Я стану твоим якорем

— Солнце, со мной и правда всё в полном порядке. Тебе не стоит так сильно беспокоиться, — слабый голос матери искренне пытался убедить своего сына не звонить ей каждые пару часов, — Твой отец прекрасно обо мне заботится. Это всего лишь простуда. — Хорошо, хорошо. Сегодня больше звонить не буду, но завтра всё равно приеду. Я люблю тебя, — Тэхён услышал как она поцеловала телефон и положила трубку. Возможно, он и правда немного переусердствовал со своей опекой, но беспокойство не оставляло его. Здоровье матери становилось всё слабее с каждым годом. У него из этого сердце было не на месте.       Тэхён тяжело выдохнул и убрал телефон во внутренний карман своего белого пиджака. Он пригладил свои волосы, смотрясь в зеркало, и вышел из туалета.       Сегодня был самый обычный день, который не обещал ничего грандиозного. Он, как всегда, провёл почти весь день на работе, после чего приоделся и пошёл на очередное свидание вслепую. Тэхён ходил на них довольно часто, желая найти человека, с которым мог бы провести остаток своей жизни. Друзья постоянно твердили, что судьба сама сведёт его с нужным человеком, когда придёт время. Но Тэхён никогда не отличался послушанием и большим терпением, поэтому встречался со многими людьми – как с девушками, так и с парнями в равной степени. До сих пор никто не смог заиграть на струнах его сердца, поэтому поиски не прекращались.       Тэхён сегодня встретился с очень красивой и милой особой. Она была довольно интересным собеседником, с которым у него нашлись общие темы для обсуждения, поэтому он подумывал пригласить её на второе свидание, а затем уже плыть по течению. Не всегда можно сказать с первой встречи, что это твой человек – Тэхён был в этом глубоко убеждён. Его родители тоже лишь со временем ощутили ту самую бурю любви. И они до сих пор живут в безграничной любви и заботе – даже на день расстаться не могут. Их отношения являются для него моделью для подражания, и Тэхён не собирался соглашаться на меньшее.       Он привёл Ливию в мексиканский ресторан, зная из предварительной переписки, что она любит острое. Сам Тэхён ел острое не с такой охотой, но для мексиканской кухни всегда делал исключение. Ливия ярко улыбалась на протяжении всего свидания, и Тэхён был готов признать, что её улыбка завораживала. Он любил позитивных и ярких людей, а также сильных – такой Ливия и являлась. Она рассказывала ему, что всего год назад вышла из абьюзивных отношений. То, что она поборола себя и старалась двигаться дальше, полностью меняя круг общения и знакомясь с новыми людьми, вызывало восхищение. Он определённо был ею заинтересован, что было многообещающим началом.       Тэхён отошёл в туалет, чтобы позвонить матери, и, возвращаясь к их столику, заметил, что там была не только Ливия, но и какой-то огромный мужчина. Ливия выглядела очень напуганной. Мужчина вёл себя довольно агрессивно, поэтому никто за ближайшими столами даже не пытался вмешаться. Тэхён с первого взгляда казался в разы слабее, но он старался не слишком на этом зацикливаться. Если он позволит страху манипулировать собой, то даже подойти к этому бугаю не сможет. Тэхён морально собрался с силами и подошёл к паре. — Кто вы такой и что здесь происходит? — Тэхён обогнул мужчину и встал напротив него, закрывая девушку собой. Она неосознанно съёжилась на своём стуле, визуально уменьшаясь в размерах и почти полностью исчезая за спиной Тэхёна. Мужчина был накачанным и на полголовы выше Кана. Противостоять такому человеку было совершенно небезопасно. Но Тэхён не мог бросить девушку одну. — Это я должен спрашивать, кто, блять, ты такой и почему ты вьёшься вокруг моей Ливии?! — мужчина угрожающе навис над ним, смотря прямо в душу. В ресторане стало совсем тихо. Никто не вмешивался, никто даже не пытался этого сделать, делая вид, что все очень заняты. Но каждый из посетителей наблюдал за развернувшейся сценой. Менеджер также осторожно следил за происходящим, держа руку на кнопке вызова охраны и полиции. — Не думаю, что тебя это касается, — раздражённо бросил Тэхён и взял Ливию под руку, собираясь как можно быстрее вывести её из ресторана и отвезти в безопасное место, где они смогут позвонить в полицию и сообщить о нарушении закона. Ещё одной деталью, о которой Ливия рассказывала Тэхёну о своём бывшем, было то, что у него имелся судебный запрет на приближение к ней на расстояние пятисот метров. Сегодня этот запрет был нарушен. — Мы уходим, — сказал Тэхён, всё также закрывая Ливию собой и ведя её к выходу. Глаза мужчины будто кровью налились, когда он схватил Тэхёна за руку и врезал ему в лицо. Тэхён не смог увернуться и упал прямо на ближайший стол, опрокидывая тарелки и стаканы на пол, разбивая каждую из них. Не успел он осознать происходящее, как мужчина потянул его на себя и ударил снова, не контролируя силу. Тэхён не занимался боевыми искусствами и никогда не качался, посещая спортзал лишь для того, чтобы поддерживать тело в форме. Он слышал истошные крики вокруг себя, началась суматоха. Кто-то пытался помочь Тэхёну, стараясь успокоить мужчину, но тот, словно безумец, бил, бил и бил. Перед тем как окончательно отключиться, Тэхён почувствовал, как его несколько раз ударили о пол. После этого весь мир погрузился в мрак, где более не было места звукам.

***

      Проснуться в больнице в роли призрака — это совершенно не то, чего Тэхён ожидал, когда очнулся. Он до сих пор помнил тот ужас и панику, которые испытал в те короткие мгновения. Смириться с новыми жизненными обстоятельствами было нелегко — в голову то и дело лезли негативные мысли. Ему было тяжело видеть приходящих к нему каждый день родителей и друзей, которые даже не знали откроет ли он свои глаза. Тэхёну оставалось лишь тихо наблюдать за слезами и безнадёжностью близких ему людей. Это было невыносимо. Он бы предпочёл ещё раз ощутить, как его голову пытаются размазать о пол, нежели из раза в раз чувствовать, как его собственное сердце переезжают бульдозером.       Со временем Тэхён смирился. Он старался мыслить позитивно и надеялся на скорое пробуждение. Спустя месяц он стал часто разговаривать сам с собой, пытаясь отогнать мрак и скуку. Друзья, приходившие навестить его, часто вспоминали прошлое, и Тэхён, неслышно для них, громко смеялся и отпускал шутки. Он очень старался не сойти с ума.       Часто гуляя по больнице от скуки, Тэхён понял, что не может покинуть эти раздражающие белые стены. Но самое главное, что он нашёл, – это ещё одну душу человека, находящегося в коме. Этот парень буквально стал его спасением. Правда, счастье длилось недолго: тот оказался совсем нелюдимым. Бомгю постоянно сидел на крыше или в своей палате, в полном одиночестве. Говорил мало и тихо – очень депрессивный парень. За две недели знакомства Тэхён смог узнать лишь его имя и возраст, а также то, что он был совершенно одинок. Тэхёна часто навещали разные люди, и не все из них были с ним близко знакомы, но отношения у них были хорошими. К Бомгю же не приходил никто. Его палата могла бы сойти за морг, если бы не пиликающие приборы жизнеобеспечения, которые постоянно напоминали, что этот человек всё ещё жив.       Обычно Тэхён избегал таких людей, потому что их депрессия портила ему настроение. Ему нравились позитив и сила воли, а такие люди, как Бомгю, его угнетали. По крайней мере, такого взгляда Тэхён придерживался при жизни. Сейчас же выбирать человека на роль собеседника ему не приходилось, поэтому он попытался взглянуть на Бомгю под другим углом. Поначалу это было сложно, но по прошествии некоторого времени он стал медленно к нему привыкать и пришёл к выводу, что всё было не так уж и плохо. Обычно говорил только Тэхён, стараясь расположить Бомгю к себе и разрядить и так гнетущую обстановку. Бомгю лишь изредка вставлял тихие фразы и снова замолкал, смотря на бескрайнее небо. Бывали у них и такие разговоры: — Слушай, как ты думаешь, почему здесь нет никого кроме нас? В этой большой больнице так много пациентов в коме, но кроме тебя, я больше никого не встретил. В чем же наша с тобой особенность? — Не знаю. — А в твоём словарном арсенале есть ещё слова, чтобы отвечать не так односложно? Мне вот кажется, что Бог просто невзлюбил нас за что-то и поэтому он нас наказывает, заставляя себя прочувствовать всю суть человеческого одиночества. — Если бы это было так, то мы бы не сидели здесь вместе.       "Всё таки ты умеешь строить более длинные предложения, это прогресс", — подумал Тэхён.       Бомгю дискомфортно повёл плечом и опустил голову, глядя на их руки. Точнее – на красную нить, которая связывала их с самой первой встречи. Их связывала судьба, о которой Тэхён даже не подозревал. Бомгю не знал, почему видит её только он, но пытался разорвать нить не единожды. На самом деле он заметил её сразу, как оказался в коме и его душа отделилась от тела. Долгое время Бомгю не знал, куда она ведёт и к кому привязана, ведь её продолжение уходило за границы больницы, которые он был не в силах переступить. Ему оставалось только ждать. И вот владелец второго конца нерушимой красной нити сидел рядом с ним.       Первое, что Бомгю почувствовал, когда наткнулся на любопытно шарящего вокруг Тэхёна, — безразличие. Он привык к тому, что если его и окружают люди, то они оказываются намного болтливее его самого. Это было нормально, сам Бомгю никогда против и не был. Только вот обычно после долгого игнорирования с его стороны люди пропадали, будто никогда и не появлялись в его бренной жизни. Как только Тэхён стал исключением, Бомгю посетило второе чувство – раздражение. Поначалу ему казалось, что привычный метод работает и Тэхёну медленно становится с ним скучно. Тот всё реже появлялся на глазах и всё чаще покидал его общество. Но в какой-то момент Тэхёна переклинило, и теперь он практически не отходил от Бомгю. В его глазах читались тоска и любопытство. Ярко-красная нить, сплетённая на их запястьях, делу не помогала – Бомгю всё так же ничего не мог с ней поделать.       Спустя месяцы назойливого и навязчивого общества Бомгю расслабился и окончательно смирился. Разговаривал он всё также мало, но теперь чужая болтовня не вызывала ярких негативных эмоций. Тэхён и правда умел располагать к себе, хоть это и заняло уйму ненужного времени. К сожалению, они оба не знали, сколько времени им осталось и проснутся ли они вообще. — Эх, поскорее бы очнуться. Эти однотонные стены меня совершенно утомили. Так и хочется пройтись по многолюдным улочкам в центре, сходить в кафешку с друзьями, смотаться на Мальдивы с родителями и хорошенько напиться. — Я тоже надеюсь, что ты поскорее проснешься и оставишь меня, наконец, в покое, — тихо и спокойно поддержал Тэхёна Бомгю. — Так говоришь, будто сам просыпаться не планируешь, — Тэхён пристально посмотрел на точёный профиль своего друга по несчастью, уже понимая, что тот снова проигнорирует этот вопрос молчанием.       Этот разговор между ними проводился уже не впервые, и каждый раз он заканчивался одним и тем же – молчанием депрессивного собеседника. Тэхён не был дураком, и для него этот ответ был красноречивее любого другого. Но ему всё равно хотелось услышать прямое подтверждение своим немым догадкам. Ему хотелось услышать это вслух, потому что, не услышав ответа, нельзя было сказать ничего против. Тэхён даже не мог начать переубеждать Бомгю, ссылаясь на ошибочность его взглядов на жизнь, ведь ответа на этот злосчастный вопрос он так и не получил.       От искренней скуки и съедающего изнутри любопытства Тэхён поставил себе одну большую задачу – убедить Бомгю, что стоит продолжать жить. Но для исполнения этой идеи фикс ему следовало как можно больше разузнать информации о своём собеседнике. Это было сложно, но Тэхёну упорства было не занимать. Он сутками сидел в палате Бомгю, пытаясь найти хоть что-нибудь. Было бы намного лучше, если бы того навещали время от времени, как это делают родные Тэхёна. Наблюдая не только за личными посетителями, коими являлись родители, да друзья, он провёл личное исследование, посещая палаты других пациентов. За ними всеми прослеживалась любопытная закономерность: они все любили вспоминать старые добрые времена. Из этих рассказов можно выхватить много личной информации о человеке. Но к Бомгю всё так же никто не приходил – ни родители, ни родственники, ни друзья, ни коллеги, ни бывшие одноклассники. Бомгю будто даже при жизни был незаметным призраком. Тэхён по-прежнему ничего не знал о своём друге по несчастью.       Так проходили долгие месяцы в обществе друг друга. Никто больше не мог их видеть. Время от времени Бомгю полностью пропадал с радаров, прячась и желая побыть в одиночестве, а иногда Тэхён оставлял его общество, стремясь понаблюдать за другими людьми и послушать истории из уст своих близких. Те не опускали рук и приходили каждую неделю. Друзья медленно перешли с почти ежедневного посещения его палаты до двух раз в месяц. Тэхён не мог их за это винить, но на душе всё сильнее разрастался комок обиды: на друзей, на себя, на жизнь. Спустя год после несчастного случая посещения сократились до раза в месяц, а то и реже. Даже родители перестали его навещать так часто. Матери от постоянного стресса становилось всё хуже, и каждый раз, видя его спящим на белой постели, хваталась за сердце. По наставлению врача и отца она всё чаще оставалась дома, в кровати. Тэхён следил за всеми этими изменениями с сжимающимся от боли сердцем. Он желал любимой матери полного выздоровления, поэтому поддерживал решение, чтобы она не приходила, даже если это ранило его не меньше. — Расстроен, что никто снова не пришёл? — спросил Бомгю, заходя в чужую палату и видя грустно сидящего Тэхёна в углу комнаты. — Прошло больше месяца, я обеспокоен здоровьем мамы. А что если что-то случилось? Я даже помочь ей ничем не смогу, если это так. — Да, помочь и правда не сможешь, — бездумно кивнул Бомгю, садясь недалеко от знакомого, не замечая, как тот гневно посмотрел на него. — Ты не помогаешь!       Тэхён подсел ближе к собеседнику и слегка ударил его в плечо, когда увидел, как тот непричастно пожимает плечами, мол: «А чего ещё ты от меня ожидал?» Ничего он от него не ожидал. Несмотря на то, что за этот год он так и не узнал ничего важного о личной жизни Бомгю, Тэхён смог полностью разгадать характер своего новоиспечённого друга. Ожидать от него открытого проявления эмпатии – это то же самое, что ждать ливня в самую страшную засуху. Но Бомгю пришёл его проверить. Знал, что тот ждет своих близких и пришел на случай, если никто не появится. Раньше тот избегал Тэхёна как только мог, стараясь быть от него подальше, но сейчас сам делал шаги навстречу, и Тэхён считал это своей самой большой победой. На самом деле, Тэхён ещё не сошёл с ума на этой стороне только благодаря Бомгю. Его хоть и тихому, но присутствию.       Они так просидели до самой ночи, и когда никто так и не пришёл, Тэхён впервые заплакал. На него давила больница — он уже ненавидел эти белые стены, которые видел каждый день. Прошло больше года с тех пор, как он находился в коме. Он устал и хотел поскорее проснуться. Тэхён очень старался не сожалеть о том, что вступился за девушку, но стоило ему лишь раз подумать в эту сторону, как мысли было уже не остановить. Он размышлял о том, что могло бы случиться, если бы он этого не сделал и пустил всё на самотёк. — Бомгю, как ты думаешь, если я... я сожалею о том, что спас в тот день девушку... это делает меня плохим человеком? Я всё не могу выбросить из головы мысли о том, что если бы я тогда не влез, то не попал бы в кому и жил бы как и раньше, — хриплым голосом спросил Тэхён у всё также тихо сидящего собеседника. Тот некоторое время ничего не отвечал и Тэхён уже и не надеялся на ответ, как тихий голос прорезался в его голову: — Нет, не делает. — Почему? — В том, что ты сожалеешь о решении, которое привело к неблагоприятному для тебя исходу нет ничего плохого. В любом случае, люди всегда о чем-то сожалеют, только не все готовы в этом признаться. Даже самим себе. — И о чем же ты сожалеешь? — Да много о чем, правда по мелочи, не так как ты.       "О том, что выжил", пронеслось у него в голове, но так и осталось невысказанным. Тэхён, будто прочитавший эти слова в его глазах, мрачно промолчал и отвернулся. Больше они в тот день не разговаривали.       Подтверждение своим мыслям он нашёл через пару дней, когда к Бомгю впервые за всё это время пришёл посетитель. Это произошло совершенно случайно. Тэхён не знал, где его друг пропадал в этот момент, но сам он просто прогуливался по коридорам, снуясь без дела. Он в очередной раз проходил мимо знакомой двери – палаты, которую никто не посещал, кроме медперсонала. Тэхён заметил новую медсестру, входившую внутрь. Он узнал девушку, потому что днём ранее присутствовал на экскурсии для новичков. Или это были практиканты? Тэхён наблюдал за ними только в самом начале, заскучав к середине он ушел послушать чужие истории из жизни. Он не знал, что именно его привлекло, но решил понаблюдать за медсестрой. Ему было любопытно увидеть новое лицо в этом больничном крыле. Она ничего не говорила, но, очевидно, узнала его. Кто же она такая? — Так вот ты где всё это время пропадал... — прошептала она себе под нос, садясь на стул рядом с кроватью, — Прости, что пришла навестить только сейчас. Если бы я только знала, что ты здесь.       Она грустно поморщилась и замолчала. Тэхён присел на край кровати, ожидая, когда она заговорит. Её нежный голос был тихим и осторожным, будто она боялась ненароком разбудить спящего. Тэхён внимательно вслушивался в каждое её слово. Пока она говорила, настроение Тэхёна становилось всё мрачнее и мрачнее. Чаще всего, когда люди приходят в больницу и погружаются в воспоминания, первыми всплывают светлые моменты – потому что подсознательно они хотят напомнить спящему, почему ему стоит поскорее проснуться, дать понять, что жизнь стоит того, чтобы её прожить. Эта же девушка не смогла вспомнить ничего из этого. Точнее, первым, о чём она заговорила, было то, как Бомгю умирал у неё на глазах. Не буквально. Она вспоминала, каким улыбчивым он был, когда только поступил. Он не был душой компании, но и изгоем не являлся. Был обычным студентом, которых были тысячи. Неловкий и тихий, но очень доброжелательный и активный — особенно в учёбе. Бомгю входил в десятку лучших на курсе, пока в какой-то момент не изменился. Медсестра не рассказала причину — возможно, она и сама её не знала, но однажды Бомгю совершенно закрылся в себе. Перестал говорить без повода, провёл между собой и другими людьми строгую черту, не подпуская к себе никого. Он настолько погрузился в учёбу, что почти стал номером один. Почему почти? Потому что он пропал прямо в день практического теста, который определял рейтинг. Бомгю не хватило баллов именно за этот экзамен, чтобы выйти на самый верх и стать лучшим. Девушка, не переставая, говорила о том, что чувствует себя виноватой: что не проявила инициативу, что не смогла помочь и теперь надеется всё исправить, когда он проснётся.       Рассказ не был слишком длинным, всё таки девушке надо было возвращаться к делам, его она теперь могла хоть каждый день. Она мягко улыбнулась напоследок и ушка, тихо закрывая за собой дверь.       Тэхён долго не двигался, всматриваясь в уже такие знакомые черты лица и гадая, что же его сломало. Поначалу он думал, что Бомгю не более чем волк-одиночка, которому не нужно чужое общество. Уже через пару дней знакомства Тэхён называл его про себя "депрессивным парнем", не вкладывая в это прозвище глубокого смысла. Но они были знакомы уже около года, если не больше. И теперь он осознавал, что данное им "прозвище" оказалось очень точным. Что-то страшное произошло в его жизни – что-то, что сломало его настолько, что Бомгю просто решил покончить с собой. Ранее это были лишь догадки, но теперь Тэхён был уверен в своих выводах. Ему хотелось выяснить причину и поддержать Бомгю. Тот был рядом, когда это было нужно, и уходил, понимая, что Тэхёну необходимо побыть одному. Лишь сейчас Тэхён обратил внимание на то, насколько хорошо Бомгю чувствует состояние других. Тэхён не знал, как отплатить ему за это, и даже не был уверен, а стоит ли. Не всем, как ему, нужна поддержка.       Тэхён тяжело вздохнул и собирался найти Бомгю, который, скорее всего, находился в своём любимом месте – на крыше, куда врачам и пациентам вход был запрещён. Он повернул голову к окну и застыл на месте. Бомгю сидел на подоконнике, прижав к себе ноги и уткнувшись подбородком в колени. Его пустой взгляд наблюдал за развевающейся на ветру листвой деревьев и гуляющими по парку людьми. — Как долго ты здесь находишься? — спросил Тэхён, усаживаясь напротив. — Достаточно.       Тэхён безнадежно закрыл глаза, только для того чтобы в шоке открыть их секундой позднее. — Знаешь, я завидую тебе. Искренне. — Бомгю перестал обнимать свои колени и расслаблено облокотился о стену, вытянув ноги вдоль. По крайней мере так казалось на первый взгляд. Но если хорошо его узнать и внимательно присмотреться, то можно заметить, что тот напряжен. — Почему? — У тебя есть родители и близкие друзья, что любят тебя и беспокоятся за тебя. Вот причина моей зависти. — Поделишься?       На самом деле Тэхён часто задавал этот вопрос, но в этот раз всё было иначе, и Бомгю чувствовал это. Поэтому по палате разлился его глубокий, мягкий голос, в котором редко проскальзывали настоящие эмоции. Иногда даже казалось, будто он ничего не чувствовал, будто забыл как. Лишь изредка там можно было уловить ядовитую горечь, прожигающую горло. — У меня была небольшая семья, состоявшая только из меня, мамы и папы. Папа много и часто работал и уделял нам с мамой довольно мало внимания, из-за чего в нашем доме нередко раздавались крики ссор. Мама была недовольна и часто говорила, что, если так продолжится, она обязательно подаст на развод, но до дела дело так и не доходило. Мама любила папу, как и он её. Он хоть и мало проводил с нами времени, но это было всё, что у него было. У него не было выбора, кроме как работать до последнего издыхания. Как бы сильно и часто они ни ссорились, что причиняло мне боль, я всё равно любил их. В старшей школе у меня появилась любимая девушка, с которой я стал проводить довольно много времени. В целом это были самые счастливые годы моей жизни: любимые родители и замечательная девушка. Всё пошло не так в тот день, когда наш дом ограбили. Мы с мамой и Лили были на концерте моей и маминой любимой группы, пока отец отдыхал дома – он никогда не любил шумные места. Когда мы вернулись, дома уже была полиция и скорая помощь, которых вызвали соседи, услышав звуки драки, бьющейся посуды и выстрел. Там было так много крови, что мне пришлось оттирать её несколько дней подряд, лишь бы избавиться… избавиться от ежедневного напоминания о произошедшем. Лили всё то время была рядом со мной, чтобы поддержать меня, за что я и по сей день благодарен. Я тоже пытался быть рядом с мамой, но она будто забыла о моём существовании. Смерть отца отразилась на ней сильнее всего – она полностью ушла в себя. Со временем ей стало легче, по крайней мере, так мне казалось. Я всегда хотел спасать людей, мечтал стать врачом с самого детства, поэтому усердно учился и смог поступить в медицинский на стипендию. Тогда я был довольно счастлив. Я потерял отца, но жизнь продолжалась, и у меня было ради чего и ради кого жить. Как только мы с Лили поступили на свои специальности, мы стали реже видеться, что было вполне объяснимо: мы оба были заняты. Правда, я был занят больше, нежели она. Я даже не всегда успевал поспать, поэтому о встречах с ней или с мамой не могло быть и речи. Видимо, именно тогда я и совершил самую страшную ошибку – я слишком погрузился в учёбу. Наверное, поэтому в один день случилось то, что случилось. Лили порвала со мной – ей не хватало моего внимания. Я был так зол и расстроен, что мы впервые так сильно поссорились и расстались на очень плохой ноте. Я чувствовал опустошение, будто оказался на самом дне бездны, где, кроме меня, никого больше не было. Я в тот день решил не идти на учебу и навестить маму, впервые за долгое время. Когда я приехал к ней, долго стоял за дверью, ожидая, что она её откроет, улыбнётся и успокоит меня, как делала всегда, когда мне было плохо. Но… она слишком долго не открывала, поэтому я воспользовался своим ключом, чтобы войти, – и увидел её мёртвое тело, свисающее с потолка на короткой верёвке. Она не выдержала. Она убеждала меня, что ей стало лучше, и лишь после её смерти я заметил в квартире множество пустых упаковок от антидепрессантов. Ей было плохо, очень плохо одной, а меня не было рядом. Я должен был быть рядом. Но меня не было, и её не стало. Она повесилась на том же месте, где когда-то я усердно оттирал кровь отца. За один день я потерял всё. У меня больше никого не осталось. С тех пор прошло много лет, и теперь, кажется, всё более-менее в порядке.       Бомгю говорил и говорил – тихо, медленно, осторожно. Когда он наконец замолчал, не зная, что ещё можно добавить, почувствовал на себе чужую крепкую хватку. Это был Тэхён. Бомгю даже не заметил, как тот подошёл и обнял его. Его глаза были красными от сдерживаемых слёз. Тэхён крепко, но в то же время осторожно прижал Бомгю к себе аккуратно гладя его по спине, успокаивая. Бомгю не понимал зачем. — Это не твоя вина.       Тихий шёпот проник прямо в самое сердце, и Бомгю понял, что по его щекам уже давно бегут неконтролируемые слёзы. Он издал надрывный всхлип и бессильно опустил руки, которые инстинктивно хотели оттолкнуть чужака, ворвавшегося в его личное пространство. Он так сильно не плакал даже в тот самый злополучный день, когда лишился всего. Тэхён терпеливо сжимал в своих объятиях содрогающееся от слёз тело, не прекращая мягких поглаживаний ни на секунду. Иногда он водил рукой по спине, а иногда по голове. Больше в тот день никто из них не проронил ни слова. Тэхён продолжал обнимать Бомгю и оставался рядом, а тот молча принимал поддержку, порой цепляясь за одежду Тэхёна, как за самую последнюю соломинку.       Прошло уже около полутора лет с того момента, как они впали в кому. Они были знакомы уже полтора года. И за всё это время так и не смогли проснуться. Тэхёна это более не так сильно удручало. У него, наконец, наступила стадия смирения. Он не отбросил надежду, но успокоился и стал просто ждать. Бомгю не раз напоминал ему, что некоторые люди спят по пять или даже десять лет, прежде чем очнуться. И если раньше для Тэхёна такие цифры звучали как кошмар наяву, то теперь лишь навевали тоску. Он скучал по редко приходящим родителям. Даже по друзьям, которые, казалось, совсем о нём позабыли. Но это стало привычным и терпимым. Особенно с Бомгю под боком.       С тех пор как Бомгю открылся Тэхёну, их отношения слегка изменились. Стали ближе. Они чаще разговаривали, вместо того, чтобы сидеть в полной тишине, и Бомгю начал задавать встречные вопросы. Не то чтобы это происходило часто, но Тэхёну и этого было достаточно. Ему нравилось проводить с ним время. Тэхён уже давно понял, что привязался к этому спокойному и тихому человеку, но лишь недавно осознал, насколько. Он больше не представлял себя без Бомгю рядом. Это было странно и непривычно. Тэхён всё чаще ловил себя на том, что представляет их вне этих белых стен: как ведёт Бомгю в свои любимые места, показывает ему любимые фильмы и сериалы; как после тяжёлого дня в шумном офисе приходит к нему в гости и отдыхает, пока Бомгю тихо учит конспекты где-нибудь рядом. Тэхён закрывал глаза и видел, как в такие моменты на душе сразу спокойней становилось. Хотя тут он немного приврал самому себе. Ни о каких гостях и речи не было – в его голове они жили вместе. Почему и зачем? Тэхён не задавал себе таких вопросов, потому что этот исход казался ему самым логичным, не требующим объяснений. Они ведь хорошие друзья, так почему бы и нет? Забыл он только, что друзья так друг на друга не заглядываются. Не всматриваются в темно-карие глаза напротив, не рассматривают чужой профиль вдоль и поперёк. Тэхён не замечал за собой ничего странного, пока Бомгю не стал посматривать на него с явным подозрением. — Не может же быть на моём лице грязи, так чего ты так пристально на меня смотришь?       Тэхён не нашёл, что ответить. Подсознание подсказало ему ответ, но озвучить его он так и не смог. Его впервые охватила неуверенность – страх услышать отказ. Тэхёну никогда ещё так сильно никто не нравился. Кто бы мог подумать, что он влюбится в человека с ненавистным ему характером. Депрессивные люди никогда ему не нравились, а теперь без одного жизни своей дальнейшей он не представляет. Друзья оказались правы, твердя про судьбоносную встречу. Потому что назвать их встречу чем-то иным, кроме как планом судьбы, он не мог. Тэхён уверен, что если бы не обстоятельства, они бы никогда не встретились, не подружились, и он бы не влюбился в него. И несмотря на то, что свои чувства он принял легко, насчёт Бомгю он быть уверенным никак не мог. Всё, что Тэхён знает, – это то, что у него когда-то была любимая девушка, а про заинтересованность парнями даже намёка сказано не было.       Поэтому после пары дней раздумий, Тэхён всё же решился задать такой вопрос: — Слушай, Бомгю, вот мне интересно, а тебя привлекают только девушки или туда же входят и парни?       Бомгю буквально подавился воздухом от такого вопроса. Спроси Тэхён что-то подобное раньше, он бы просто проигнорировал его или ушёл куда подальше. И сейчас, несмотря на то что их отношения стали ближе, вопрос такого рода всё равно ставил в тупик. — Зачем... почему тебе это интересно? — Любопытно. Я вот к примеру, пробовал встречаться и с парнями, и с девушками, после чего пришел к выводу, что мне нравятся оба. А у тебя была только одна единственная девушка, вот мне и стало интересно, задумывался ли ты об этом. — Столько времени прошло, а ты всё ещё задаешь совершенно некорректные вопросы про мою личную жизнь, — Тэхён слегка смутился от такого ответа и решил более не продолжать тему, но Бомгю тихо добавил, — Нет, я о таком не задумывался. Раньше в моих глазах была только Лили, а после неё я не искал отношений. Слишком болезненный остался осадок.       Он соврал. Такие мысли мелькали у него в голове. Бомгю снова посмотрел на связывающую их красную нить, которая уже довольно продолжительное время ярко сияла со стороны Тэхёна. Благодаря этому он знал, что нравится ему, и чувствовал себя из-за этого хуже прежнего. Бомгю не хотел нравиться Тэхёну так же, как и не хотел, чтобы тот нравился ему в ответ, но ярко светящаяся нить с обоих концов говорила об обратном. В тот день, когда он понял, что всё это значит, он спрятался от Тэхёна на несколько дней, как делал это и раньше. Ему нужно было побыть одному и всё тщательно обдумать, а также скрыть от него свою нервозность и дрожь в руках. В тот момент Бомгю охватила паника. Он даже не понимал причины своего состояния. Возможно, это был страх снова впустить кого-то в своё сердце и оказаться брошенным. Нить судьбы должна была стать гарантией того, что повторения прошлого не случится, но Бомгю не мог быть в этом уверен. Ставки были слишком высоки.       Соглашаясь на условия судьбы, он давал согласие на жизнь. И Бомгю не был уверен, хочет ли этого.       Его душа больше не горела желанием спасать чужие жизни. Он потух. Как он мог спасать других, если он даже не в состоянии спасти себя? Так Бомгю говорил себе, пока Тэхён, узнавший, что он учился в медицинском университете, не начал постоянно задавать вопросы по тому или иному поводу. Часто Тэхён просто заходил в палату и расспрашивал Бомгю о диагнозах и о том, как их можно вылечить. Поначалу он отвечал сухо, без всякого интереса, но со временем сам не заметил, как начал отвечать развернуто, со всеми деталями, и расстраивался, когда не знал ответа. Однажды, когда Тэхёна навещали родные, Бомгю, взвесив все "за" и "против", отправился в операционную. Всё-таки его целью было стать хирургом. Там он встретил Джиа, которая проходила здесь практику и была ассистенткой хирурга. Он и сам мог бы стоять здесь, если бы не попытка суицида. Тогда Бомгю подумал, что, возможно, ещё не всё потеряно, но сомнения не переставали обуревать его.       Теперь же своим вопросом Тэхён пытается разузнать, есть ли у него шанс. Он хотел бы сразу ответить положительно и не юлить, но не смог. Бомгю после тех пары дней размышлений смирился с новыми обстоятельствами, однако тогда это не ощущалось настолько реальным, а сейчас всё было на грани. Одна из причин, почему ему всё это было не по душе, — он не считал, что такой, как он, нужен Тэхёну. Бомгю будет тянуть такого светлого и позитивного человека на дно. Он не хотел портить ему жизнь своим присутствием. Вторая причина – он боялся. Ведь Тэхён станет якорем, удерживающим его на плаву, а это слишком тяжёлое бремя для одного человека. Ведь в отличии от Тэхёна, у Бомгю больше никого нет. Слишком эгоистично возлагать на дорогого тебе человека ношу, которую сам не в состоянии нести. Да, Тэхён за всё это время помог ему снова почувствовать страсть к медицине, став первым якорем, и медленными шагами он же собирался предложить себя на роль второго. Но надолго ли его хватит? Если Тэхён через время решит, что для него это слишком, то даже бросить его не сможет, из-за разрушающего чувства вины. Бомгю не хотел для него такого исхода. Поэтому он не дал ясный "да" или "нет" ответ.       Тэхён всё это время пристально смотрел на Бомгю, пытаясь разгадать, что же у того крутится в голове. К своему сожалению, он сомневался, что там было хоть что-то хорошее. Слегка дрожащие руки говорили сами за себя. Возможно, ему пока не стоило задавать таких вопросов. — Прости, если задел тебя. Мне не стоило это спрашивать. Я не подумал.       Тэхён обеспокоенно дотронулся до чужого плеча, почувствовав, как тот дрогнул всем телом. Он собирался испуганно убрать руку, считая, что и правда уже переходит границы дозволенного, но Бомгю лишь тяжело вздохнул, подсел чуть ближе, подумав: "ну вот, я уже заставляю его чувствовать себя виноватым", – и мягко сказал: — Всё в порядке, я уже привык, так что ни о чем не беспокойся.       Тэхёну от этого легче не стало, но он решил этого не показывать. И так своим вопросом весь хороший настрой испортил. — Что ты планируешь делать, когда проснёшься? — на удивление, этот вопрос озвучил Бомгю. Тэхён задавал подобный вопрос раньше, но Бомгю не хотел на него отвечать, поэтому ушел, не став слушать дальше. Сейчас же ему и правда стало любопытно. — Ничего особенного. Продолжу работать в офисе, если меня там всё ещё ждут, или найду другую похожую работу. Буду чаще навещать родителей, в особенности маму, ведь её здоровье становится всё хуже. Главное, чтобы она дожила до моего пробуждения, — последнее предложение было произнесено дрожащим голосом. — Твоя мама, с надлежащим лечением и под бдительным присмотром сможет прожить до глубокой старости. Конечно, случившееся с тобой слишком взволновало её и стресс ухудшил ситуацию, но не настолько, чтобы болезнь настолько сильно обострилась. Поэтому не переживай так сильно. — Ну, помимо этого, конечно, буду также видеться с друзьями и наслаждаться жизнью. И я надеюсь, ты останешься моим другом, даже после того как мы проснёмся, — Тэхён легонько толкнул его своим плечом, от чего Бомгю покачнулся, но не упал и быстро вернулся в изначальное положение. — Куда я денусь... Только вот, мне интересно, зачем я тебе буду, когда мы очнемся? Сейчас у тебя кроме меня никого нет, но в реальном мире... У тебя столько хороших друзей и знакомых. Я же тебе буду не нужен, — эти слова хоть и били Бомгю по сердцу, но он считал их правдой, поэтому в его голосе не было слышно и толики сомнения. Тэхёна же разозлили эти слова настолько, что ему захотелось треснуть его по голове чем-нибудь тяжелым. — Что за бред ты несешь?! — Бомгю в удивлении посмотрел на Тэхёна, которого за все это время ни разу не видел злым. Он даже на ноги вскочил из сидячего положения, чтобы хмуро смотреть на Бомгю сверху вниз. Что же он не так сказал? — Тэхён, ну ты же сам поним... — Ничего я не понимаю! Будь уж так добр, не решай за меня, будешь ли ты мне нужен или нет, хорошо? Насколько же я плохой, по твоему мнению, человек раз способен после всего выбросить тебя из своей жизни, как ненужную вещь? Я хоть и много болтаю, о таких серьёзных вещах не шучу и слов на ветер не бросаю. Ты мне нравишься именно тем, что не похож ни на кого из моих знакомых. Мне всегда был нужен кто-то такой как ты. Поэтому не смей даже думать, что будешь мне не нужен. И из головы своей выкинь глупые депрессивные мысли, чтобы уйти ради "моего блага", понял меня? Сил на тебя моих нет!       Тэхён так и продолжал ходить кругами, бубнить себе под нос и кидать гневные взгляды на пребывающего в немом шоке Бомгю. Не то чтобы это сильно отражалось на его лице, но мысли взбудораженно носились в чужой голове, пропуская мимо ушей остальной бубнёж, повторяющий одно и то же. Бомгю всё ещё не до конца понимал причины такого взрыва из-за совершенно безобидных слов, но суть вроде бы уловил. Именно из-за них все его предыдущие стойкие размышления дали слабину и начали уступать чему-то вроде: "А может, рискнуть и попробовать?" Бомгю старался гнать эти мысли прочь, но с каждым взглядом на ничего не замечающего Тэхёна стены безоглядной веры в собственную правоту рушились здесь и сейчас. Может, именно такие слова ему и нужно было услышать. Что он кому-то нужен. — А теперь ты ещё и уйти собрался?       Бомгю встал под раздражённые возгласы и обнял Тэхёна, который сразу же замолчал. В холле, где было очень шумно, для них двоих воцарилась тишина. Бомгю крепко сжимал дорогого ему человека в объятиях, пока тот переводил дыхание, успокаивался и начинал сожалеть о своей вспышке гнева. Тэхён обхватил Бомгю в ответные крепкие объятия и уткнулся ему в шею, закрывая глаза. Он не перешёл на оскорбления и не сказал ничего выходящего за черту, но всё это можно было высказать без агрессии, и из-за этого он чувствовал себя виноватым. — Прости, мне не стоило злиться. Но ты правда... просто не говори больше таких вещей. Ты не должен думать так о себе, потому что ты мне правда очень нужен. — Хорошо, не буду, — пообещал Бомгю и, впервые за все полтора года, улыбнулся. Может быть, всё же стоит рискнуть. И именно в этот момент, когда Бомгю не обращал на нить никакого внимания, два ярко-горящих конца воссоединились и всё погрузилось во мрак.

             Тэхён не сразу понял, где он находится. Белые стены, потолок и пиликающий монитор рядом. Больница. Он лежал в больнице. События, произошедшие накануне вечером, вспоминались не сразу, но он всё же смог вспомнить, как его били головой об пол, когда он решил вступиться за девушку, с которой пошёл тогда на свидание. Хотя причины его нахождения в больнице были ясны, Тэхён понимал, что ему недостаёт чего-то важного. Кого-то важного. Он смотрел в потолок и пытался вспомнить. Кого-то с безразличным выражением лица и тихим, глубоким голосом. Кого-то, кто стал ему небезразличен. Если Тэхён его не вспомнит, он будет винить себя всю последующую вечность…       Его имя… Бомгю… Да, это он! Где он? Что с ним? Он проснулся? Тэхён хотел было побежать в чужую палату и проверить, лежит ли там тело дорогого ему человека или нет. Он боялся, что проснулся только он. Но реальность оборвала все его попытки встать, потому что тело не слушалось. Совсем не слушалось: даже пальцем он пошевелить мог с натяжкой. В панике Тэхён начал осматривать палату и только тогда заметил человека – молодого парня, сидящего на подоконнике и немигающим взглядом смотрящего наружу. Его лицо ничего не выражало, но было всё таким же красивым. Бомгю сидел на своём любимом месте. Единственное, что говорило Тэхёну о том, что тот жив, – цвет лица был ярче, а одежда изменилась. Это подсказывало ему, что этот Бомгю жив. Тэхён хотел позвать его, но изо рта вырвалось нечто, больше похожее на мычание. Несмотря на этот тихий звук, Бомгю резко обернулся и обеспокоенно осмотрел Тэхёна, одновременно нажимая кнопку вызова медсестры. Заметив его открытые глаза, в которых плескалось узнавание, Бомгю слабо улыбнулся и произнёс уже таким привычным тихим, мягким голосом: — Ты проснулся.       Бомгю проснулся более полугода назад. Он медленно проходил лечение и восстановление мышц, всё время беспокоясь о состоянии Тэхёна, ведь тот всё не просыпался. Бомгю кого только не винил за то, что проснулся именно он, а не Тэхён, ведь именно он вдохнул в него ещё не до конца окрепшее желание жить. А теперь он наблюдал, как этот человек бездвижно лежал на кровати, пока он сам ходил, дышал, жил. С каждым днём его и без того нестабильное психическое состояние снова начало ухудшаться, но сегодняшний день всё изменил. Ведь Тэхён проснулся и узнал его. А значит, теперь всё хорошо. Наконец камень упал с души, и дышать стало легче. Теперь и правда можно продолжать жить. Бомгю надеется на это, а Тэхён знает, что теперь их ждёт счастливая жизнь. Вместе.

***

Два года назад. Бомгю.

— У тебя нет зонта? — студентка остановилась рядом с сокурсником, которого хорошо знала.       Они стояли на выходе из университета в белых медицинских халатах. Пары закончились привычно поздно. Все студенты спешили домой, желая поскорее лечь в кровать и урвать хотя бы пару часов сна. Завтра им предстояло рано вставать на практическое занятие. Бомгю остановился под крышей у выхода, наблюдая за остальными студентами и нескончаемым дождём. Он видел, как многие запрыгивали в машины друзей, согласившихся подбросить их до дома. Каждый, кто был без зонта, делая шаг из-под крыши, промокал до нитки за долю секунды. Сокурсница, остановившаяся рядом, домой не спешила. — Нет. У меня его нет, — тихо ответил он даже не поворачиваясь к знакомой. В его голосе не было грусти или разочарования, только усталость. Большинство уже покинули территорию медицинского университета и только они стояли бок о бок, наблюдая, как водяная стена преграждала им путь.       Джиа раскрыла свой зонт и накрыв их обоих спросила: — Тебя подбросить до дома? — Бомгю не раздумывая кивнул и они вместе побежали до машины.       Бомгю был благодарен за это: ему не очень хотелось идти домой пешком, но и попросить кого-то подвезти было некого. У него не было друзей.       Джиа, являвшаяся душой любой компании, была единственной, кто не считал Бомгю странным и по собственной воле время от времени составляла ему компанию. Он не понимал, что такая яркая и жизнерадостная девушка находит в его обществе, но и не был против. Не его это дело – разбираться в том, что творится у других людей в голове.       Бомгю однажды случайно подслушал разговор подруг Джиа, которые обсуждали её, и одна из них яро утверждала, что Джиа просто "жалеет" одиночку. Была ли это правда или просто их глупые размышления вслух, Бомгю не знал, так как сразу же ушёл. Ему было всё равно на причину. Правда, он считал, что лучше бы это оказался первый вариант, ведь в таком случае ей это надоест, и она его покинет. Такому хорошему человеку нечего делать рядом с ним.       Домой он приехал полностью промокший. Джиа перед тем, как поехать домой, предложила заехать за ним завтра, потому что такой ливень передавали на всю последующую неделю, но Бомгю мягко ей отказал, ссылаясь на нежелание тратить её драгоценное время. Джиа пыталась его переубедить, но Бомгю лишь покачал головой и попрощался, пожелав ей хорошего сна.       Его маленькая квартира встретила его бездушной тьмой. Бомгю даже не потрудился включить свет, когда зашёл внутрь. Он, не разуваясь и не переодеваясь, упал на кровать. Бомгю тяжело вздохнул и уставился в потолок. В его голове было пусто – он ни о чём не думал. Прошёл очередной день. А также именно сегодня был юбилей свадьбы его родителей. Тридцать лет в браке – красивая цифра. Эти тридцать лет не были райскими: они часто ссорились и множество раз порывались развестись. Возможно, на то была божья воля, но они так и не сделали этого. Не потому, что сами так захотели, а потому, что сама смерть воздвигла между ними стену. Отца не было в живых уже почти десять лет, а матери – два года. Они не дожили до своей жемчужной свадьбы. Бомгю уже успел смириться с отсутствием отца в своей жизни, а вот с мамой всё было по-другому. Её призрак будто вцепился в него крепко-накрепко, не желая отпускать. А что самое страшное – Бомгю постоянно казалось, будто родители по ту сторону звали его к себе.       У него не было никого в жизни, кто смог бы удержать его по эту сторону жизни и смерти. Он не видел в ней никакого смысла. Раньше он хотел выучиться, стать врачом, жениться и стать родителем, но у него отобрали эту мечту. Всё, чего ему хотелось, – это закрыть глаза и никогда не просыпаться.       Глаза привыкли к полной темноте, и, когда он поднялся с кровати, он быстро нашёл смятый листок и ручку. Бомгю часто слышал, что в таких случаях люди пишут записки, в которых рассказывают причины своего выбора или что-то в этом роде, но ему на ум ничего не шло. Ему казалось, что как таковой причины и не было. Да и кому это надо? У него не было близких друзей, не было любви, не было даже родственников, с которыми он бы общался. В тихой квартире раздался его глухой смешок. Бомгю подумал, насколько же это смешно. Даже записку некому оставить. Он смял пустой лист бумаги и бросил его в одну из куч одежды, разбросанных по полу.       Бомгю долго об этом думал. Ему было совсем не страшно, когда он поднялся на последний этаж. Ему было почти не страшно, когда он смог пробраться на крышу. Он почувствовал слабый намек на страх в тот момент, когда он встал на край здания, в котором жил. Это было не самое высокое здание, но идти ему было больше некуда – пропуска в другой дом у него нет. Бомгю простоял на краю всего ничего, а уже промок до ниточки. Одежда неприятно прилипала к коже. Чем дольше он стоял, тем больше сомнений появлялось в его голове, хотя, казалось бы, он уже всё для себя решил. Но страх перед смертью не хотел отпускать его. Он сковал его по рукам и ногам. Высоко и страшно. Но Бомгю уже слишком устал от этой жизни. Пути назад нет, поэтому он закрыл глаза и сделал пару вдохов и выдохов, собираясь с последними силами.       Над ним прогремел гром, и где-то неподалёку ударила молния. Причём звук был настолько близко, что Бомгю на секунду почудилось, будто удар пришёлся совсем рядом. Он неосознанно дёрнулся и, подскользнувшись, полетел вниз. Сомнения покинули его разум, и Бомгю, ощущая сопротивление сильного ветра, почувствовал, как спокойствие обволакивает его с ног до головы, а с плеч падает тяжёлый камень. За эти пять секунд свободного падения Бомгю впервые за долгое время легко вздохнул. Он был готов умереть.