Твой фетиш

***

      Губы обхватили фильтр сигареты, после чего щеки втянулись, вбирая дым в легкие.       Хоррор не знал почему, но его чертовски заводило то, как Даст курил. Это была его уже старая привычка, появившаяся достаточно внезапно, и изначально она совершенно не понравилась Ужасу. В первый раз, когда он застал тогда еще друга за курением никотина, то поморщился, зажимая нос пальцами.       — С каких пор тебя заинтересовала эта дрянь? — спросил он, все-таки подходя ближе, несмотря на неприятный запах.       — С тех пор, как то, что меня действительно интересует, перестало быть в моей досягаемости, — дал достаточно расплывчатый ответ Даст.       Ужас не стал уточнять смысл этой фразы. Все-таки это казалось неизбежным с их нелегкими жизнями, и парень больше удивился тому, что Пыльный так долго держался подальше от вредных привычек. Что ж, теперь его прозвище стало вполне оправданным.       В то время Хоррор очень часто бывал занят и все реже проводил времени со своим другом, а вдобавок ко всему совсем не понимал чувств, которые тот испытывает по отношению к нему. И лишь год спустя, когда Ужасу тоже исполнилось восемнадцать лет, Даст признался, и с одной стороны это стало шоком для парня, а с другой он… просто ожидал чего-то такого? Их взаимоотношения давно зашли за рамки дружеских, так что это казалось логическим завершением. Не было чего-то удивительного или странного, наоборот, их отношения как будто перешли на другой уровень, и с плеч ушел груз, который до этого был не заметен.       Теперь Хоррор стал различать моменты, когда его тянуло к Дасту, и понимать, когда это происходит. Раньше это не доходило до осознания, пока они официально не стали парнями, однако теперь стало проще.       И Ужас мог с уверенностью сказать, что сейчас был тот самый момент, когда его вело.       Закат окрасил небо в багровые и золотые тона. Длинный, тонкий столб дыма, пахнущий табаком и чем-то еще — терпким, неуловимым, — взметнулся вверх, повиснув в тишине. Солнце, прячась за горизонтом, осветило боковую грань лица Даста, выхватывая из полумрака резкие черты: скулы, линию челюсти.       Сигарета, тонкая, как серебряная игла, горела ровным, медленным огнем. Пепел, осыпаясь с ее кончика, падал вниз с крыши здания, на котором они сидели. Парень медленно выдохнул, дымка окутала его, сделав его фигуру призрачной, почти невесомой, на фоне пылающего заката. В этом неспешном жесте, в этом таинственном дыме, была какая-то грустная, но притягательная красота, загадка, которая не требовала разрешения.       Хоррор не мог определиться со своими чувствами к пагубной привычке Даста. С одной стороны, его очень раздражала чужая зависимость, возникшая на фоне неудовлетворенности. А с другой — Ужаса дико заводило курение парня. То, как тот выглядел, как его мягкие губы касались сигареты, щеки втягивались, а горло напрягалось, когда он вдыхал горький дым в свои легкие. Из-за прохладного осеннего воздуха румянец покрывал чужое лицо, а кончики пальцев, придерживающие фильтр сигареты, покраснели и немного подрагивали.       Представление того, как эти руки смогут обхватить его также трепетно, залило Ужаса жаром. Он просто не мог перестать об этом думать каждый раз, когда видел чужие сигареты.       Вспомнив, Хоррор потянулся в свой карман.       — Хей, Даст, — позвал он.       — Хм? — заинтересованно промычал парень, не отрывая своих глаз от заката, но когда почувствовал тычок в плечо, все-таки перевел взгляд на своего парня, который что-то ему протягивал.       — Ты часто жаловался на то, что пачка мнется и намокает в кармане толстовки, ну и я подумал, что тебе бы пригодилось нечто подобное, — немного неловко выговорил Хоррор, наблюдая за чужой реакцией и держа в вытянутой руке подарок.       Это был портсигар. Прямоугольный, изящный, словно выточенный из цельного куска высококачественного черного оникса. Его поверхность идеально гладкая, с легким, едва уловимым шелковистым блеском, который не отражает, а скорее поглощает свет, придавая ему таинственный вид, такой, который нравился Дасту.       Размер был классическим, позволяющим уместить без труда двадцать сигарет, каждая в своем индивидуальном, мягком черном ложе.       Вместо традиционной защелки — тонкая, почти незаметная, магнитная застежка, которая еле слышно щелкает при открытии и закрытии, обеспечивая надежную герметичность. Внешние углы скруглены, делая портсигар приятным на ощупь, не скользящим в руке.       Но главное — его водонепроницаемость. Корпус изготовлен не из обычного оникса, а из особой композитной смолы, имитирующей текстуру и цвет натурального камня, но обладающей совершенно уникальными свойствами. Поверх смолы нанесен слой водоотталкивающего полимера, невидимый глазу, но создающий надежный барьер против влаги. Внутри, под бархатным ложем, находится тонкая, но прочная силиконовая прокладка, дополнительно изолирующая сигареты от попадания воды.       Внутри крышки, на мягкой подкладке из замши, выгравирован тонкий, едва различимый узор — стилизованные листья табака, выполненный методом лазерной гравировки. Сам портсигар достаточно увесист, что придает ему солидности, а его тяжесть в руке — ощущение надежности и качества. Он не просто хранит сигареты — он хранит их в безопасности, в целости и сохранности, независимо от капризов погоды. Даже в проливной дождь сигареты внутри останутся сухими и готовыми к употреблению. То, чего так не хватало Дасту.       Хоррор долго искал подобный, просматривая огромное количество самых различных, а потом еще какое-то время откладывал карманные на покупку именно этого.       Даст усмехнулся.       — Мило, — лишь вымолвил он, прежде чем оставить зажженную сигарету в зубах и освободившейся рукой вытащить мятую пачку из кармана толстовки. Хоррор растерялся, не зная, куда ему лучше смотреть: следить за изящными пальцами, которые быстро перекладывали никотиновые палочки в отсеки портсигара, или за лицом.       Сосредоточенное выражение, легкая хмурость, выражающаяся в небольших складках между бровей, и маленькая ухмылка, до сих пор играющая на чужих губах с зажатой между ними сигаретой.       Хоррор тяжело сглотнул, когда услышал щелчок портсигара и понял, что пропустил представление, сосредоточившись на изучении лица.       — У меня тоже есть кое-что для тебя, — Хоррор удивленно посмотрел в глаза напротив именно в тот момент, когда чужие пальцы снова обхватили фильтр, и Даст сделал глубокую затяжку, намеренно сильно и резко. Ужас подавился воздухом, задерживая дыхание и наблюдая. Пыльный убрал сигарету ото рта и приблизился.       Приоткрытые губы коснулись Хоррора, и часть дыма выплыла к его носу, заставив немного поморщиться, но он быстро отвлекся, оказавшись вовлеченным в поцелуй. Даст целовал медленно, выпуская сизые облака. Сигарета медленно потухала, пока они обменивались касаниями губ. Хоррор почти успел забыть о никотиновой палочке — весь мир вокруг исчезал, пока он был сосредоточен на рте своего парня.       Даст положил свою ладонь на грудь Хоррора, мягко надавливая, заставляя оторваться и откинуться назад. Ужас оперся на свои локти, а его парень тем временем перелез на него, удобно устраиваясь на бедрах, делая очередную затяжку из уже почти догоревшего окурка.       Член дернулся в джинсах, что не укрылось от цепкого взгляда Даста.       — А кто-то сильно заинтересован, не так ли? — легко и хрипло рассмеялся он. — Ну что, переходим к основной части? — наклоняясь ближе к выпуклости, спросил парень. Он расставил свои колени шире, чтобы упереться ими в бетон, оставив ноги Хоррора сжатыми, а сам начал расстегивать пряжку ремня. Пепел посыпался прямо на синие джинсы, но парней это не волновало. Покончив с ремнем, Даст последний раз втянул сигаретный дым в легкие и, схватившись за бегунок зубами, потянул тот вниз. Его взгляд был направлен прямо на лицо Хоррора, который наблюдал за медленно вытекающим дымом изо рта Даста, что заставило член еще сильнее дернуться.       Зрелище было горячим и не на шутку заводило, а Даст в свою очередь лишь подливал масла в огонь, нисколько не пытаясь облегчить участь своего парня, медленно расправляя верх штанов.       Когда последние остатки дыма коснулись трусов Хоррора, тот вздрогнул и застонал.       — Оказывается, кое-кто был не честен со своими желаниями? — спросил Даст, прижимаясь губами к горячей ткани и вырывая из парня еще один стон.       — Я всё ещё не хочу, чтобы ты продолжал курить, — хрипло выдавил Хоррор, прижимая одну руку к своему лицу, чтобы немного прикрыть рот.       — Но тебя это заводит.       — Но меня это заводит, — не стал отрицать Ужас и тут же поспешил прикусить костяшку указательного пальца. Хоть здание, на крыше которого они находились, и было далековато от людных мест, но оно всё ещё было не очень высоким, а ему не хотелось привлекать внимание незадачливых прохожих своими стонами.       Даст лишь начал с большим усердием работать языком, как будто посчитал это действие сигналом переходить к более отчаянным мерам. Когда ткань безвозвратно намокла, он ухватился пальцами за резинку и, потянув её вниз, открыл себе доступ к члену, облизываясь. Они давно не занимались ничем таким, так как в последнее время были сильно заняты, но сегодняшний день, казалось, был как раз идеальным для этого. Даст, конечно, планировал дождаться момента, пока они не окажутся в квартире, но внезапный подарок от Хоррора немного встряхнул его, заставив поторопиться. В целом, не было ничего плохого в том, чтобы начать удовольствие пораньше. Они всегда могли продолжить потом.       Итак, возвращая свои мысли к красному, налившемуся кровью члену, Даст хватает его левой рукой и проводит несколько раз, неотрывно наблюдая за лицом Хоррора. Тот давно уже был болезненно возбужден, а горячая ладонь Пыльного, который тут же начала двигаться, вырвала из его горла тихий стон. Дасту всегда нравилось наблюдать за тем, как выражение парня менялось на такое нуждающееся, особенно когда Даст видел Ужаса в повседневной жизни. Обычно тот выглядел либо слишком хмурым, либо безразличным. Он также превосходил по габаритам своего парня и даже мог показаться первым встречным хулиганом. На самом деле Хоррор таковым не был, он, конечно, мог хорошенько вдарить какому-нибудь придурку, но только при условии, что первый удар нанес не он. «Человек чести», — если вы спросите Даста, и ему чертовски это нравилось в своём парне.       Как только шершавый язык прошёлся вдоль всей длины ствола, Хоррор запрокинул свою голову немного назад, промычав одобрение. Парень не чувствовал стыда, но его щеки всё равно становились пунцовыми, а дыхание сбивалось.       Даст не торопился, медленно лаская, потом немного задевая зубами, выбивая дрожь из Ужаса, который не препятствовал своему парню и не толкал его на более поспешные действия. Тот целовал, покусывал, облизывал, гладил, но пока не приступал к главному, доводя Хоррора до крайней точки возбуждения. Даст постоянно менял темп и сжимал головку члена, когда ему казалось, что всё может закончиться слишком быстро, наслаждаясь подрагивающим под ним парнем.       Хоррор таял под прикосновениями и внутренне рассыпался на части от удовольствия, которое ему дарил Даст. Все касания от Пыльного всегда были такими нежными и приятными, что это невольно заставляло его ещё сильнее расслабляться рядом с ним.       Когда Даст решил, что мучений достаточно, он открыл рот и пропустил головку члена внутрь, из-за чего Хоррор зажмурился до звёзд перед глазами.       Обведя языком несколько раз чувствительную часть, Даст насадился сильнее, заглатывая глубже, добираясь губами до самого основания, а после втягивая щёки. Почувствовав это, Хоррор заставил себя открыть глаза и перевести взгляд на парня, желая видеть эту горячую сцену, которую он представлял минутами ранее, когда во рту Даста была сигарета. Пыльный точно знал, какое влияние он оказывал на своего парня и поэтому повторил движение, наблюдая за его хищными глазами.       Хоррор сильнее вцепился в свой палец, и тогда Даст начал отстраняться, чтобы в следующий момент снова опуститься. Он двигал головой, не забывая втягивать щёки и использовать свой язык, даря больше ощущений. А пока его рот был занят, он своей свободной рукой, до этого покоящейся на основании члена, начал массировать сжавшиеся яички, прекрасно помня, как это подталкивает Хоррора к краю.       В итоге, когда он почувствовал, как член начал напрягаться сильнее, он заглотил его полностью, сильно пососал и начал гудеть, посылая вибрации по всему стволу.       — Даст, ах, Даст, я собираюсь… — застонал Ужас, сжимая руки в кулаки, пытаясь предупредить своего парня.       Однако Даст не хотел наводить ещё больший беспорядок у паха Хоррора и лишь сильнее прижался к нему и пропустил член дальше в горло, продолжая издавать вибрирующий звук. Не выдержав такого напора, Хоррор кончил, на удивление сумев сдержать рвущийся наружу стон. Еще мгновение он сотрясается в оргазме, пока его парень продолжает легкие движения, поддразнивая, а потом его отпускают.       — С днем святого Валентина, — на лице Даста появилась совершенно хулиганская усмешка. Он облизал губы, чтобы убрать остатки слюны и семени, и это почти заставляет наблюдающего Хоррора возбудиться снова.       — Вот так подарок, — выдыхает он, посмеиваясь.       — Ага, а теперь поторопись, я хочу получить свою часть, и я точно не планирую заниматься этим на крыше, — проворчал Даст, подрываясь на ноги и заставляя Хоррора на этот раз засмеяться в голос.

***