В пещере жарко...

− Давай. Снимай! − Что снимать?!.. − А что можно снять? Одежду!.. «Верно. Можно и нужно. Уже давно хочу…»       Руки сами собой потянулись к белоснежному ханьфу, развязывая пояс и стягивая слои одежды. Вэй Ин удивлённо-восторженно распахнул глаза. Судя по его реакции, он явно хотел происходящего, но был к этому не готов. Ну, не то чтоб не готов, скорее, не ожидал. В его взгляде за несколько мгновений промелькнули растерянность, замешательство, сменившиеся сначала восхищением, а следом − тем самым шальным огоньком, сводящим с ума, едва его заметишь. − О, Лань Чжань! Давай я тебе помогу!.. «Помоги себе сам…»       Это была последняя связная мысль. И последний осознанный взгляд − на эту манящую родинку под нижней губой слева. Эта непосредственная близость, это прекрасное лицо буквально в нескольких цунях от твоего собственного заставили здравый смысл и выдержку слинять куда-то за пределы… сознания или самой Поднебесной… Неважно. Дальше включились инстинкты. Мгновение − и непоседливый молодой господин Вэй уже в кольце крепких рук. Ещё мгновение − и губы накрыли его красивый, чётко очерченный рот, проникая языком внутрь. Усянь практически не сопротивлялся. Чувствовалось, что и он хотел этого не меньше. Это всегда ощущаешь − безошибочно. Даже если между вами раньше ничего не было. − Лань Чжань!.. Ах… М-м-м…       Попытки что-то сказать быстро потонули в разгорающемся пламени страсти, моментально охватившем обоих молодых людей. Оторваться от дикого, необузданного поцелуя было сложно. Но всё же стоило − чтобы скользнуть затуманенным страстью взглядом по тому, кто сейчас находился рядом с ним, а точнее − практически под ним. Вэй Ин, его влажная мечта, лежал ближе некуда, раскинувшись на своих чёрных, чуть ранее сброшенных в спешке одеяниях. Нижнее ханьфу − красное, полураспахнутое — открывало взору белую кожу, пряди длинных шелковистых волос цвета воронова крыла, в беспорядке разметавшиеся по груди и вокруг, тёмно-розовые, налившиеся возбуждением соски… «Чёрт!!!.. Как ему идёт красный цвет!..»       Взгляд скользнул ниже. Дорожка из чёрных волос на плоском идеальном животе, и то, что под ней, притягивали взор против всякой воли… Руки сами потянулись к стройным, таким же белоснежным бёдрам, оглаживая их изнутри и раздвигая.       Это был не просто огонь, а настоящий пожар, заставляющий выпасть из окружающего мира в другую реальность — где царят ощущения. И стоны страсти. − Лань… Чжа-ань!.. А-а-ах…       Выбивать стоны из Усяня − такого невинно-тактильного и чувственно-соблазнительного одновременно, когда от одного лишь прикосновения его тонких, изящных пальцев встаёт всё, что может встать, запавшего намертво в душу и не только в душу − в разум, сердце, во все остальные органы и части тела, засевшего, что называется, в печёнки и намертво там поселившегося уже энное количество времени, было просто запредельно. Хотеть почти до потери пульса и наконец добраться… И сейчас он именно этим и занимался − двигался внутри предмета своих горячих грёз, методично выбивая из того стоны. То жалобные, то жаркие. Крышеснос… Полный. − Бо-ди!.. Бо-ди-и-и!!!.. Ты где витаешь? − вырвал его из марева жарких мыслей знакомый голос. Не просто знакомый − будоражащий воображение и кровь каждый раз, когда гэ-гэ к нему обращался или звал.       Возвращение в реал неожиданно оказалось очень болезненным. Будто от него оторвали что-то жизненно важное и дорогое. Боль ощутилась прямо физически, кольнув запястья и отдаваясь в затылок, отчего даже защипало в глазах. И сейчас Ибо медленно осознавал, почему. Ощущения были слишком реальными − будто он и впрямь оказался в ТОМ мире на месте Лань Чжаня и вытворял ТО самое с Вэй Ином…       Ибо моргнул несколько раз, пытаясь стряхнуть наваждение. Это оказалось нелегко. Но всё же… Нет, никуда он не переместился − ни во времени, ни в пространстве. И это не мир магии и заклинателей, а съёмочная площадка, всё та же − самая обычная и настоящая. И они, да, в пещере. Пещере-декорации. С черепахой. Которая тоже декорация и никого не укокошит. И прямо перед ним сейчас жутко обеспокоенное лицо Вэй Ин… нет, Чжань-гэ. В костюме Вэй Ина. В том самом возбуждающем красном нижнем ханьфу, чёрт его дери. И с глазами, что называется, в пять копеек. В которых сейчас явные волнение и испуг. Чёрт!.. Он что, завис в своих сексофантазиях прямо тут − при всём честном народе, точнее касте, буквально на камеру?!.. «Лять… Оно в кадр попало или нет?..»       Не только это смущало. Летние штаны под ханьфу хоть и свободные, но сейчас в них словно скопилась вся болезненная теснота мира. И куда её теперь девать?.. Опять терпеть до окончания смены, чтобы потом, добравшись в изнеможении до душа, помочь своему близкому и давнему другу?.. Действительно − помоги себе сам. Ой, да как будто впервые… Не привыкать уже.       Оттого, что как раз-таки не привыкать, стало ещё больнее. И это сразу считал по глазам Сяо Чжань. − Ибо, ты в порядке?.. − голос гэ-гэ звучал тревожно, а взгляд, казалось, пытался проникнуть прямо в душу.       Вот как только этот Чжань-гэ умудряется смотреть так мягко и нежно, со слёзной поволокой, но при этом ни ляна не выглядеть, как девушка?.. Какие боги там, наверху, наградили его при рождении этими бездонными омутами, в которых тонешь без всякого желания спастись?.. И какую выдержку и силу воли нужно иметь, чтобы день за днём, ублажая фансервис горячими взглядами, обнимашками, драками-махаловками и всей этой прочей «любовью» на камеру, не подавать виду о том, что творится у тебя в душе?..       Ибо ещё несколько раз моргнул, сфокусировав, наконец, взгляд на обожаемом − тайно − лице напротив. − Да… В порядке. Всё нормально.       Глянув по сторонам и заметив, что некоторые участники каста и съёмочной группы уже забеспокоились, он для вящей убедительности добавил: − Просто завис… Извините.       …Сцену с раздеванием пришлось переснимать. Дополнительное испытание для нервов, души и… разумеется, тела. Однако, Чжань-гэ, похоже, заподозрил неладное, потому что в перерывах между дублями и во время крафта внимательно вглядывался в своего напарника по съёмкам. А Ибо при этом каждый раз ощущал волну мурашек от макушки до позвоночника. И ниже… Чёрт бы побрал это самое «ниже». «Когда уже это кончится?..»       Ибо поймал себя на мысли, что под «этим» он сейчас подразумевает не только сегодняшнюю съёмочную смену. А все предыдущие и последующие. И не только…       Сначала всё казалось великолепным. Заигрывания, потасовки, забота − на камеру. Всё для фанатов. Но это сначала. В какой-то момент он понял, что не всегда может различить, где играет, а где − уже нет. И от этого с каждым днём было лишь больнее. Показная «любовь» становилась тем невыносимее, чем сильнее превращалась в реальную. Иногда, ночью, заперевшись у себя в номере, он плакал − тихо, почти беззвучно, но горько, зарывшись в подушки. Чувство, начавшееся, как игра на камеру для фансервиса, затянуло в себя, как зыбучие пески. Из которых, все знают, тем меньше шансов выбраться, чем глубже увяз. А Ибо увяз. По самые гланды, что называется. И помочь было некому. Да и кого просить о помощи в такой ситуации?.. И КАК тут помочь?..

***

      Съёмочный день наконец-то подошёл к концу. Пещера эта, с черепахой, стоит сказать, весь состав порядком умучила. Одна холодная вода чего стоит… Услышав сакраментальное и долгожданное для всех режиссёрское «Было!», народ радостно устремился кто куда − в костюмерную, в гримёрку, в буфет… И лишь Сяо Чжань, не находивший себе покоя с того момента, как вгляделся в нечитаемое выражение глаз своего партнёра по съёмкам и тайного предмета самых горячих томлений и вожделений, ещё раз взглянул на Ибо, словно желая удостовериться, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ всё настолько в порядке.       И именно в этот момент − неожиданно ли, ожидаемо, задумано или прописано на небесах − их взгляды встретились. Сяо Чжаня буквально пробило током − глаза Ибо, обожаемые, тайно желанные, самые прекрасные на свете словно вмещали в себя всю Вселенную. И все самые пронзительные чувства, известные доселе. Нежность, страсть, затаённая боль, отчаяние… Душа во взгляде… И ОБРЕЧЁННОСТЬ, которую невозможно скрыть, как ни старайся. Наверное, так смотрят на то, что жизненно важно, но недостижимо. Или на тех…       Сяо Чжань, кажется, забыл, как дышать, провалившись в эту бездну чувств. Но тут его задел кто-то из каста, проходивший мимо. Он обернулся. Народ торопился отдохнуть после съёмок, ничего удивительного. Кто это был, он не успел понять. А когда вновь посмотрел на Ибо, тот уже отвёл взгляд, направляясь в гримёрку.

***

«Палево… По полной…»       Ибо это прекрасно понимал. Но сейчас ему было всё равно. Хотелось забить тот самый болт − на весь окружающий мир. И вылететь в ту самую трубу или ещё куда подальше. Неважно уже.

***

      Уснуть не получалось − лицо и взгляд Ибо, постоянно всплывая перед мысленным взором уже в сотый раз, напрочь лишили Сяо Чжаня такой возможности. Хотя и до этого скрывать чувства и желания с каждым днём становилось всё труднее. «Любовь» на камеру помогала, если так можно вообще назвать, выпустить пар. С одной стороны. С другой − изображать то, чего как бэ не должно быть, но в реале есть… Люблю, но пусть все примут это за игру… На корм фанатам. И не придерёшься, вроде − хороший актёр. Тихо воющий ночами в подушку. И это уже сколько длится… Есть ли конец, предел? И каким он должен быть?.. И будет ли − таким?..       …Рука сама потянулась к лежавшему на тумбочке телефону. «Не знаю, какого я щас творю…»       Но он точно знал, что если сейчас не сделает этого, то… Не хотелось думать, что именно «то». Довольно уже раздумий. И так же точно он знал и чувствовал, что должно и может произойти, окажись они с Ибо этой ночью вдвоём в номере. И впервые появилось ощущение сожаления от кучи потерянного времени. И жгучее желание наверстать упущенное.

***

      Ибо лежал в своём гостиничном номере, раскинувшись на кровати и молча разглядывая тёмный потолок. Сон не шёл. Не впервой. Однако сегодняшняя, такая реалистичная горячая галлюцинация во время съёмок настолько выбила его из колеи, что сейчас даже глаза сомкнуть не получалось. И мыслей толком не было в голове. Вернее, их вытеснили тоска, желание и боль, словно заполнившие собой всё пространство вокруг. Но привычные уже ночные слёзы тоже не шли. На них просто не осталось ресурсов.       Неожиданно мигнул экран телефона. Сообщение. Вздрогнув от предчувствия − безумного, но в равной степени желанного, он открыл мессенджер. Боги… Сообщение от Чжань-гэ. Чего он хочет − сейчас, ночью?.. Отдал бы что угодно, лишь бы желания совпали… «Ибо, ты спишь?»       Аж руки задрожали. И глаза вновь предательски защипало. Несколько мгновений − и пальцы сами набрали ответ. «Нет».       Следующее сообщение пришло почти сразу. Словно именно его и ждали. «Я могу зайти?»       Нет, он не спит, это реал. Ещё раз вглядевшись в экран телефона, Ибо ответил лишь «да» и откинулся на подушку, пытаясь унять колотящееся сердце.       В дверь аккуратно и негромко постучали. Сердце в груди запрыгало так, словно вознамерилось вырваться наружу. В идеале хорошо бы прямо в руки тому, кто сейчас постучался. Бросив телефон на кровати, Ибо почти кинулся к двери, чуть не споткнувшись по дороге о ножку стула. Открыл дверь. Вновь эта встреча взглядов, словно в самую глубину души. − Ибо, я… хотел… по… − заплетающимся от волнения языком почти прошептал Сяо Чжань, но договорить ему не дали.       Не раздумывая ни минуты, просто на инстинкте Ибо схватил это мнущееся от смущения обожаемое чунцинское чудо за футболку и затащил в номер, не забыв при этом тут же закрыть дверь. Безопасность никто не отменял. − …говорить… − выдохнул Сяо Чжань, почти теряя остатки самообладания. − Только это?..       Лица обоих уже оказались совсем рядом − их отделяли друг от друга каких-то несколько цуней, и при каждом произносимом слове ощущалось горячее дыхание, опаляющее кожу. − Не только…       Раздумывать ещё о чём-либо уже вряд ли был смысл. «Хватит… Сейчас или никогда…»       Как в той галлюцинации − днём, во время съёмок − всё повторилось. Мгновение − и гэ-гэ в самых крепких объятиях. Ещё миг − и их губы слились в таком жадном, всепоглощающем поцелуе, что мир вокруг в мгновение ока растворился.       Время − величина непостоянная, что бы там ни утверждали светила науки всех времён и народов. Оно умеет и замедляться, и ползти, как улитка, и бежать, и даже выключаться − смотря чем занимаешься. А ещё где и с кем. Поэтому сколько его прошло точно, пока они целовались, как сумасшедшие, никто бы из них не сказал. − Ди-ди-и… − кое-как оторвавшись, наконец от желанных губ, почти на пределе прошелестел Сяо Чжань. Сложно что-то выговорить членораздельно, когда твой рот терзают столь крышесносно, при этом ещё и впечатывая в стену с такой силой, что спину начинает ломить. − М-м-м?.. − лишь промычал в ответ желанный «лоянский комар», давно уже окрещенный так про себя.       Потому что уже сто лет, кажется, хотелось, чтоб его вот именно так и засосали. Не ему одному. И в шортах сразу всё повставало − у обоих, добавляя горячих ощущений. И спрашивать ещё что-то не надо. Вместо этого Ибо притёрся к Сяо Чжаню ещё сильнее и подтолкнул его собою вглубь комнаты. − В душ не нужно?.. Я уже был… − хрипло выговорил Сяо Чжань уже на кровати, пока они стаскивали друг с друга мешающую одежду. − Мгм… − промычал Ибо в поцелуй и кивнул. «Смазка и презервативы есть − не зря всё ж надеялся на чудо… Счастье иногда материализуется…»       Последняя внятная мысль − и Ибо вновь припал поцелуем к желанным губам гэ-гэ. Но этого было мало. Дико мало. Хотелось ощущать горячие руки на своём теле, и не только руки. Хотелось его всего.       Градус в помещении зашкаливал так, что кондиционер, кажется, уже не справлялся.

***

      Короткая летняя ночь может стать длинной. Когда теряется счёт времени. И когда понимаешь, что такого ещё ни с кем не испытывал. Когда безумное желание, наконец, находит выход. Не просто телесная страсть, когда чувствуешь единение не только тел, но и душ.       Ибо сдерживал себя, стараясь делать всё как можно мягче и нежнее, потому что причинять боль близкому человеку не хотелось абсолютно. И в то же время он боролся с желанием накинуться на обожаемого гэ-гэ так, чтобы тот забыл обо всём на свете. Хотелось, что называется, засадить по полной. Вторгнуться до основания в мягкие стенки, чувствуя, как содрогается любимый. Как вскрикивает от вторжения − сначала, а потом стонет, умоляя о пощаде, как слёзы боли и страсти появляются на глазах и стекают по щекам. И как он снимает их своими губами. От этого вообще может снести крышу по полной. И сносило, не раз − в воображении. Однако он не хотел так рисковать.       Впрочем, обожаемый гэ-гэ, похоже, совсем не возражал против «пожёстче». Смазка сделала своё дело, и проникновение не оказалось таким уж болезненным, как предполагалось. Почувствовав Ибо внутри себя, Сяо Чжань покрепче обнял его своими умопомрачительно длиннющими ногами и требовательно качнулся навстречу. − Ди-ди... сильнее… хочу…       Сильнее так сильнее − кто б спорил в данной ситуации. Ибо дважды просить уж точно было не нужно. А вот всё происходящее − это как раз именно то, что и было нужно. Уже давным-давно. Движения, то ускоряющиеся, то замедляющиеся, и доводящие этим почти до исступления, попадание по простате, от которого взрывается фейерверк ощущений, поцелуи в губы, в нос, в щёки − во всё, что попадается под жаркий рот… Растворившийся в небытие мир вокруг кроме двоих, измученных тоской, чувствами и страстью… Сдавленные крики, переходящие в стоны − краем сознания понимаешь, что это гостиничный номер и нельзя шуметь и афишировать… Хотя хочется орать в голосину. Но, дай Бог, ещё наверстают… И взрывной пик наслаждения, когда самый сексуальный пресс в мире оказывается достойно забрызганным, и ты умудряешься от него не отстать, а сознание почти выключается и забываешь, как дышать.

***

      Дыхание медленно возвращалось в норму, а сердца постепенно снижали свою бешеную свистопляску. Тепло тела рядом успокаивало. Ибо нежно провёл пальцем по щеке СВОЕГО гэ-гэ, и тот открыл глаза. Это и было то, о чём он столько мечтал − открыть глаза и встретиться взглядом с любимым. Мечты имеют обыкновение сбываться.       Некоторое время они молча смотрели друг на друга, просто купаясь в этой нежности взглядов. За окном ещё не рассвело. Ночник на тумбочке был убавлен на минимум. А любимого человека было до одури мало. − Ещё темно… − заметил Ибо, целуя ту самую лядскую родинку под нижней губой Чжань-гэ, которая заставляла фанатов млеть, а его самого − «хлебать уксус», выражаясь языком новелл, и сходить с ума от страсти одновременно. − Продолжить время есть… − в тон ему отозвался Сяо Чжань.                                    При этом обожаемый заразюк так шало сверкнул коронным взглядом, сносящим башни всем черепашкам и поклонникам их пары, а его чувственный рот так зазывно приоткрылся, что Ибо ничего не оставалось, кроме как добавить: − Какой у меня ненасытный гэ-гэ… − Ну ты ж не думал, что оно будет только раз? − притворно удивился Чжань-гэ, сияя своими и без того самыми прекрасными глазами. − Чего?.. − подыграл ему Ибо.       А про себя подумал: «Любовь моя, меня на роль Лань Чжаня не напрасно выбирали…»

***

      На дневном интервью Ибо с упоением рассказывал о сложностях съёмок, а Сяо Чжань просто пытался усесться поудобнее. Причём пытался так, чтоб это не было слишком заметно. Похоже, они вчера немного переусердствовали. Но когда их взгляды встречались, Ибо с лишь одному ему известным пониманием и нежностью смотрел на гэ-гэ, прекрасно догадываясь, ПОЧЕМУ любимому неудобно сидеть. При этом оба на секунды выпадали из реальности, заставляя фанатов таять от восторга. А в головах у обоих проскакивали горячие картинки прошедшей ночи, отражаясь в глубине взглядов и заставляя ту самую неподдельную химию разлетаться на весь фансервис и за его пределы.       Ведь химия на то и химия, что она настоящая. Тем и привлекает. Чувства сыграть можно. Химию − никогда.