Что не зря помогал любому, кто попросит, и делал всякие открыточки для каждого на праздники типа нового года. Он был почти уверен, что все уже давно к нему нормально относятся и он в хороших отношениях с классом. –Ты странный. То, что ты говоришь и обсуждаешь - это странно. Все считают, что ты немного... Того. Это... Выбило, честно говоря. Это было неприятно. Это было... Правдой. Он испорчен. Его мысли - это что-то настолько мерзкое и аморальное, что он даже понятия не имеет, как люди с ним общаются. И с каждым годом он понимает это всё отчётливее. Он не должен думать об этом. Это неправильно. Это мерзко. Он мерзкий... Он знает, что за его мысли он получит осуждение. Но, даже когда у него появились друзья... Появились те, кто заверял его, что примут его любым... Он не решался. Вряд ли им нужно знать о том, что ему снится, какие картинки всплывают перед глазами иногда. Самые запоминающиеся это кошмары о растлении. А затем мысли, что это вполне возможно, и когда это случится... Он не станет препятствовать. Он уже испорчен, так что уж? Ещё эти кровавые кадры, которые всплывают под веками каждый раз. Иногда он видит, как убивает ни в чём не повинного кота. Сжигает до костей, душит своими руками. Это мерзко. Он не хочет этого. Так почему он это видит? Ему страшно. Ему действительно страшно от этих мыслей. Ему жутко, что он на это может быть способен. Это ведь ужасно. Его мозг формирует сюжеты где он издевается над животными, иногда людьми, так ужасно... Это действительно кошмар. Но любимым было и будет представлять свою смерть. По разным причинам. Чаще всего это самоубийство. Излюбленным сценарием остаётся холодный сон. Это так приятно... Представлять, как выйдешь зимой в лёгкой домашней одежде и уйдёшь далеко-далеко. Где никто не найдёт. Где не будет людей. Ляжешь там в обжигающий снег и останешься так на долгое время. И не будет ничего, что продолжит волновать. Уже будет не важно. Ты просто лежишь в белом цвете, который постепенно начинает тебя согревать своим холодом. Мысли стеклянеют. А пальцы не двигаются. Сон кажется таким сладким и ты впервые уверен, что не увидишь кошмар, какие преследуют тебя на протяжении нескольких лет без перерывов. Как-то раз он решил попробовать. Просто попытаться представить... Сняв свою куртку и бросив на нетронутый снег, он упал на неё спиной, раскинув оголённые руки от себя, позволяя тем утонуть в мягкой зимней красе. Футболка быстро пропиталась упавшими на неё снежинками, а волосы, рассыпавшиеся по снегу, засыпало белым пухом. Он решил делать это в наушниках. Слушая музыку на полной громкости он и не заметил, как пролежал в лёгких штанах и футболке на снегу почти пол часа, уже не чувствуя пальцев, полностью охваченный замороженным узором на волосах и одежде, который опутал его мысли. Так давно они не были так чисты. Он смотрел только вверх, а там было голубое небо. Были облака, но они были прелестны. Светлые, пушистые. Он не видел ничего кроме этой картины. Не слышал ничего, кроме музыки. Он не слышал своего дыхания, сердца. В какой-то момент он желал, чтобы и не услышал больше их никогда. Но всё равно пришлось вернуться. Его руки всегда были нетронутыми. Он мог их царапать, да. Но не больше. Все царапины рано или поздно проходили и не оставляли никаких следов. Совсем. Даже белых линий. Всё было чисто. Но его бёдра почти не отдыхали, на них то и дело появлялись новые и новые ранки. Такие же царапины, но они не успевали проходить, раз из разу заменяясь новыми и так по кругу. Как же он мечтает вспороть свои вены, так сильно надавить лезвием старого скальпеля на руку, чтобы кожа трещала и расходилась, а жидкий красный растекался всюду. Это ему казалось успокаивающим, медитативным. Ему нравилась эта мысль. Что его может не стать так просто. Последние дни он всё больше думал о том, что ему хотелось бы заболеть раком. Он часто слышал, что некоторые дети иногда мечтают болеть неизлечимой смертельной болезнью, чтобы привлечь внимание. Он всегда, когда это слышал, считал это глупостью и никогда не мечтал о подобном, как бы тоскливо и одиноко ему не было. Но вот... Эти мысли пришли, но не в голову маленького ребёнка, а вполне сформировавшегося подростка. И тут он впервые осознал то, чего не хотел принимать никогда в свою сторону. Он просто хочет внимания. Он действительно тупой подросток, который хочет внимания. Какая же мерзость. Это так низко... Ему противно осознавать эту банальную истину, что ему просто хочется услышать волнение в свою сторону... Часто в его голове звучит вопрос «Как ты себя чувствуешь, Майк?» который задаёт неизвестный ему человек, его собственным голосом. Он никогда не отвечал на него. Возможно, потому что не знал, как ответить... Возможно, потому что не хотел идти на поводу у глупых чувств. Жажда внимания - это последнее, чего он ожидал от себя. Вот же пакость... Но сейчас, осознав это... Ему удалось принять. Да, он действительно хочет внимания. Потому что чувство ненужности приследует уже так много времени. Вечно никому он не нужен. Взрослые всегда находили кого-то получше, поинтереснее, чтобы обсудить. Родители никогда не смотрели на его успехи. Все друзья отворачивались от него, также сходясь во мнении, что он “странный“. Все считали, что он думает лишь о себе. И с каждым новым словом, с каждым комментарием о его эгоистичности... Он в это верил. Всё больше. О да, он самовлюблённая эгоистичная тварь, которая думает лишь о себе. Поэтому его все и бросали. Потому что они это видели, а он доставлял им дискомфорт. Так ведь?... Он уже не знает... Хотел ли он внимания всегда, или только сейчас появилась эта потребность? Этот вопрос немного волновал, но был не основной проблемой. Куда хуже было осознание факта, что он ничего с этим сделать не может. Но он познакомился с новыми людьми. В интернете. И он хотел бы считать их другими. Он хотел им довериться. Хотел называть их друзьями. Донателло - весьма активный в общении парнишка, с ним легко было найти общий язык и темы для общения, а потому потребовалось сравнительно мало, чтобы стать друзьями. Он же и познакомил Майка с Леонардо. Лео довольно... Специфичный. Сначала Майк его слегка побаивался, ведь считал его серьёзным и даже строгим. Он всегда выбирал очень тщательно свои слова в общении с ним, это была настоящая стратегическая игра, где он строил диалоги наперёд. Потребовалось больше полугода, чтобы перейти из общей беседы на троих в личный чат, но как только это произошло, они стали довольно близки. У Майка даже поворачивался язык называть Лео своим духовным сиблингом. Эти двое стали для него очень близкими друзьями, ну, или, единственными, с кем он старался вести себя “приемлимо“. Первое время было трудно. Он старался учиться на прошлых ошибках и теперь был внимательнее. Старался не говорить о себе, расспрашивал собеседника о его жизни. Людям ведь нравится говорить о себе, так ведь? Выбирал слова и пытался не допускать конфликтов. Но спустя год это стало даваться сложнее. Многие моменты в общении были ему жутко некомфортны, были ситуации, где он чувствовал обиду или злость, где ему было неприятно от слов друзей. Но он понимал, что его отрицательные чувства глупы и станут лишь помехой. А от того игнорировал их, не подавая виду, что где-то было больно. Вместе с этим он игнорировал проблемы с родственниками, в школе, с организмом, умалчивал о своих переживаниях и хранил в тайне всё, что занимает его голову ежедневно. И вот, спустя год общения, он начал открываться сильнее. Как-то в его голову пришла мысль, что он знает примерную жизнь Лео и Донни, знает, что они предпочитают в большинстве случаев, их поведение кажется ему искренним и он верит тому, что ему показывают друзья. Но вместе с этим, у него появился вопрос. А... Видят ли также его? Или они действительно слепо верят идеальной картинке перед ними? Что они вообще о нём знают? Знают ли о том, какие у него отношения с родителями? Знают ли о том, какие проблемы в школе? Знают ли о навязчивых мыслях, о суицидальных порывах, о кошмарах, том, что он по ощущениям медленно сходит с ума от пожирающих мыслей о том, что было, и что могло быть в тот день, о том, как много красного в его сознании? Этот красный пахнет противно и на вкус как железо. Знают ли о том, что он уже и не чувствует почти?... Или он убедил себя в этом. Он не знает. Знают ли они об этом? Понимают ли? В курсе ли, какой он человек на самом деле? Какой он гнилой, какой вспыльчивый, импульсивный, капризный? Знают? Или они до сих пор сохраняют своё мнение, когда говорили, что Майк просто “спокойный мальчишка, глупый немножко, довольно милый“? Они просто не знают о его истеричности, о том, насколько он вспыльчив, насколько он может быть гадким и противным. Они говорят, что любят его. Но это ведь не так... Они любят ту картинку, которую он им показал. Но они даже не знают то, что за ней. Ему так жаль их. Они ведь действительно не понимают, насколько он ужасен, раз продолжают так хорошо вести себя с ним. И вот, он начинает открываться. Донни был первым и единственным, кто узнал всё. Донни знает о его тревожности, Донни знает, что он нередко причиняет себе боль, Донни знает, что Майк боится сойти с ума из-за кошмаров, мыслей, из-за того самого дня, когда он перестал воспринимать отца как родительскую фигуру. Донни всё это знает. И Майк, честно говоря, жалеет о каждом разе, когда открылся ему. Каждый раз Донни был обижен. Ему было обидно, что он узнал об этом так поздно. И, вроде как, Майк просто не хотел его нагружать, но со стороны Ди это выглядело иначе. Это было отсутствие доверия. И в последний раз Дон отплатил ему тем же, прямо заявив о полностью пропавшем доверии к Майку. Были ещё некоторые больные слова, но Майк их заслужил. Это было неприятно слышать, но Майк был с ними согласен. Если он сам не принимает свою проблему - то пусть и дальше позволяет этому быть. Живи как жил. Это было заслуженно. Он был виноват и это понятно. Каждый раз Донни просил его рассказывать, каждый раз грозился тем, что если такое повторится, то он сам замолкнет и больше и словом не обмолвится, если вдруг у него самого что-то случиться. Это был шантаж, по его мнению, весьма действенный. Но Майк видел в этом лишь запрет. Теперь ему точно нельзя рассказывать ничего. Каждый раз, когда он делился с Ди чем-то личным, это приводило к ссоре, в которой виноват был Майк. Его неосторожные слова задевали Донателло и он понимал это. Он не хотел снова делать больно, вдобавок нагружая друга своими мыслями. Особенно, после того, как Донни признался, что слова Майка довели его до слёз. Он просто рассказал свою ситуацию, но она так задела Дона, что больше не хочется повторять. Донни заслуживает лучшего. Ему не стоит испытывать негативные эмоции из-за него, Майка. Лео... Майки считал его своим старшим братом. Но в этом и проблема. Как только Майк полностью признал его себе родным, к нему пропало доверие. Майк, как бы сильно не хотел, не расскажет Лео ничего из того, о чём знает Дон. Единственное, это допущение того, что он в курсе о его комплексах. Майк уже и не помнит, как допустил это, но что уж имеем. Леонардо в курсе о том, что Майк помешан на теме похудения и что только не творит ради этого уже лет шесть. Всё остальное Лео не должен знать. И так достаточно. Почему?... Потому что Майку обидно. Он всегда говорил, что не умеет обижаться. Старательно избегал конфликтных ситуаций. А всё плохое, что испытывал от друзей... Копил в себе, не зная, куда вылить эти маленькие обиды, эту маленькую секундную неприязнь, эти короткие неприятные моменты. В конечном итоге они слепились в один большой ком и теперь он не знает, что с ним делать. Он любит Лео и Ди, правда. Но, боже... Он иногда представляет, как скажет им, что ненавидит их. Как скажет что-то грубое, колкое, как просто заблокирует или заигнорит. Специально. Ему противно от этих мыслей, ему так жаль своих друзей... Он даже не имеет права звать их так, ведь он обращается с ними ужасно! Они не заслужили такого. Они оба хорошие, добрые, прекрасные парнишки. Они должны быть счастливы. Они оба и так достаточно настрадались за жизнь. Ещё одно наказание в лице Майка они явно не заслужили. Но... Однажды ему сказал другой человек, что он слишком долго копил в себе негатив, который они в него вливали. Не имея возможности избавиться от него, он его копил. И теперь только и ищет шанс вернуть его, уколоть побольнее. Майк даже благодарен, что они друзья по интернету. Он может контролировать свою речь, вовремя оддёргивая себя и не давая злым словам вырваться. Донни говорит, что эта “фишка“ у Майкла, удалять сообщения, его бесит и раздражает. А сам Майк считает, что лучше уж он будет раздражать Дона, чем заставит его чувствовать себя плохо. Что касается Лео... Майк не знает, что к нему чувствует. Лео слишком идеален, как друг. Вечно спокоен, всегда готов поговорить, во время конфликтов мягок к собеседнику и хочет решить всё мирным разговором, сразу, а не затягивать, играя в “молчанку“. И Майк не понимал, как при этом, Лео умудряется быть единственным человеком, способным вызвать у Майка такое большое количество комплексов. Лео кажется настолько понимающим, что в голове не укладывается. Но это действительно так... Лео настолько идеален, что, наверное, даже не замечает, когда его обычные слова могут задеть такого капризного истеричного идиота, как Майк. Лео тут не при чём. Просто Майк не перерос свой подростковый период и до сих пор ведёт себя как придурок. Всё просто. Именно поэтому он так хочет внимания к себе. Он не знает, что сделать, чтобы на него обратили внимание. Он уже не чувствует, будто может хоть сколько-то доверять друзьям. Он никогда не чувствовал доверия к ним. Он часто говорил, что любит их, что ему с ними комфортно. Он не врал. Но он никогда не говорил, что доверяет им. А если и было, то он наверняка был тогда в своём бредовом состоянии, когда готов сказать что угодно, лишь бы его услышали. Он не знает что делать. Всё, что лезет в голову - глупо. Он хочет покончить с собой. Хочет порезать руки. Хочет наглотаться таблеток. Хочет замёрзнуть насмерть. Хочет спиться и умереть от алкогольно отравления. Хочет умереть от дозы. Хочет быть использованным, до такой степени, что уже и не будет считаться человеком. Хочет заболеть чем-то настолько страшным, что не останется сомнений в том, что исход летальный. Всё это звучит ужасно. Но не потому, что он об этом думает и желает этого. А потому что это эгоизм. Правы были все те, кто были такого мнения о нём. Он и правда эгоистичная скотина. Его не заботят другие, раз он думает о таком. Он не ценит того, что ему дают. И он действительно хочет, чтобы о нём заботились. Волновались. Чтобы он чувствовал то, что нужен кому-то. Он знает, что Лео не любит подобное. Когда Донни с Лео ссорятся, второй не любит их игры в молчанку, ведь ему не нравится быть тем, кто приходит и спрашивает “что же случилось?“ и “всё ли в порядке?“. Майк знает, Лео терпеть не может подобного. И поэтому, когда он слишком надолго уходит в себя и Лео пишет ему что-то подобное, Майк никогда не ответит то, что думает, ведь это будет нытьём. Он уверяет Лео в том, что всё хорошо и всё. Лео наверняка делает вид, что ему интересно, как он себя чувствует. Но это ведь не так. Майк не заслужил такого. Майк не заслужил, чтобы его любили, чтобы о нём волновались. Майк не заслужил ничего. Он не нужен никому. Сейчас он просто... Просто привычен. Донни и Лео просто привыкли к нему. Не могут отпустить. Просто пытаются себя убедить в необходимости общения. Майк просто эгоистичная мразь, он знает об этом. Он понимает и признаёт это. Что же делать, чтобы исправиться? Он не знает. Он и так старается молчать, он правда старается не допускать того, чтобы друзья хоть что-то поняли. Но ему каждый раз кажется, что когда он что-то скрывает, то лишь больше привлекает к себе внимания, вызывая у друзей лишь отвращение к нему. Они ведь всё понимают. Они ведь должны понимать, какой он на самом деле мерзкий. Когда они его поддерживают, они говорят то, что им нужно сказать, для того, чтобы оставаться хорошими друзьями. Но они наверняка понимают, что Майк сам во всём виноват. В том, что происходит... Но боже... Даже так... Майку правда не хватает внимания. Он не знает, как его добиться. Проще умереть. Возможно, он это и выберет. Все их слова кажутся ему искусственными. Они не могут волноваться о нём. Он - третий лишний. Он ничего не умеет, ни в чём не разбирается, он ужасный друг. Не умеет поддерживать, только и делает, что ноет, он отвратительный человек с аморальными мыслями. Он хочет причинить вред себе, чтобы его друзья о нём волновались. Это отвратительно. Он это знает. Но он просто хочет в последний раз почувствовать, что о нём кто-то волнуется. Он хочет почувствовать уже хоть что-то. Он не видит смысла жить. Зачем? Жить для себя? Он не хочет жить ради такого гнилого человека. Жить для друзей? А если им на него плевать? Он уже никому не верит. Он может им сказать, будто верит в их слова, но это не так. Он больше не чувствует, что эти люди действительно заботятся о нём. У них свои проблемы, он это понимает. У Донни проблемы с родителями, друзьями, в универе, со здоровьем. Ему вообще не стоит сейчас волноваться, а то состояние может лишь ухудшиться... У Лео тоже самое. Родители, окружение, универ, здоровье. Его тоже нельзя тревожить. Он им только мешает. Им нужна помощь, им нужна забота, им нужна любовь. Им не нужны лишняя трата нервов и волнение. Майк реальный эгоист. Он просто отвратителен, раз думает, будто может хотя бы допускать мысль и том, чтобы сделать что-то, чтобы привлечь внимание. Это детский поступок. Он уже не ребёнок. Хотя с его родителями ему и некогда было быть ребёнком. Если бы он был ребёнком, то кто бы успокаивал родителей? Кто бы отговаривал каждый раз бабушку от самоубийства? Если бы он был ребёнком, кто бы его заставил взять себя в руки и уйти в тот самый день от запрещённых касаний? Если бы он был ребёнком, то кто бы расправлялся со школьным буллингом, кто бы строил его положение в школе? Сейчас оно не очень, а было бы совсем ужасно. Он не должен себя так вести. Он не маленький. Хотя иногда проскаивает мысль, что он может... Не должен, но может... Лео и Дон ведь должны были понимать, с кем идут на контакт, так ведь? Им обоим по восемнадцать, они окончили школу и учатся в университете. Майку лишь пятнадцать, он первый год в старшей школе, всё ещё не вырос и хочет верить в чудо. Он ведь может получать заботу хоть где-то? Конечно же нет. Не в его случае. Он не заслужил. Эгоистичное отродье вроде него не может даже думать о таком. Он уже достаточно натворил. Он не должен дальше доставлять проблем. Всё-таки действительно лучшим вариантом будет закончить всё. Так будет лучше. Для всех.

***