Надгробное сечение

Пустота — самое сжирающее чувство на свете. Что же мы о нем знаем? Оно приносит боль. А еще что? Оно отбирает желание наше на существование. Что же еще? Оно становится нашей частичкой жизни, пробирается в разум, вплетается в него своими корнями и руководит им. Медленно, но верно убивая. Почему так больно жить , зная о том, что любой может заставить тебя опуститься на дно, бесконечно насмехаясь, отбирая самое дорогое. Ты можешь вечно сидеть в темноте, держа в руке нож — он уже успел затупиться, на нем виднеются брызги крови, которые когда-то вонзались в кожу, а капли превращались в поток жидкости от жгучих ран. Они соединяются в ручей, который остановить уже не в силах, ты слышишь в тишине их падение на пол. Они отбиваются в сознании волнами бушующего моря у берега и единственное, что можешь сделать — больно зажимать новые дыры своей моральной пустоши, сдавленно шипя, возможно, скорбя. Воспоминания терзают хуже холодных оружий. И снова что-то миллионы раз разрезает мозг на части, ищет того паразита, что засел в голове, пытаясь вырезать из жизни. Но уже поздно, ох, слишком поздно. Мозг отравлен и уже ничего его не сможет спасти. — Правда, Урума Сюн? — С насмешкой Кю подходит к телу. Безжизненное, холодное — такое оно сейчас. Под руками растеклись лужи запекшейся темной, бордовой жидкости. Из безжизненной плоти уходит прошлое, разрывавшее всего его на части на протяжении стольких лет. Он не смог. Холодные губы более никогда не разомкнутся, не прошепчут слова ненависти. И Шигоку этим пользуется, касаясь замерших уст, заключая их в посмертный поцелуй. Эксперимент окончен.