Лавандовое спокойствие

Тэхен проснулся от жары. Было горячо. Не просто тепло — пекло. Кожа будто горела изнутри, каждая клеточка дрожала, разливаясь сладостной истомой. Он сморщил нос, втягивая воздух, и тут же напрягся. Его запах. Во-первых, он есть. А во-вторых, он слишком сладкий. Слишком насыщенный, приторный, густой, будто липкий мед разлился по комнате, прилипая к стенам. Тэхен замер, прокручивая в голове простую, но ужасающую мысль. "Нет. Этого не может быть. Прошлая течка была… Когда? Два месяца назад? После прошлого перерыва в полтора года — это слишком быстро. Почему?" Внутренний омега лениво растянулся внутри, довольно заурчав. Тэхен и забыл, что во время течки обычно он главный в теле за все реакции и действия. "Потому что альфа рядом." От этого осознания живот сжало спазмом. Бедра чуть дёрнулись, инстинктивно сжимаясь, пытаясь создать хоть какое-то трение. "Нет, нет, нет." Но тело знало лучше. Всё внутри пульсировало в медленной, выматывающей волне ожидания. Этого мало. Запах собственной лаванды с мятой казался неполным, разорванным, будто не хватало чего-то важного. Тэхен глубоко вдохнул, прикрывая глаза. И сразу понял, чего не хватало. Сандал. Бергамот. Корица. Чонгук. Запах альфы был слабым, рассеянным, но достаточным, чтобы заставить внутреннего омегу сжаться от потребности. "Ближе. Нужно ближе." Одеяло душило, простынь липла к коже, но без этого было бы ещё хуже. Тэхен зажмурился, пытаясь справиться с желанием, но... Внутренний омега не хотел справляться. Он требовал. Альфу. Рядом. Сейчас. Одной постели было мало. Мало. Тэхен сорвался с места прежде, чем разум успел его остановить. Он был без одежды, так и не найдя силы одеться после душа, а сразу отключившись, когда голова коснулась подушки. Тихо, осторожно, на цыпочках он двинулся через комнату в сторону гостиной. На диване, повернувшись на бок, спал Чонгук. Омега замер, борясь с последним осколком здравого смысла. Если сейчас сделать шаг, пути назад не будет. И кто знает, как отреагирует альфа на это. Но тело уже наклонилось вперёд, ближе. В предрассветных сумерках были видны только очертания Чонгука, но Тэхен ощущал сейчас всё иначе и ярче. Даже с закрытыми глазами он мог найти то, что сейчас так было ему нужно. Запах альфы ударил в нос сильнее. Тёплый. Успокаивающий. Родной. С губ сорвался облегчённый вздох. Тэхен уверенно сполз рядом, осторожно устроился напротив, а потом, преодолевая последний барьер, припал к нему. Чонгук во сне нахмурился, но не проснулся. Его руки сами нашли Тэхена, сами прижали ближе, сами сжались на талии, удерживая. Вот оно. То, чего не хватало для полноты картины. Сандал окутал, бергамот пробежался по коже успокаивающим теплом, а корица… Корица растопила последние сомнения. Тэхен закрыл глаза. Внутренний омега довольно заурчал, отзываясь в теле приятной истомой. "Я на своём месте." И Тэхен уснул, ощущая себя самым счастливым омегой на свете. Словно наконец он целостный и именно там, где всегда должен был быть.

💫⭐️🌙

Тэхен проснулся от жара, накрывающего волнами. Тело словно плавилось под чужим запахом. Влажный, насыщенный сандал Чонгука проникал в лёгкие, пропитывал кожу, смешивался с собственным ароматом лаванды и мяты, создавая нечто тягучее, возбуждающее, невыносимо родное. Запах альфы был повсюду. В каждой ткани, в каждой подушке, в каждом вдохе. Сандал тяжёлым облаком накрывал сверху, теплым и основательным, заставляя податливо расслабляться, позволять телу отзываться на каждое движение. Бергамот пробегал по коже легким касанием, вкрадчивым, почти поддразнивающим. Корица… Чертова корица вплеталась в каждую ноту, согревала нутро, растапливала, обещала безопасность. Ароматы смешивались, подталкивали, и тело отзывалось на них моментально. Тэхен перевернулся на бок, крепче прижимаясь к тёплому телу рядом. Чонгук. Альфа. Лаванда его собственного запаха вспыхнула, мягкая, манящая, растекаясь невидимой волной по комнате. Но мята дрожала, размывалась, не зная, уступить или ещё сопротивляться. Но зачем сопротивляться? Чонгук был здесь. Горячий, сильный, тяжело дышащий. Рядом. Его ладонь скользнула по талии, чуть сжала её, а потом плавно прошлась по животу, заставляя мышцы подрагивать. — Ты пахнешь… чертовски круто, — голос альфы был хриплым, сдержанным. Аромат стал насыщеннее. Сандал сильнее сдавил голову, пробираясь под кожу, не оставляя места сомнениям. Тэхен заскулил. Впервые за долгое время он позволил себе быть слабым. Тело само повернулось к Чонгуку, пальцы заскользили по его плечам, впиваясь в плоть. Он жадно вглядывался в лицо альфы, наблюдая, как тот борется с собой. Но запах не врал. Он становился гуще, неистово требовательнее. Чонгук хотел его. — Ты в безопасности? — Чонгук напрягся, будто боролся с желанием двинуться навстречу. Тэхен замер, ловя дыхание. Глаза внимательно следили за альфой, а нюх улавливал любые малейшие изменения в воздухе вокруг. Кожа на плечах под пальцами просто горела, приятно обжигая. Чувствует ли он себя в безопасности? Да. Тело знало это первым. Оно не дрожало от страха, не отбивалось, не пыталось убежать. Оно тянулось, требовало, жаждало. Но… — Может, мне стоит уйти? — глухо пробормотал Чонгук, явно сдерживаясь. Тэхен ахнул, судорожно вцепившись в плечи альфы. "Нет." Лаванда сорвалась в резкий выброс, обволакивая их обоих, стремясь удержать. Омега даже не контролировал себя. Все реакции были искренними. В обычное время он удивился бы сам себе, но не сейчас. Сейчас важнее совсем другое. — Нет, — он едва не сорвался в отчаянный всхлип. — Не уходи. Чонгук смотрел внимательно, будто проверял, правда ли это желание или всего лишь воздействие течки. — Я нуждаюсь в тебе, — Тэхен почти умолял, извиваясь, пытаясь слиться с ним. — В твоей ласке. Пожалуйста, альфа. Чонгук стиснул зубы, но, кажется, сдавался. Он медленно наклонился, их губы соприкоснулись, и Тэхен застонал в поцелуй. Это было… так хорошо. Даже лучше, чем он представлял себе в прошлую течку. Омега выкарабкался на бёдра альфы, потерся, выгибаясь, вжимаясь в него, словно пытался впитаться кожей. Внутри всё сжалось от удовольствия, и он хотел большего. Тело горело, между бёдер было до ужаса мокро и липко. А вот пижамные штаны на Чонгуке были явно сейчас лишними. Но запах альфы вдруг сменился. Сандал не приглушал, а сдерживал. Бергамот стал едва уловимым, будто отдалился. А корица… Корица почти не ощущалось. — Тэхен, — Чонгук задышал тяжелее, хватая его за бёдра, останавливая движения. — Может, подождём? Когда ты будешь в здоровом состоянии… Как пощёчина. Тэхен резко замер, вскинул на него растерянный взгляд. Запах альфы не врал. Он правда не хотел его? Мята вонзилась ледяными иглами в собственный аромат, лаванду будто сдавило, запах Тэхена стал ломким, колючим, неуверенным. Внутренний омега сжался в маленький дрожащий комочек. Чонгук не хочет. Альфа не хочет его. Он такой… не нужный. Даже во время собственной течки не может удовлетворить альфу. — Чёрт бы тебя побрал! — он соскочил с Чонгука, и, не глядя, бросился в спальню. За спиной запах альфы снова изменился. Сандал взорвался сильнее, наваливаясь тяжестью, бергамот обжёг кожу горячей волной, а корица… Корица врезалась в сердце, теплым всплеском, слишком родным, слишком настоящим. Слишком болезненным. Но Тэхен уже захлопнул за собой дверь. Омега чувствовал, как мир сжимается вокруг него. Запах Чонгука был повсюду. Ведь это была его спальня, в конце то концов. Сандал густой, обволакивающий, почти давящий. Бергамот с резкими нотами — будто будил, не давал утонуть в страхе. А корица… проклятая корица… она грела, звала обратно в тепло, в безопасность, в объятия, от которых он только что убежал. Но его собственный аромат дрожал. Тэхен лежал, свернувшись в комок, а его собственный аромат — лаванда с мятой — был смят, испорчен страхом и отчаянием. Лаванда горчила, мята теряла свежесть, смешиваясь с влажной солью слёз. Альфа не хочет его. А хотел ли вообще когда-то? Чонгук ни разу не показывал своего желания. Не делал никаких попыток быть ближе физически, будто ему было достаточно одного держания за руки. Может всё же альфа хотел, чтобы Тэхен продолжал быть для него бетой без запаха и прочих заморочек тела. Внутренний омега сильнее задрожал, но не сопротивлялся мыслям, хоть они и ранили хуже ножа. Неожиданно воздух в комнате вздрогнул, впуская аромат альфы, который звучал… уверенно и мягко. Тэхен зарывается глубже в подушки, пытаясь скрыться от реальности, но Чонгук уже был рядом. — В чём дело? Его голос был низким, спокойным, но внутри него слышалась тревога. Чонгук не злился. Он не осуждал. Просто пытался понять. Тэхен сжал кулаки, крепче вжимаясь в постель. Смотреть в глаза альфе не хотелось. Казаться слабым тоже. Но он уже выставил себя дураком, подумав, что сможет быть хорошим омегой хотя бы во время течки. — Я… я тебе не нужен… — слова выходили прерывистыми, наполненными солью слёз. — Ты не хочешь меня. Я такой омега… никому не нужен. Чонгук двинулся ближе, чего омега совершенно не ожидал от него. Тепло тела окутало Тэхена, накрывая, заглушая собой хаотичный вихрь мыслей. Запах альфы стал гуще, насыщеннее, будто пытался подавить сопротивление. Сандал тяжелее, основательнее — я здесь, я рядом. Бергамот теперь глубже, мягче, уже не будил, а укачивал. Корица… Тэхен чувствовал её у самого сердца, согревающую, обволакивающую. — Не смей так думать, — Чонгук заговорил ровно, но голос его был твёрдым, почти командным. Омега напрягся, в ответ на его эмоции лаванда стала резче, мята – колючей, будто он пытался защититься. Но Чонгук не дал ему закрыться, наоборот — накрыл его собой, как одеялом, и выпустил феромоны густой волной. Тэхен вздрогнул, но не отстранился. Мысли в голове сбились в одну кучу, из которой сложно выудить что-то одно. Да и горящее тело мешало сделать какой-то вывод, начиная сильнее возбуждаться от близости Чонгука. Но ведь альфа не хочет…? Не принимает его, таким, какой он есть? Разве не так это всегда работало? Но… почему тогда запах Чонгука стал таким… глубоким? Почему его феромоны не отвергают, а зовут? Сандал заполнил лёгкие, тяжёлый, успокаивающий. Бергамот с ноткой свежести рассеивал тревогу, наполнял голову лёгкостью. А корица… тёплая, пряная, домашняя… обволакивала словно ласковые руки. — Ты мне нужен, — произнёс Чонгук с такой уверенностью, что у Тэхена на секунду перехватило дыхание. Он хотел было возразить, но стоило ему открыть рот, как альфа продолжил. — И мне плевать на всё, что было раньше. Я хочу тебя таким, какой ты есть. Тэхен содрогнулся. Его запах снова дрогнул, но на этот раз лаванда стала глубже, а мята смягчилась. — Но я… — он запнулся, голос дрожал. — Нет, — Чонгук не дал ему договорить. — Ты думаешь, что недостоин меня? Это чушь. Ещё одна волна феромонов обрушилась на Тэхена. Теперь корица была гуще, теплее, почти сладкой, как горячий чай в холодную ночь. Бергамот стал отчётливее, разгоняя тьму мыслей. Сандал давил вниз, заставляя замереть и просто чувствовать, слушать и верить. — Ты самый сильный, самый красивый, самый достойный омега, которого я встречал, — Чонгук говорил настойчиво, его рука медленно гладила спину, заставляя сердце Тэхена срываться с ритма. Его собственный аромат начал меняться. Лаванда больше не была горькой. Теперь она смешивалась с нотами расслабленности, с мягкостью. А мята… мята больше не кололась, а охладила жар в голове. — Я не брошу тебя, Тэхен, — Чонгук прижал его ближе, носом в свою шею, позволяя запаху погрузить омегу в кокон безопасности. — Я не отвернусь от тебя. Важно только одно — ты есть. — Ты не можешь так говорить… — всхлипнул Тэхен. — Я… Я боюсь… — Тогда позволь мне быть тем, кому ты доверишься, — Чонгук прижал его ближе, его губы коснулись макушки. — Позволь мне показать тебе, что такое настоящая забота. Мята смешалась с корицей. Лаванда переплелась с сандалом. И воздух стал… единым. Таким, которым всегда должен быть между ними. Тэхен судорожно вдохнул, чувствуя, как его тело сдаётся раньше разума. — Чонгук… — сорвалось с губ почти шёпотом. — Просто дыши, Тэ, — прошептал Чонгук, не ослабляя объятий. — Я здесь. Я с тобой. И никуда не уйду. Запах Чонгука заполнял лёгкие, заполнял сердце, заполнял каждую клетку. Всё напряжение вышло из тела, Тэхен прильнул ближе, цепляясь за альфу, словно за единственную опору. Жар снова накрыл, но теперь он не мучил. Теперь он шёл рука об руку с ощущением защищённости. Когда омега почувствовал, что дышит глубоко и тело расслабилось, собственный запах снова стал становится тягучее и слаще, показывая то, в чём Тэхен сейчас нуждался. А вот Чонгук задышал тяжелее, но в этот раз он не отступил. Его губы медленно соскользнули с макушки омеги на лоб. Тэхен приподнял голову, позволяя Чонгуку коснуться его кожи. Поцелуй – медленный, томительный, сдерживаемый, но от этого только слаще. Чонгук будто пробует его на вкус, задерживается, дразнит, а внутри Тэхена уже вспыхивает нетерпение. Жар начинает разливаться по телу, мягкими толчками отдаваясь внизу живота. Он не сопротивляется – наоборот, сам тянется навстречу, раскрывается, молча показывая, насколько сильно он его хочет. Тэхен перекидывает ногу через колени альфы, устраивается удобнее, сохраняя поцелуй, но движения становятся пыткой – каждый его осторожный изгиб обжигает чувствительную кожу. Через ткань штанов он ощущает, насколько Чонгук возбуждён, и это осознание срывает с губ непроизвольный стон. Воздух кажется плотнее, горячее – дышать труднее. Альфа вдруг разрывает поцелуй, прильнув щекой к виску Тэхена. Дыхание сбивчивое, прерывистое, словно они только что пробежали марафон. — Позволь мне сделать тебе хорошо, Тэ, – голос Чонгука звучит низко, хрипло, почти срывается на рык. – Я буду осторожен. Больно не будет. Тэхен судорожно выдыхает. Голова кружится. Он кивает – быстро, будто боится передумать. — Хорошо, – голос дрожит, но звучит твёрдо. – Я верю тебе, альфа. Чонгук рычит. Глухо, низко, срываясь прямо в кожу. Омега чувствует, как внутри что-то щелкает, заставляя его разом расслабиться и напрячься одновременно. Боже, такой Чонгук – это слишком. Слишком притягательно, слишком запретно, слишком сладко. Воздух густеет от их запахов – сандал, бергамот, пряная корица. Омега ловит этот аромат полной грудью, вжимается крепче, его тянет к нему, как к огню. Сильные руки скользят по спине, горячие ладони оставляют мурашки. Пальцы мягко очерчивают изгибы талии, пересчитывают рёбра, будто Чонгук запоминает его тело. Движения медленные, почти пытка. Каждая секунда заставляет омегу дрожать от нетерпения. Он дёргается, но альфа удерживает, не даёт спешить. А потом – новый поцелуй. Глубже. Настойчивее. Запахи сливаются, тела прижимаются сильнее, и теперь в каждом движении есть приглушённая, контролируемая грубость. Чонгук вцепляется в него, рычит, зубы чуть болезненно прикусывают нижнюю губу. Тэхен стонет в ответ. И этот звук выбивает из Чонгука весь остаток самоконтроля. Аромат лаванды густеет, становится тяжелее, будто пропитывает воздух вязкой, томительной жаждой. Чонгук тихо рычит, сдерживаясь – низкий, глубокий звук проходит сквозь кожу, отзывается дрожью в пояснице. Его пальцы обхватывают разгорячённые бёдра, легко, но с непререкаемой силой, и в следующее мгновение омега уже оказывается на спине. Тэхен судорожно втягивает воздух, глядя на альфу сверху, и его накрывает ещё сильнее. Возбуждение пульсирует в каждом нерве, горит внизу живота, течёт по бедрам. Ощущение влажности между ног сводит с ума, делает мысли туманными. Чонгук нависает, тёплым дыханием обжигая губы, прежде чем снова в них впиться. Поцелуй жадный, глубокий, на грани боли. Он забирает воздух, выбивает из груди стоны. Пальцы Чонгука блуждают по телу – нажимают, разминают, изучают. Подушечки проходят по рёбрам, останавливаются на сосках – касание резкое, но дразнящее. Тэхен вздрагивает, извивается, но альфа крепко удерживает его на месте. Каждый новый ласковый круг подушечек по чувствительной коже заставляет омегу забыть, как дышать. Но альфа движется дальше. Пальцы вычерчивают линии на животе, спускаясь ниже, остановившись на костях таза. Дразнит. Разрушает туманную грань между наслаждением и пыткой. А губы следуют за руками – горячие, влажные, алчущие. Они касаются шеи, скользят вниз, оставляя за собой огненную дорожку. Омега вздрагивает, мелко дышит, глухо всхлипывает. "Боже, ощущения намного ярче, чем в фантазиях." Чонгук оставляет метки, кусает, тянет кожу, оставляя еле заметные следы. Его язык проходит по пульсирующим венам, по яремной впадине, и Тэхену кажется, что он сгорит заживо от одной этой ласки. Он уже принадлежит этому альфе. — Чонгук… Альфа… Прошу… Тэхен резко выгибается, вжимаясь в него сильнее. Тело знает, что хочет. Кого хочет. Чонгук награждает новым укусом, но наконец пальцы осторожно пробираются между мокрых половинок. Первый палец входит медленно. Грудь омеги вздымается от быстрого дыхания и сдерживания желания ускорить процесс. В висках пульсирует от напряжения, но Тэхен податливо позволяет делать с собой всё, что ему хочет дать альфа. Он нетерпеливо подрагивает, сжимаясь вокруг пальца, показывая, как внутри него туго. Его руки дрожат на плечах Чонгука, ногти впиваются в кожу. Хочется большего. — Тэхен… — Чонгук тихо рычит в ухо, вдавливая палец глубже, проверяя, насколько легко омега берёт его в себя. Второй палец скользит внутрь без труда. Слишком резко, настойчиво и словно зная, куда нужно стремиться. И через мгновение Тэхен понимает. Ощущает. Тело простреливает волной удовольствия, отдавая в пах сладкой пульсацией и заставляя выгнуться дугой. Дыхание сбивается, а с губ срывается звонкий стон. Чонгук лихорадочно припадает зубами к влажной и горячей шее, оставляя каждый укус сильнее прошлого. Пальцы точно попадают в одну и ту же точку, раз за разом усиливая напряжение в теле. Ещё. И ещё. И ещё раз. Хочется, чтобы он остановился и продолжил одновременно. Тэхен стонет прерывисто, срываясь на тонкое всхлипывание. Ногти глубже впиваются в плечи Чонгука. Альфа с низким хрипом рычит, кусая шею сильнее, но недостаточно, чтобы оставить метку. А омегу от этого окончательно ломает. Тело сводит судоргой, пульсация в паху выливается сладкой разрядкой. Бёдра судорожно сжимаются, а Чонгук удерживает, сжимая крепче, заставляя прожить до конца, до последней волны наслаждения. Тэхен застывает, судорожно дышит, а потом размягчённо падает на простыни. Альфа даёт несколько секунд, чтобы прийти в себя, оставляя мимолётные и нежные поцелуи на линии челюсти. Довольно урчит, даря своему омеге заботу и ласку. Пульсация в теле всё ещё ощущается мягкими волнами, но возбуждение уже не такое насыщенное, что болит. Это первая нормальная течка с альфой. И она уже другая. Не такая болезненная, не такая невыносимая. Запах Чонгука словно густой туман снова окутывает сознание, сандал, бергамот и что-то терпко-доминирующее, вперемешку с его голодным возбуждением. Лаванда с мятой мягко вплетается в этот аромат, добавляя нежности и нужности. Кожа снова начинает гореть, а дыхание становится прерывистее. Тело напрягается, наливается новой волной жажды разрядки. Омега срывается на хнык, дёргается, но альфа ловит. — Тшш, малыш. Я здесь. Я позабочусь о тебе. Не думай ни о чём. — низкий голос, почти рык. Тэхен вздрагивает, когда губы Чонгука спускаются вниз. Он чувствует, как сильно пахнет его желание, как тяжело альфе сдерживаться, но Чонгук не торопится. Он жадно вдыхает аромат, чуть прикусывает внутреннюю сторону бедра, наслаждаясь резким вздрагиванием омеги. — Чонгук… — голос тоненький, дрожащий. — Я знаю, как сильно тебе нужно. Рык удовольствия вибрирует в воздухе, когда альфа припадает губами к раскрытой, влажной плоти. Омега извивается в захвате его рук, молит, просит, но Чонгук не даёт ему уйти. Губы раздвигают, язык жадно проходит по самой чувствительной точке, и Тэхен буквально теряет себя. — Альфа! — захлёбывается стоном, тянет его за волосы. Чонгук рычит, языком погружается глубже, горячо, голодно. Его удерживают бедра омеги, судорожно сжимающиеся вокруг головы, но он только сильнее впивается губами. — Так вкусно, малыш, — почти с мурчанием. — Ты просто создан, чтобы я тебя ел. Тэхен срывается на стон, но вскоре стон переходит в хнык, а потом в настоящий плач. — Слишком… Чонгук… Но альфа не отпускает. Пальцы разводят нежную плоть шире, язык проникает глубже, целует, вылизывает, играет с самыми чувствительными точками. Тело омеги дрожит, судороги проходят через спину, руки хватают воздух. — П-пожалуйста… — он захлёбывается рыданиями, ломается на куски. Чонгук сжимает бёдра, отрывая поясницу от постели, и сгибает почти пополам, чтобы глубже, ближе. И Тэхен кончает во второй раз. Оргазм жарким вихрем пробегает по телу, накрывает без остатка. Омега со стоном выгибается, пальцы Чонгука сжимают его крепче, помогая пережить каждую волну удовольствия. Альфа не отстраняется сразу, продолжает лениво облизывать сочащуюся влагу, пока тремор не стихает. — Ты плачешь? — Чонгук довольно усмехается, поднимаясь к лицу омеги. Тэхен не может даже ответить. Просто дрожащими руками тянется к нему, прижимается, вдыхая запах, ищет тепло. — Мой омега. — шёпот в самую кожу. — Тише, всё хорошо. Я рядом. Омега пытается выровнять дыхание и успокоить сердцебиение. Чонгук продолжает обнимать, укрывая собой и своим запахом. Пока течка не пришла новой волной — случайно удаётся провалиться в сон.

💫⭐️🌙

Тэхен всё ещё дрожал от последнего оргазма, когда Чонгук убрал пальцы, оставляя после себя сладкую, тягучую пустоту. Омега заёрзал, пытаясь прижаться ближе, обвил руками шею альфы, зарываясь носом в его влажную от пота кожу. Запах… Он был повсюду. Сандал, бергамот, лёгкая терпкость корицы. Такой родной, такой правильный. Тэхен застонал от удовольствия и усталости, ещё глубже утопая в объятиях Чонгука, пока тепло его тела заворачивало, укутывало, успокаивало. Но даже сквозь это блаженство что-то кололо изнутри, заставляя его волноваться, тянуться к чему-то ещё. Он не хотел, чтобы запах исчез. Внутренний омега сжимался от беспокойства при мысли, что он может остаться один в кровати без этого родного аромата. Что запах Чонгука выветрится, а вместе с ним уйдёт и то невыразимое чувство защищённости. Омега тихонько поёрзал, цепляясь пальцами за плечи альфы. — Чонгук… — его голос звучал глухо, будто он сам не знал, стоит ли говорить это вслух. Альфа погладил его по спине, лениво, расслабленно. — Хм? Тэхен сжал губы. Он чувствовал, как к щекам приливает жар. Внутренний омега уже принял решение, но он сам всё ещё сомневался, стоит ли просить об этом. Желание кажется слишком безрассудным. — Можно… — он сглотнул, ещё крепче прижимаясь к альфе, словно надеясь спрятаться в нём. — Можно мне взять твои вещи? Чонгук удивлённо посмотрел на него, но не прервал поглаживаний. — Вещи? Тэхен чувствовал, как вспыхивает всё тело. Он почти мог услышать, как его запах становится более смущённым, как лаванда приобретает оттенок стеснённой потребности, мягкой, но непреклонной. — Хочу… хочу сделать гнездо, — пробормотал он, пряча лицо в ключице Чонгука. Мгновение альфа молчал. Потом тихо рассмеялся, тепло, удовлетворённо. — Ты хочешь моего запаха рядом? Тэхен тихо заскулил, сильнее сжимая альфу. Чонгук снова зарычал, но теперь мягко, довольно, и накрыл спину омеги всей ладонью, медленно поглаживая. — Бери, что хочешь, — голос его стал низким, завораживающим. — Хочешь — весь мой шкаф. Омега застонал, будто от переизбытка чувств, а внутренний голос только довольно мурлыкнул, ощущая, как их запахи уже переплетаются, становятся одним целым. Тэхен на слабых ногах поднялся с кровати и подошёл к шкафу. Сквозь тёмные прикрытые шторы пробивалось немного света, но это было достаточно, чтобы видеть. Вещей было слишком много, хотелось забрать действительно все, но Тэхен омега скромный. Он аккуратно достал несколько крупных охапок одежды альфы — футболки, брюки и даже пару рабочих костюмов. Его взгляд замирал на этих костюмах: Чонгук всегда выглядел в них особенно элегантно, как настоящий альфа. Словно командир, в строгом офисном костюме, но Тэхен, как всегда, терялся в этом взгляде. Особенно возбуждали его те моменты, когда Чонгук, прямо в этих костюмах, входил в кофейню. Его уверенная осанка и власть, исходящая от каждого движения, будоражила тело даже без течки. Омега, не обращая внимания на слабость в теле после второго дня течки, аккуратно раскладывал вещи по комнате, создавая вокруг себя пространство. Он тщательно выкладывал одежду, чтобы создать не просто беспорядок, а настоящее гнездо. Вещи Чонгука создавали атмосферу безопасности и близости, символизируя принадлежность. Он знал, что альфа был рядом, что они были близки, и это усиливало ощущение защищённости. Когда Тэхен закончил, он оглядел свою работу, и взгляд его упал на Чонгука, который продолжал лежать на кровати, но теперь с любопытством смотрел на омегу. Тэхен, слегка покраснев, вдруг почувствовал, как лёгкое смущение снова накрывает его. Он не ожидал, что альфа так отреагирует, но тот не сказал ни слова, просто тихо наблюдал. Чонгук, заметив, как Тэхен внимательно смотрит на его реакцию, мягко улыбнулся и встал с кровати. Он подошёл, не спеша, оглядывая всё вокруг. — Ты взял мои вещи, — сказал он тихо, его голос звучал тепло. — И сделал это всё своим. Я никогда не думал, что увижу своё "гнездо" в таком виде. Но это… странно и приятно. Он наклонился и мягко коснулся Тэхена за подбородок, заставляя его поднять глаза. — Мне нравится, — добавил Чонгук с улыбкой, наслаждаясь этим моментом. — Это показывает, что я для тебя многое значу. Ты хочешь окружить себя мной. И это приятно. Тэхен, несмотря на лёгкое смущение, почувствовал внутри тепло. Он тихо кивнул, его взгляд стал мягким. В этот момент ему было важно, чтобы Чонгук чувствовал, как сильно он его ценит и как важно для омеги быть рядом с альфой, окружая его вещами и символами близости. Чонгук нежно прижал к себе Тэхена, позволяя ослабевшим ногам подкосится. Омега удивлённо пискнул, когда альфа поднял его на руки и отнёс на кровать, мягко уложив на спину среди своих рубашек и строгих брюк. Смущения из-за наготы уже не осталось, только предвкушение что же на этот раз придумает Чонгук, чтобы заставить кончить. Возбуждение волнами накатывало к паху, усиливая жар и создавая больше влаги. Дыхание становится тяжелее, а запах лаванды с мятой снова нуждающийся. Губы начинают дразнить соски, посылая новые разряды по всему телу. Язык очерчивает круги, помогает всасывать ореол в рот, зубы прикусывают нежную плоть. Тэхен сминает в руках волосы Чонгука, прижимая его голову ближе. Пульсация становится сильнее. Шумные хрипы срываются с губ чаще стонов. Омега ёрзает, стремясь получить больше трения. Но хочется большего, не только этого. Хочется, чтобы заполнили полностью, до краёв. Чтобы чувствовалось болезненно-сладкое давление. — Альфа… — хнычет Тэхен, пытаясь увернутся от ласки губами и языка чрезмерно чувствительной груди. — Гук… Хочу тебя, всего хочу. Внутрь. Пожалуйста, альфа. Чонгук довольно урчит, вызывая радостный подъем внутри и больше сладости в запахе омеги. Тэхен уже в предвкушении, что наконец получит то, что больше всего желает. Рука альфы обхватывает небольшой омежий член, а губы посасывают мочку. Горячее дыхание обжигает кожу, посылая мурашки и заставляя волоски на затылке встать дыбом. — Мой омега заслуживает самого лучшего. Я хочу, чтобы ты кончил для меня. Ты такой сладкий и красивый, когда распадаешься на части. Альфа будет счастлив твоим оргазмам, малыш. Движения руки становятся настойчивее, пальцы второй принимаются дразнить и пощипывать покрасневший сосок. Тэхен начинает хныкать и поддаваться бёдрами навстречу. Хочется угодить альфе. Если он будет рад оргазму, значит нужно постараться. Тело, ослабевшее, дрожащее после прошлых нескольких разрядок, полно напряжения, которое готово вот-вот вырваться. Губы Чонгука сменяют пальцы на соске, а эти же пальцы резко оказываются внутри мокрого и пульсирующего нутра, начиная двигаться в такт руке на члене. Три пальца уже лучше двух, но член был бы лучше. Жар скапливается внизу, заставляя напрячь все мышцы в предвкушении. Омега задыхается плачем из-за избытка ощущений. Альфа рычит, посылая дрожь по телу, а внутренний голос подкидывает картинки того, как Тэхен выглядит со стороны. С яркими метками альфы на шее, груди и бёдрах. С дрожащими ногами, влажными ресницами и приклеившимся светлым прядям к влажному от пота лицу. С нуждающимся медовым запахом. — Ты прекрасен, Тэ, — звучит будто в дополнение мыслям низким голосом Чонгука и это становится последней каплей. Вдоль хребта проходит уже знакомая сладкая судорга. Тэхен кончает, сжимаясь вокруг пальцев и пульсируя. Имя альфы смешивается с рыданиями, срываясь с губ. Приятная слабость после напряжения мышц растекается эйфорией по телу. Чонгук ждёт, пока уймётся дрожь, и только потом поднимается и нежно целует в губы. — Ты как всегда лучший, Тэхен. Такой красивый, сладкий и мой. Альфа прижимает к себе, позволяя Тэхену зарыться носом в шею. Он всё ещё всхлипывает, но слабость и урчащий мягкий голос Чонгука, бормочущего приятности, убаюкивает и дарит ощущение полной безопасности. Пальцы перебирают запутанные кудри, и это позволяет провалиться в сон, чтобы набраться сил перед следующей волной.

💫⭐️🌙

Тэхен ощущал лёгкость, будто внутри наконец стих шторм, оставляя после себя тёплую, убаюкивающую тишину. Течка заканчивалась. Тело всё ещё было чувствительным, но жара, сжигающего кожу изнутри, уже не было. Он потянулся, всё ещё окутанный слабым, но таким приятным ароматом альфы, и чуть смутился, когда вспомнил всё, что произошло за эти дни. Чонгук… Тэхен сглотнул, подбирая слова. Он хотел сказать что-то, нужно было сказать что-то. — Спасибо тебе… за помощь, — тихо пробормотал он, отводя взгляд, пока лицо заливало лёгким румянцем. Чонгук, который сидел рядом, потерев шею, тоже выглядел смущённым. Но он лишь усмехнулся, мягко, без насмешки. Его запах был спокойным и умиротворяющим, даря чувство защиты. — Не благодари. Я рад, что смог помочь, — голос был тёплым, спокойным. Омега почувствовал, как его внутренний голос мурлыкнул, довольный этим ответом. Но Чонгук продолжил, и слова, сорвавшиеся с его губ, заставили сердце Тэхена пропустить удар. — А ещё… — альфа вдруг наклонился ближе, вдыхая воздух рядом с кожей омеги, и чуть улыбнулся. — Мне нравится, как ты пахнешь. Тэхен замер, потом резко вспыхнул. — Ч-что? — Я рад, что мои вещи пропахли тобой, — спокойно пояснил Чонгук, пожимая плечами, будто говорил о чём-то совершенно обыденном. Но для Тэхена это было чем-то большим. Его запах нравится альфе. Он не мешает. Не раздражает. Чонгуку он нравится. Горячая, приятная радость разлилась по телу, смущение стало мягче, теплее. Это, конечно же, отразилось на его аромате, заставляя лаванду с мятой стать нежной и тёплой. Тэхен пробормотал что-то нечленораздельное и опустил голову, чтобы спрятать румянец, но внутри было необычайно хорошо. Альфа не стал дразнить. Он только встал с кровати, потянувшись. — Ты, наверное, голодный? Тэхен вспомнил, что почти ничего не ел за последние дни. Вернее, почти неделю. В животе тут же заурчало, и он быстро прикрыл его руками, смущённо сжав губы. Чонгук рассмеялся. — Я что-нибудь приготовлю. Он скрылся на кухне, а Тэхен откинулся на подушки, закрыв глаза. Нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Он впервые проводил течку с кем-то. Впервые разделял это с другим. И даже если Чонгук был заботливым, терпеливым, ему всё равно нужно было осознать всё. Переварить, принять, осознать последствия. Когда Чонгук принёс еду, Тэхен всё же сел за стол, уже надев на себя чистый спортивный костюм из шкафа альфы. Ел молча, но чувствовал, как тепло между ними никуда не делось. Окутывающий их запах делал картину идеальной, хоть Чонгук и успел проветрить квартиру, пока омега ходил в душ. — Мне нужно немного времени… — наконец тихо признался он. Чонгук понял сразу. Он не задавал лишних вопросов, не настаивал. Только кивнул. Это только подтвердило то, что течка прошла с правильным альфой. Даже сейчас это было частью заботы, которая приятно согревала сердце. — Я отвезу тебя домой. И Тэхен был благодарен за это. Был благодарен за всё, что случилось в этой квартире за последнюю неделю. Но пора было возвращаться к реальной жизни. Благо, что одежда на нём хоть и была постирана, но всё же впитала в себя запах Чонгука. Это давало внутреннему омеге ощущение защищённости и спокойствия. Дома. А значит, что всё остальное не заставит бояться и быть слабым. Ведь рядом есть альфа.