Лавандовое спокойствие

Альфа настолько расстроен и одновременно зол, что его запах превратился в горькую мешанину. Слишком горький и терпкий бергамот дополняет отлично горелый запах сандала. От этого сочетания все в офисе стараются лишний раз не заходить в кабинет к руководителю отдела финансов. Чонгук сидит уже больше часа, с момента как пришёл на работу, и просто втыкает в экран монитора, где на заставке фото с огромным лавандовым полем. Зато внутри продолжают настойчиво роится разные мысли, которые отнюдь не приносят успокоения, зато всё больше создают впечатление, что альфе суждено всю жизнь быть неудачником и холостяком. А всё потому, что омега, с которым Чон общался и проводил время больше двух месяцев, строя отношения, сказал, что альфе нужно проверится у врача. Почему? Да потому что у него действительно была одна очень деликатная, но болезненная проблема. Он слишком быстро кончал. И это никому не нравилось из его партнеров или бывших, коих было не так много. Сейчас мир современный, до брака себя никто не хранит, как было раньше положено. Если хочется просто сбросить пар — никто не упрекает никого в желании просто перепихнутся. И конечно же Чонгук не исключение. Вот только из-за его проблемы дольше одной ночи никто не задерживался в постели и его жизни. Да ещё и обычно добивали своим смехом либо же советами обратится к врачу, как сделал это Ян Минсок, его последний омега. Чонгуку всегда нравились омеги с цветочным запахом. Такие сладкие, манящие, а он будто та самая пчела всегда рад полакомится их нектаром. Благодаря своей проблеме альфе пришлось научится сначала доставлять удовольствие своему партнеру, разнеживать его, заставлять кончить первым как минимум от ласк и языка, чтобы потом и самому получить долю наслаждения. Вот только даже после такого в его сторону летели насмешки, что было безумно обидно. Неужели никто не готов мирится с таким альфой? Неужели он не достоин так же любви, как и остальные? Неужели всегда придётся быть одному, чтобы не выслушивать упрёков? С обречённым стоном Чонгук прикрывает глаза и откидывается на спинку своего кожаного кресла, уныло свесив руки в стороны. Они немного затекли от длительного положения стоя на столе, но не хотелось вообще ничего делать, чтобы пришло ощущение полного контроля над своими частями тела. Зачем вообще это делать, если в его жизни происходит такое? — Это какой-то кошмар, — Чон смотрит на время в углу монитора, понимая, что потратил на выкапывание ямы для себя больше двух часов. — Может просто сосредоточится на карьере и забить хрен на эту семейную жизнь? Такие мысли встречаются сильным сопротивлением от внутреннего альфы, который просто перманентно нуждается во внимании омеги. Хочется быть самым лучшим, самым покладистым, лишь бы гладили по головке и говорили, что любят любым, а не после первого же секса исчезали из жизни. Это задевает и его внутреннюю часть! Но его альфа находит силы двигаться дальше в поисках своей пары. Чонгук искренне завидовал тем, для кого семья была не на первом месте. Но он, видимо, в прошлой жизни был каким-то уродом, если в этой жизни его так жестоко наказала судьба. Это просто какое-то обречённое блядство, иначе не сказать. От разглядывания потолка и мыслей о тщетности бытия прерывает стук в дверь. Не дожидаясь ответа от альфы, в кабинет вламывается Чон Хосок — самый преданный в жизни Чонгука человек и его друг. Его свежая мелисса и сладковатый чабрец ощущаются как свежий глоток воздуха в помещении, полном горелого и горького сандала. Если бы Хосок был омегой — Чонгук бы встречался с ним. Кажется, даже он когда-то в пьяном угаре даже говорил об этом своему другу. Альфа с порога начинает кашлять и сразу же бежит к окну, чтобы раскрыть его настежь, впуская чистый и ни с чем не смешанный воздух. — Ты что творишь?! Опять сокрушаешься по неудавшимся отношениям, кусок палки? — Хосок стоит у окна и машет руками, помогая более быстрой циркуляции. — Я просил не называть меня так, Хо. Ну сколько можно? — недовольно стонет Чонгук и расплывается сильнее по креслу, надеясь растаять вообще и ни о чем не заботится. — Я перестану так тебя называть, когда от тебя перестанет нести горелой древесиной. Ты не дрова, чтобы так гореть. Я говорил уже не один раз — не принимай близко к сердцу его слова. Вообще слова всех омег. Может быть тебе вообще нужно сместить свой фокус внимания на что-то другое? — Не могу. Когда я просто об этом думаю — мой внутренний альфа сам готов меня удавить за такое. А я ещё пожить хочу. — Тогда плохо дело. Слушай, мне тут дали визиточку одного специалиста, говорят, что может со всем помочь справится, — Хосок начинает рыться во внутреннем кармане серого пиджака и наконец достаёт коричневую визитку. — Хо, ты ведь в курсе, что я уже бывал у всевозможных врачей. И мне все в один голос говорят, что с моим здоровьем всё нормально, — Чонгук со скепсисом посматривает на картонку, которую друг держит в руках. — А у психолога был? — изгибает бровь альфа и кладёт визитку в центр стола, который засыпан кучей нетронутых документов. — Без двух лет тридцатка, а за столько лет, судя по твоему взгляду, не додумался сходить на консультацию. Чонгук поджимает губы и наклоняется, беря в свои руки коричневый картон с именем и номером телефона психолога. Он задумчиво крутит в пальцах визитку, взвешивая все за и против. Дать своему альфе надежду, что проблема в голове и её можно решить? Либо же дальше продолжать утопать в своей проблеме? Хосок тем временем сел на край стола, предварительно осторожно подвинув документы в сторону. Друг правда хочет помочь и всегда этого хотел. Не зря они с университета вместе словно не разлей вода таскаются. Даже на работу одну вместе пошли устраиваться. Вот только Хосок был руководителем отдела кадров, но не жаловался ни разу, в отличии от Чонгука, которого постоянно пыталось высшее руководство нагнуть, хоть и каждый раз безуспешно. Только в личной жизни не складывалось всё так хорошо, как на работе. Хосок и вовсе довольствовался мимолётными связями, утверждая, что его человек сам появится в его жизни в нужное время, а пока он может наслаждаться жизнью холостяка, чего не скажешь о Чонгуке, для которого такая жизнь сплошная каторга. — Хорошо, я обращусь к психологу. Но это последняя попытка понять как-то в чём дело. Больше я не собираюсь тратить время и силы на это. Если ничего не изменится — я просто задавлю внутреннего альфу и буду жить один. Ударюсь ещё больше в спорт, в работу. Просто не буду оставлять времени для таких мыслей, — внутри всё противилось такому раскладу, но Чонгук насильно подавил недовольство внутреннего альфы. Друг только шумно выдохнул и ободряюще похлопал по плечу. Мелисса стала немного слаще, позволяя Чонгуку немного сбросить напряжение в задеревеневших мышцах, даже запах стал мягче и не так уже горчил. — Спасибо, друг. Если бы не ты — я бы уже кони двинул. Только на тебе держусь. — Да ладно тебе. Я всего лишь травлю тебя запахом, как обычно делают с омежками. А ты уже в любви мне признаёшься, — смеётся альфа и встаёт на ноги. — А вообще я рад, что тебе стало лучше немного. Потому что там уже жалуются, что где-то пожар начался. Держи себя в руках и не унывай. И вообще, я предлагаю через часок, — Хосок смотрит на свои наручные часы, — через полтора сходить в кафе вниз. Ты со своими отчётами тут вообще не вылазишь из кабинета. Может от этого голова кипит. Чонгук пытается вспомнить своё расписание, но ничего важного не подмечает. Развеяться действительно хочется, так что он соглашается с предложением друга и обещает спустится к назначенному времени.

💫⭐️🌙

Сегодня погода выдалась слегка жарковатой, потому окунутся в прохладу кафе с запахом кофе и разной выпечки действительно приятно, хоть Чонгуку с Хосоком и не много пришлось пройти от их высокого стеклянного здания с офисами к небольшому заведению. Альфа любит пить лавандовый раф, чем очень смешил поначалу своего друга, но позже тот привык. Почему-то от этого сладковато-приторного и тягучего сливочного напитка становится так спокойно на душе, что Чонгук просто не мог отказаться от этого удовольствия. Только правду сказал Хосок — из-за навалившегося периода отчётов совсем не было сил и желаний покидать офис кроме как поехать домой. И поэтому сейчас можно неспешно насладится обстановкой вокруг и… Возле кофемашины мельтешила светлая голова незнакомца, который сразу же привлёк внимание. Знакомый омега стоял около кассы, принимая с улыбкой заказы у пожилой пары. Пока есть время — Чонгук обратился к своему другу. — Новые лица здесь? — интересуется, продолжая разглядывать новенького. Сандал вокруг стал немного слаще, выдавая повышенное внимание. — Да, уже около месяца работает. Чаще бы ты выходил из своей берлоги — заметил бы раньше, — Хосок ещё раз очерчивает стройную фигурку паренька в светлой одежде, который поставил на выдаче стаканчики с заказом для двух альф тоже из отдела финансов, подчинённых Чонгука. — Чим Чим сказал, что он бета и очень приятный человек. Чонгук задумчиво скользит по изгибам тела, задерживаясь неприлично долго на вырезе футболки, откуда выглядывают острые ключицы. Создается впечатление, что это омега, но если бета, значит бета. Альфа в последнее время задумывался попробовать встречаться с бетами, хоть ему и не нравилось, что они без запаха. Всё же внутренне требовалось, чтобы человек рядом имел запах. Почему-то для Чонгука всегда были важны инстинкты, будто иначе никак. Подошла их очередь заказывать, поэтому приходится оторваться от созерцания соблазнительной светлой кожи у шеи. Хосок заказывает свой слишком обычный айс-американо и батончик без сахара с абрикосом, он ведь диету выдерживает, только непонятно зачем, если всё равно в спортзале вместе с Чонгуком сжигает тройную норму калорий за день. Альфа следом заказывает свой лавандовый раф и, задерживаясь на витрине с едой, решает выбрать круассан с овощами и ветчиной. Краем зрения улавливает странную нахмуренность на лице новенького, когда Чимин озвучивает заказ, чтобы тот приготовил. Хосок решает угостить, потому платит картой за обоих. Они часто так не заморачивались — решая, что лучше не прибедняться и оплатить полностью счет, чтобы в следующий раз это сделал второй. Пока друг оплачивает, прикладывая свой телефон к терминалу, Чонгук думает, как же подойти правильно с вопросами. Оплата позволяет немного дольше остаться у кассы, чтобы поговорить с мило улыбающимся омегой. — Чим Чим, как зовут новенького? — всё же не выдерживает Чонгук, уже держа в руках тарелку со своим разогретым круассаном. — Тэхен. И он не новенький, уже больше месяца работает. Бывал бы здесь чаще — раньше заметил бы, — игриво фыркает омега. "Странно совпадает со словами Хосока. Будто сговорились тут," — удивлённо мелькает в голове, но вслух ничего не вырывается. Мало ли какие совпадения случаются в жизни. От Чимина пахнет приятно и сладко ранними подснежниками, но альфа себя контролирует достаточно, чтобы воспринимать омегу как хорошего знакомого, но не желать его. Не в его вкусе, чего не скажешь о Тэхене. "Бете, " — напоминает себе альфа. — Соскучился по мне? — иногда подшучивать над насупившим смешно брови омегой было очень смешно. Как и в этот раз. В ответ на эти слова Чимин уже лезет через прилавок, чтобы надавать по шее зазнавшемуся альфе. В руке опасливо вертится влажная тряпка, которой вытирают столики. Чонгук украдкой смотрит на реакцию беты, но не видит ничего, кроме серьезной сосредоточенности во время взбивания молока со сливками до идеальной консистенции. Что ж, прискорбно. Омега удерживается на своём месте, хотя улыбку он вызвал даже у посетителей. Приходится вернутся на своё место, чтобы вести себя более подобающе. Зато атмосфера разряжена, все посмеялись, прекрасно. — Особенно по твоим глупым шуткам, конечно же, — бурчит Чимин, ополаскивая руки в раковине позади Тэхена, который как раз закончил с заказом. — Расскажешь мне что-то про Тэхена ещё? Я угощу чем-то вкусненьким, — Чонгук сильнее пускает своего мягкого сандала с сладковатым бергамотом, но омега только морщит нос. — Можешь угостить говядиной просто потому, что беспокоишься о бедном омеге, который готов умереть с голоду. Ты знаешь сколько я не ел нормального мяса? — Чимин начинает делать жалостливое выражение мордашки и снова насупливает свои бровки. — И веди себя приличнее, у тебя приятный запах, но всё же не в моём вкусе. И помни, что у меня всё ещё рядом есть мокрая тряпка. — Это значит, что никакой информации? — грустнеет альфа и немного отходит в сторону, не рискуя снова оказаться под атакой. — Только если он сам захочет. Я не в своё дело не лезу. Но накормить голодного омегу ты всегда можешь, повод не обязательно должен быть, — мило улыбается Чимин и складывает ручки у себя на груди в невинном жесте. — Ладно, спасибо, — Чонгук достаёт из своего бумажника пятидесятитысячную купюру и отдает в руки опешившему омеге, — и Тэхена с собой возьми. Кажется, ему нужно немного набрать. — Благодарю, альфа Чон Чонгук, — Чимин склоняет голову, пряча глаза под длинной чёлкой, и начинает несколько раз шустро кланяться. — Я не думал, что ты воспримешь мои слова всерьёз. Мы ж обычно так шутим, а что в этот раз случилось?.. Глаза следят за Тэхеном, который отдал заказ Хосоку, стоящему на выдаче. Нюх с усилием пытается уловить запах, но его нет, потому что не положено природой бете иметь запах. — Всё хорошо, Чим Чим. Это просто чаевые, я действительно хотел порадовать вас. Повеселитесь, — Чонгук улыбается Тэхену, который с озадаченным выражением лица подошёл к Чимину и заглянул тому в руки, и вместе с Хосоком садится в дальний угол кофейни, на мягкий диванчик. Друг с искринками в глазах следит за всей ситуацией, а после пододвигает чашку с рафом ближе к Чонгуку, который задумчиво тёр у себя за ухом. Мелисса с чабрецом слишком явно выдавала игривое настроение альфы. — Что? — не выдержал первым Чонгук. — Ещё час назад ты страдал в кабинете, а теперь ты цветёшь и пахнешь, хоть и не цветами. Так понравился Тэхен? — подтрунивает Хосок, потягивая через трубочку свой американо. — Мне просто стало любопытно. К тому же я просто захотел сделать приятно… — как можно обыденнее пытается убедить альфа своего друга. Какая досада. Не выходит. — И ты решил вручить в руки четверть месячной зарплаты Чимина в виде чаевых? Сомневаюсь, что дело в этом, — качает головой Хосок, а у Чонгука начинает уже дёргаться правый глаз. — Ну что ты начинаешь?! Всё равно он ничего не сказал мне толкового, кроме имени. — Ну ещё мы знаем, что Тэхен не горит желанием знакомится и сближаться с альфами. Так что у тебя ноль шансов, покровитель ты наш, — на лице друга играет ухмылка, поэтому чтобы отвлечься приходится отвести взгляд. Чтобы наткнутся на вытирающего неподалёку столик Тэхена, который ещё и стоял спиной, слегка прогибаясь в пояснице. И его бёдра, и попку обтягивали светлые джинсы, которые делали тело ещё более сладким и привлекательным. За прилавком и кофемашиной этого было не видно, но теперь альфа окончательно залип. — Плевать. Я не могу сделать просто так кому-то приятно? — Чонгук усилием воли отодрал свои глаза от аппетитного беты и посмотрел на Хосока, который безмятежно попивал свой кофе и поигрывал бровями. Теперь Чонгук понимает, что испытывал Чимин десять минут назад, когда он сам дразнил его. Карма оказалась слишком мгновенной, мать его. Запах сандала становится более терпким, а бергамот слегка кислит. — Всё нормально. Заткнись. Я даже не думаю об этом. — Как скажешь, — легко соглашается Хосок и откусывает свой батончик. Чтобы больше ничего не вырвалось, в рот запихивается круассан с овощами и агрессивно жуётся. Друг всё ещё выглядит слишком довольным, но вскоре его внимание перескакивает на более важные вопросы. Например, когда Чонгук собирается брать отпуск и смогут ли они вместе устроить поход по барам и клубам во время отдыха. Альфа бы согласился, но что-то внутри подсказывало, что его жизнь будет сконцентрирована не на этом в ближайшее время. Долго болтать не выходит, потому что работу всё ещё нужно выполнять, чтобы заработать себе на жизнь. Хотя, кого мы обманываем. Чон Чонгук живёт хорошо и ни в чём себе не отказывает, наслаждаясь холостяцкой жизнью. Правда, с некими специфическими дополнениями и проблемами, но это к слову. Зато в деньгах точно проблем нет. Хоть какая-то радость. На выходе из кафе удаётся словить на себе заинтересованный взгляд беты, который как раз встал около кассы, чтобы принять заказ у клиента, пока Чимин куда-то пропал. Что ж, внутренний альфа ощущает, что день перестаёт быть ненавистным. Как и необозримое будущее не таким печальным. Вот только все надежды разбиваются о жестокую реальность, когда Чонгук приходит на следующий день в кафе и на смене оказывается другая пара — омега и альфа, с которыми вообще нет желания ничего обсуждать, потому что они только себе на уме. Похоже, всё же этот бета заинтересовал больше, чем Чонгук доказывал Хосоку. Но это удивительно, ведь раньше такого не было. Раньше он не интересовался бетами. Видимо, внутренний альфа всё же решил изменить свои вкусы, чтобы попробовать не так болезненно пытаться найти пару. Время покажет был ли это правильный шаг.