Свидание со смертью

Вне игры. Малфой проснулся. Гермиона не могла поверить своим глазам. Он сидел прямо и смотрел на нее. Его глаза пригвоздили ее к месту, из-за чего ей было трудно двигаться, хотя он и не удерживал ее. — Убирайтесь. Вон. Вы оба, — резко сказал Малфой. — Пойдем, — сказал Блэкхит Гермионе, поднимая ее с кровати Малфоя. Малфой крепко стиснул челюсти, когда руки Блэкхита обхватили плечи Гермионы. Гермиона двигалась словно в трансе, не в силах оторвать взгляда от Малфоя, который действительно был жив. Жив…жив. — Разве нам не следует провести обследование? — Спросила Гермиона, искренне обеспокоенная тем, что Малфой может ускользнуть в одно мгновение, если она потеряет его из виду. — Если эта грязнокровка останется здесь еще хоть на секунду, я сообщу о ней властям, — предупредил Малфой Блэкхита. Блэкхит еще раз подтолкнул Гермиону локтем, что, наконец, заставило Ее пошевелиться и перестать пялиться на Малфоя. Когда они ушли, он позвал эльфа и отправил новость матери Малфоя, в то время как был назначен какой-то целитель с задачей убедиться, что он не умрет снова в ближайшее время. Блэкхит не сказал больше ни слова, пока они не добрались до каминной гостиной. — Что происходит? — Кирби спросила его. — Он в сознании, — сказал он. Гермиона склонила голову набок, глядя в спину Блэкхита. То, как он больше не разговаривал с ней, как он вел себя в поместье с тех пор, как Малфой вернулся, как он просто прошел мимо Кирби, даже не узнав ее, — он казался другим, изменившимся . Ее пальцы нервно теребили подол мантии. Воздух в гостиной приобрел странный привкус, он вибрировал, и по коже у нее побежали мурашки. — Значит, мы возвращаемся назад? — Спросила Кирби. — Отвези ее в больницу, — приказал Блэкхит, пренебрежительно махнув рукой. У Гермионы свело живот. Она надеялась, что ее поездки в поместье продлятся дольше. Мысль о необходимости возвращаться в ту же камеру, в те же коридоры, в тот же лифт и в то же больничное крыло, вероятно, до конца своей жизни, была невыносимой. Она не могла вернуться назад. Не после того, как почувствовала мягкий аромат весны, не после того, как почувствовала дождь с небес на своей коже, не после того, как увидела своих друзей в воспоминаниях Малфоя. Им пришлось бы убить ее, чтобы вернуть туда. — Я не пойду, — услышала Гермиона свой голос. Они оба удивленно повернулись к ней. — Что ты только что сказала, грязнокровка? — Кирби зашипела. Ногти Гермионы вонзились в ее плоть, когда она сжала кулаки. — Я не пойду, — повторила Гермиона, на этот раз с уверенностью в голосе. Кирби сделала шаг к Гермионе, ее глаза сузились, а лицо исказилось злобной усмешкой. — Для меня будет честью закрыть за тобой дверь камеры. И чтобы убедиться, что ты знаешь, где твое место, я дам тебе немного времени подумать о твоей ошибке. Может быть, я оставлю тебя гнить несколько дней? Или, может быть, месяц? — Кирби угрожала ей, подходя все ближе. — Я тебя не боюсь, — прошипела Гермиона, тоже делая шаг к ней. Внутри Гермионы вспыхнуло неистовое пламя, поток сил, требующий освобождения. Оно извивалось и лизало ее нервы, от этого у нее перехватывало дыхание и дрожали руки. Ее магия умоляла высвободиться, ей нужно было сбежать от Гермионы, иначе она вырвалась бы наружу. — Тебе лучше бояться меня, или я заставлю тебя заплатить! — Кирби закричала. — Я достаточно заплатила тебе, Блэкхиту, Малфою и всем другим пожирателям Смерти, которых я исцелила — без меня ваше сообщество было бы вдвое меньше, чем сейчас, — сказала Гермиона, делая еще один шаг. — Какие ужасы ты хочешь обрушить на меня, чего еще не сделала? Все эти ночи я вглядывалась в темноту, думаешь, у меня осталось что-нибудь, чем можно мучить? Горький смешок вырвался у Гермионы. — Ты грязная, извращенная мерзость! Ты думаешь, нам небезразличен кто-то вроде тебя? — Кирби вытащила палочку и направила ее в грудь Гермионы, всего в нескольких дюймах между ними. — Авада Кед… Прежде чем Кирби успела закончить «Непростительное» , Гермиона прыгнула вперед, обезоруживая Кирби в процессе. Глаза охранницы расширились от шока, но прежде чем она успела отреагировать, Гермиона схватилась одной рукой за голову, а другой закрыла рот охраннице. Сбитая с толку, палочка вырвалась из-под нее, когда Кирби пыталась стряхнуть Гермиону, царапая ее. Руки Гермионы становились все горячее и горячее, когда она сжимала голову Кирби между ними, ее ярость не давала Кирби возможности освободиться, и с драматическим шипением и яркой вспышкой невидимая сила оторвала их друг от друга. Обе упали на пол с громким стуком. Гермиона отползла в другой конец комнаты, пока не почувствовала стену позади себя. Кирби оттолкнулась от пола, ее голова была низко опущена, пучок растрепан после предыдущей борьбы, пряди грязных светлых волос падали ей на лицо. Лицо без рта. Гермиона ахнула, когда увидела, какой хаос учинила. Челюсть Кирби дернулась, и с паническим осознанием она вскинула руки к лицу, ища отсутствующие губы. — Браво, — прервал её Блэкхит, вставая между ними и драматично хлопая в ладоши. — Посмотри на это! Ты способна на большее, чем я думал, — сказал он Гермионе. Он осмотрел Кирби, которая умоляла о помощи с умоляющим выражением в глазах. — Спасибо, что наконец-то заткнула эту тварь. — Он провел кончиком палочки под подбородком Кирби. — Она такая раздражающая. Яркий зеленый свет озарил комнату, когда из его волшебной палочки вылетела молния. Гермиона в ужасе наблюдала, как жизнь покидала Кирби в течение секунды. Тело Кирби упало на землю, как мешок с картошкой. — Расслабься, милая. Только не говори мне, что ты не хотела сделать это сама, — промурлыкал Блэкхит, сверкнув зубами, когда улыбнулся ей. Волосы на затылке Гермионы встали дыбом, когда осознание поразило ее. Она вскочила на ноги, готовясь бежать. Фигура Блэкхита казалась шире и более устрашающей, чем когда-либо. Каждое движение было плавным и просчитанным. Как тигр, подстерегающий свою следующую жертву. — Что теперь будет? — Спросила Гермиона, пытаясь придумать способ избежать неминуемой опасности. — Мы забираем ее с собой, и ты, мой маленький некромант, воскресишь ее из мертвых, как ты это сделала с мальчиком. — Ты не можешь говорить серьезно, — произнесла она, спотыкаясь о стену, пытаясь убежать от него. Его ответом была улыбка, которая не коснулась его глаз. Тигр был готов к нападению. — Не подходи ближе! — В отчаянной попытке предупредила Гермиона. — По-другому это не закончится. — Он загнал ее в угол. Она почувствовала стену позади себя, потому что между ними больше не было места. — Я убью тебя, Блэкхит, — пригрозила она. — Ты можешь попробовать, — сказал он и поднял руку без палочки. Его глаза сузились. Внезапно страх Гермионы исчез. Все исчезло. Боль, гнев, печаль — все, что делало ее тем человеком, которым она была, исчезло. Мягкий, похожий на вату слой окутал ее, и внешний мир стал тише. — Иди ко мне, — прошептал он. Не раздумывая, она подошла к Блэкхиту. Они стояли всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Она чувствовала, как его теплое дыхание ласкает ее кожу. Она знала, что это должно было вызвать у нее отвращение, но никак на это не отреагировала. — Поклонись, — приказал он. Ее тело повиновалось мгновенно. Она даже была рада последовать его примеру. — Ты не сможешь победить меня, — удовлетворенно сказал он. — Возьми тело Кирби с собой, мы возвращаемся. Она встала и подняла тяжелую женщину на руки. Ее мышцы подергивались и напрягались, но проклятие не позволяло ей отпустить ее. Они вернулись в тюрьму, где он отвел их в холодную комнату. — На стол, — он жестом велел Гермионе опустить Кирби. Она почувствовала, как напряжение спадает, но это не имело значения, потому что вообще ничего не имело значения. Для нее все это было просто облачной, искрящейся свободой. — Ты следующая, на пол, — скомандовал Блэкхит. Гермиона легла на холодную землю. — Еще раз, что это было? — спросил он чересчур нетерпеливо. — Ах да. Arresto Corum. Ее сердцебиение замедлилось, как и всего несколько дней назад. Но на этот раз она действительно возбужденно пошевелила пальцами ног, зная, что ее ждет. Она подумала, что больше никогда сюда не захочет возвращаться. Она решила, что не вернется. — Arresto Corum.

***

Мягкое белье и тяжелое одеяло окружили ее, когда она моргала, прогоняя сонливость. Золотистый солнечный свет лился в спальню девочек. Гермиона растянулась на своей кровати и вздохнула. Она поняла, что находилась под проклятием Империус, когда умерла. Блэкхит превратил ее в свою марионетку, даже глазом не моргнув. Наконец-то она покинула это ужасное место. Предполагалось, что она будет искать Кирби, но она решила, что это безнадежное дело. Поверх ее одеяла произошло внезапное движение, теплое существо удобно устроилось у ее ног. Она села и улыбнулась. — Привет, Живоглот, ты скучал по мне? Кот-полуночник начал мурлыкать. Она провела пальцами по его длинной шерсти. — Скажи мне, как ты умер? Он шлепнул ее по руке своим длинным хвостом, как бы говоря, что ей не позволено задавать такие ужасные вопросы. В конце концов, они были в загробной жизни. Это больше не имело значения. Живоглот долго не задерживался. Он встал с кровати и вытянул ноги, затем посмотрел на нее. — Нет. — Гермиона покачала головой. — Мне некуда идти, и я не ухожу. — Мяу, — сказал он, полный неземной мудрости, которая, к сожалению, не переводилась на человеческий язык. Ей не нужно было переводить, поскольку она знала, чего он от нее ожидал. Он подождал, пока она встанет и последует за ним вниз по лестнице в гостиную. Спускаясь к уютному месту встречи студентов Гриффиндора, она позволила своим пальцам скользить по холодной каменной стене. Она была поражена, что так много чувствовала, будучи мертвой. Шероховатая поверхность каждого кирпича, из которого была сложена лестница, была слегка шероховатой, но она не возражала. Воздух был тяжелым от сладкого запаха, который был таким знакомым. Огонь, старая мебель, чернила. Это была любопытная мысль, но ей было интересно, оказывались ли другие люди в своих любимых местах после смерти. Было еще более любопытно думать, что Малфой любил Хогвартс так же сильно, как и она, и что им пришлось делить замок в загробной жизни — пусть даже всего на несколько минут. Когда она дошла до последней ступеньки, она увидела кого-то, сидящего на диване перед камином. Она могла видеть только его спину, но его черные, растрепанные волосы сказали ей, кто именно ее ждал. Слезы мгновенно потекли по ее лицу, собираясь под подбородком и капая на свитер. — Гарри? Он обернулся, и улыбка осветила все его лицо. — Гермиона! Он встал и обошел диван, чтобы крепко обнять ее. Если бы она уже не была мертва, это объятие стало бы для нее концом. — Гарри, мне так жаль, — пробормотала Гермиона. — Почему жаль? — Он отстранил ее, чтобы посмотреть на нее. — Я не остановила его. — Гермиона, ты ничего не могла сделать, чтобы остановить его. — Но я даже не пыталась! — У нее вырвался крик. Гарри обнял ее еще раз. — Тебе нужно идти. — Он вздохнул. — Что? — Еще не пришло твое время. — Откуда ты знаешь? — Я просто… знаю. — Он улыбнулся. — Я не могу вернуться. Я не хочу. Сейчас мир жесток, Гарри. Даже более жесток, чем был раньше. — Гермиона, которую я знал, никогда бы не покинула такой мир без хорошей борьбы. — Этой Гермионы больше нет. — Я так не думаю. — Гарри, пожалуйста. Даже если бы я вернулась, меня бы пытали или убили за то, что я не привела с собой одного из Пожирателей Смерти. — Зачем Пожирателю Смерти быть здесь? — Малфой тоже был здесь. Почему бы и нет? — Это ты мне скажи, Гермиона, — усмехнулся он. — Что это? — Гермиона не смогла удержаться от улыбки, услышав его чудесный смех. — О, ничего. У тебя все получится, как всегда. Гермиона почувствовала тянущее ощущение. Блэкхит уже работал над ее сердцем, чтобы оно снова забилось. — Гарри, не дай мне уйти! — Остерегайся фальшивого, тогда ты будешь свободна, — сказал он. — О чем ты говоришь? Притяжение усилилось. Она посмотрела вниз и обнаружила, что ее руки уже начали исчезать. В ужасе она подняла их, но ее руки уже исчезли. — Гарри! — закричала она. — Не бойся. Ослепительный свет заставил Гермиону зажмуриться.

***

Воздух вокруг нее изменился, он наполнил ее легкие, как чужеродный яд. Ей было трудно вдыхать и выдыхать его, не кашляя. Ее сердце бешено колотилось в груди, пытаясь запустить все заново. Блэкхит подняла голову и прижала пузырек к губам. — Пей, — сказал он, и Гермиона сделала, как ей сказали. Не потому, что она все еще была под проклятием Империус, а потому, что она была в панике. Зелье подействовало с такой силой, что ей показалось, будто ее кровь наполнилась электричеством. Она закашлялась еще сильнее из-за ощущения жжения в горле. Она посмотрела на него заплаканными глазами. — Мое фирменное блюдо, зелье, восполняющее смерть. Ты вдохновила меня после своего первого путешествия на ту сторону, — с гордостью объяснил Блэкхит. Он встал и осмотрел Кирби, которая все еще лежала там, как рыба во льду на рынке. Ее глаза расширились и остекленели. — Скажи мне, Грейнджер. Почему ты не привела ее обратно? — Ее там не было, — ответила она, наконец отдышавшись. — Почему? — Я не знаю, я не смогла ее найти. Он рассеянно кивнул. Гермиона была удивлена, что Блэкхит сразу ей поверил. Должно быть, он думал, что она все еще под его проклятием. Или он пытался обмануть ее еще раз? — Разочаровывает. Я думал, от тебя будет больше пользы, — сказал он, глядя на труп. — Твой новый охранник ждет снаружи. Уходи. Как только Гермиона обернулась, он удержал ее. — Пока я не забыл, тебе нужно закончить дневник. Я хочу, чтобы ты снова все записала. На этот раз правду. Он сунул ей в руку маленький блокнот, затем отвернулся, чтобы занять место за рабочим столом. Гермиона вышла из холодильной камеры. Новый охранник немедленно заковал Гермиону в кандалы. Холодный металл угрожающе щелкнул вокруг ее запястий, затем он запечатал их волшебной веревкой. Она чувствовала себя так, словно заново переживала свой первый день в тюрьме.

***

После того, как ее вернули в больничное крыло, она работала несколько часов. Она знала, что к тому времени, когда ее вернули в камеру, уже был вечер. В ней было заложено знание тюремного ритма, даже после двух дней посещения поместья она могла это почувствовать. Она открыла дневник и обнаружила, что страницы очищены. Блэкхит проверял ее. По крайней мере, она запомнила его и могла записывать все так же, как в первый раз. Когда дело дошло до новых воспоминаний, которые он еще не читал, она не сильно отклонилась от первых пересказов. Это должно было выглядеть как естественное продолжение. На следующий день новый охранник отвез ее обратно в больницу и конфисковал блокнот. Это был последний раз, когда она его видела. Гермиона надеялась, что Малфой сообщил Рону и Джорджу об их встрече. Ночью она лежала в своей постели, представляя, как мог бы развернуться разговор между ними. Они ссорились, но затем становились серьезными, составляя план, как вызволить ее из тюрьмы. Появлялись ее спасители, и она была бы свободна. Она могла бы помочь им в будущих миссиях. Она продолжала придумывать сценарии, пока ее веки не отяжелели. В своих снах она стояла на поле с тысячами одуванчиков, а дождь лил так, что она плыла в непроглядно-черном океане. Она снова слышала голос Малфоя, приветствующий ее. А потом она просыпалась и понимала, что все еще находится в своей камере. Проходили дни, и даже больше дней, но за ней никто не приходил. Она думала о побеге, но каждый придуманный ею план заканчивался проблемой. Она не знала, где находится, она не знала, через скольких людей ей придется пройти или как она выберется из тюрьмы в безопасное место. Ее рациональность не позволяла ей делать что-либо непреднамеренно. Если ее побег должен был увенчаться успехом, ей нужно было собрать всю возможную информацию. Что она и сделала. Каждый день она слушала, как охранник шепотом рассказывает другим, что они пересекали дорогу по пути в больницу и обратно. Она искала подсказки о том, где находилась камера. В тех редких случаях, когда охраннику приходилось идти другим путем в больничное крыло, потому что им нужно было забрать кое-какие зелья, она пыталась выглянуть в любое окно, которое попадалось ей на глаза. Ей нужно было точно знать, где находится тюрьма, но там почти не на что было смотреть. И так она ждала и надеялась. Когда 729-й день подходил к концу, она лежала в своей постели и думала о своем разговоре с Гарри. Она понятия не имела, что он имел в виду, когда сказал, что ей нужно остерегаться фальшивого, чтобы освободиться. Но она знала, что это ключ ко всему. Чего Гермиона не знала, так это того, что это будет ее последняя ночь в холодной и темной клетке.