Worm

      Се Лянь неторопливо возвращался домой после тяжёлого дня. День и правда вышел непростым. Он очень устал и больше всего сейчас хотел вернуться домой под бочок к Сань Лану, свернуться комочком и крепко уснуть.       В этот день Мусорное Божество избавляло жителей деревни Водяных Каштанов от демона, мешающего людям спать. Тяжёлым и утомительным в этой истории было то, что вместо того чтобы сражаться с демоном, оно в своей манере полдня пыталось его уговорить. Это была очередная попытка подружиться с демоном и обойтись без рукоприкладства. Се Лянь всё болтал и болтал обо всём — о добре и зле, о людях, о смысле жизни, о Призрачном Городе. Как ни странно, последний аргумент всегда оставался рабочим и действенным, поэтому оставшуюся часть дня он за шкирку тащил демона в это «Потрясающее место, от которого любой демон и небожитель будет в восторге».       Сейчас же, возвращаясь в храм Водяных Каштанов, он почувствовал тоску по своему мужу. Мысли всё возвращались к Сань Лану, к его завораживающей взгляд улыбке, к его низкому голосу, нежно произносящему «Гэгэ». Осознав это, Се Лянь покачал головой. Сань Лан слишком сильно его разбаловал. На протяжении восьмисот лет он привык к одиночеству, не видел в нём ничего странного, даже наоборот, оно казалось ему целебным, успокаивающим.       Вот только с появлением Хуа Чэна в его жизни Се Лянь больше не хотел мириться с этим. Особенно после того удручающе долгого года, когда Сань Лан покинул его, рассыпавшись на тысячи бабочек. Се Лянь больше никуда не хотел его отпускать, боясь, что тот просто исчезнет. Да и, наверное, была причина намного проще — муж окрасил его мир цветными красками, и теперь он попросту не мог выбросить его из головы.       Он также знал, что Хуа Чэн чувствует то же самое. В его голове возникла картина, где тот сидит за столом в храме Водяных Каштанов и удручённо вздыхает, точно так же скучая по супругу. Се Лянь немного мечтательно улыбнулся и ускорил шаг в ожидании долгожданной встречи.

***

      Ещё только подходя к храму, Се Лянь почувствовал неладное. Что-то ощущалось иначе, чем в последние несколько месяцев. Странное ощущение настигло его, и сердце невольно сжалось от тревоги.       Войдя во двор храма, Се Лянь понял, что было не так. Здесь было слишком тихо. Сань Лан умел быть тихим и бесшумным, но в уютной домашней обстановке предпочитал вести себя более человечно и не сковывал свои движения.       Плечи Се Ляня непроизвольно поникли. Наверное, у Хуа Чэна появились очень срочные градоначальские дела. Такое случалось нечасто, потому что обычно именно Се Ляню приходилось чуть ли не уговаривать мужа пожалеть бедного Инь Юя и не сваливать на него всю работу.       Но ничего не поделаешь. Хуа Чэн ждал восемьсот лет, и он подождёт.       В некотором недовольстве, что его не поставили в известность, Се Лянь поджал губы и всё-таки вошёл в храм. Первое, что он увидел, — это очевидное отсутствие Хуа Чэна дома. Это было ожидаемо, но Се Лянь всё равно не смог сдержать печального вздоха.       Второе, что он увидел, — это аккуратно сложенная на столе для подношений бумага. Се Лянь, невольно позаимствовав привычку мужа, вопросительно приподнял бровь. Подойдя к столу, он пригляделся. На бумаге было что-то очень непонятное.       Что это такое?

|¯¯ -) |¯¯ -),

/-\ ¦¯¦¯¦ Ь| /\ |-0 |» |/| /\

|» Ь| |\/| 3 |-| <|, 3 ¢ /\ |/| |» Ь| <| |» Ь| /\

_/\_ 0 >|< _/\_ 3 |} Ь| |\/|

¯~| 3 ₽ |} 3: |\/| ¿

      Немного повертев головой, чтобы понять, с какого ракурса смотреть на подозрительные каракули, Се Лянь наконец понял — это иероглифы! Ужасно написанные, корявые, будто курица лапой, но он не мог отрицать очевидное — Сань Лан по-другому не умеет. Это было и смешно, и печально одновременно, но как бы Се Лянь ни учил его, все усилия были насмарку. Он не смог сдержать горестного стона в душе от того, что является настолько плохим учителем. Нужно будет заниматься с Сань Ланом почаще. Если Мэй Няньцин узнает, кто является наставником этого негодника, Се Ляню зададут хорошую трёпку. От этой мысли мурашки пробежали по коже.       Что ж, как бы больно ни было его глазам, Сань Лан оставил ему записку!       Глаза немного посветлели, и он было начал усердно вглядываться в записи, но резко остановился. Была ещё одна странность, которую Се Лянь поначалу не заметил или просто не принял во внимание. В углу листа лежал небольшой дождевой червь.       Он как будто бы хотел что-то сказать или станцевать, но его медлительное тельце не позволяло ему этого, поэтому он просто смотрел на загадочного человека, будто бы знал, что тот делает.       Се Лянь подумал, что вряд ли его положил сюда Сань Лан, и торопливо отодвинул червя в сторону, начав вглядываться в текст.       — Гзгз… Гь… Гяга? — задумчиво бормотал Се Лянь себе под нос.       Он не сразу заметил, что червь вернулся на своё место и отчего-то виновато опустил свою маленькую головку, будто бы это он был виноват в том, что Се Лянь сейчас ломает голову в догадках. Его захотелось пожалеть, поэтому Се Лянь задумчиво погладил червя, насколько это вообще было возможно, не раздавив маленькое тельце.       — О! — Будто что-то разглядев, он прищурился, продолжая поглаживать червячка, — «Гэгэ, а ты л…» льорил… лнреил. люлил… Мм… Любил?       Се Лянь ещё раз пробежался глазами по тексту и замолчал. Судя по первым словам, записка не была похожа на извиняющуюся в том, что нужно срочно отлучиться по князе-демоническим делам.       Это было странно, и Се Ляня ещё больше заинтересовала записка. Больше не озвучивая свои действия вслух, он задумчиво замолк.

***

Гэгэ, а ты любил бы меня, если бы я был дождевым червём?

      Се Лянь очень надеялся, что глаза его подводят, но переведя взгляд на печального червячка неподалёку, он понял, что, к сожалению, нет. Брови его поднимались всё выше, что казалось, ещё немного и они взлетят.       Червь, заметив его взгляд, полный осознания, начал радостно извиваться. В принципе уже понимая, что тут происходит, Се Лянь подавил желание закатить глаза, подобно одному его другу и обречённо вздохнул. Кто бы мог подумать. Нет, серьёзно? Сань Лан? И это Непревзойдённый Князь Демонов, Искатель Цветов Под Кровавым Дождём, держащий в страхе и беспросветном ужасе все три мира? Но всё же, несмотря на весь этот беспорядок, он был рад, что Хуа Чэн никуда не уходил всё это время, поэтому у него сразу же поднялось настроение.       Проблема была в другом — не видя «человеческого» лица демона, он не совсем мог понять, шутит тот, или реально беспокоится о таких пустяках. Ему известно, что у Хуа Чэна большие проблемы с самооценкой и они работают над этим. Он не осмелится сейчас открыто дразнить его, даже если очень хочется.       — Сань Лан, зачем задавать такие вопросы, если ты и так всё прекрасно знаешь? — Он немного устало посмотрел на червячную мини-версию мужа, но подёргивающиеся уголки рта выдавали смех, вот-вот готовый вырваться наружу, — Разве ты сомневался?       Червь наклонил голову в бок, изображая искреннее недоумение.       — Я уже говорил. Ты красив в любом облике. Ну как я могу тебя не любить? — Се Лянь аккуратно посадил Хуа Чэна к себе на ладошки и нежно улыбнулся. — «Главное здесь «ты», а не «какой» ты.»       Он с большой важностью процитировал самого Хуа Чэна, при этом сделав нарочито глупое лицо. Червь, который выглядел невероятно счастливым после первой фразы, дослушав, начал казаться обиженным до глубины души. Се Лянь профессионально проигнорировал его недовольную морду, и, будто задумавшись, добавил:       — Но Сань Лан, червячки не умеют разговаривать. В таком случае, нам с тобой придётся намного чаще заниматься каллиграфией, чтобы мы смогли общаться друг с другом.       После этих слов червь глубоко задумался, будто взвешивая все за и против. Перспектива часто заниматься каллиграфией мало кого обрадует, а Хуа Чэн являлся тем, кто был в ужасе от неё. Именно по этой причине Се Лянь торжественно вручил самую маленькую кисть, которая у него имелась, червячку, чтобы тот взял её в «руку». Он моментально отшатнулся, со страхом смотря на принца, как на врага народа.       Тут, видимо, Се Лянь окончательно напугал Сань Лана, поэтому тот тут же принял истинный облик. Это было немного резко и неожиданно, и получилось так, что Хуа Чэн фактически сидел у Се Ляня на руке. Это никого особо не взволновало — они оба знали, что вес Князя Демонов ничто для сильнейшего бога войны, поэтому они просто остались в таком положении.       — Гэгэ, — Немного жалостливо произнёс Непревзойдённый, а Се Лянь наконец разразился заливистым смехом.       Он хотел ещё что-то добавить, но, глядя на Се Ляня, губы перестали его слушаться и растянулись в нежной улыбке. Всё также посмеиваясь, Се Лянь перехватил Хуа Чэна поудобнее, фактически взяв его на руки. Князь Демонов был очень удивлён, но явно доволен таким раскладом.       — Пора спать, — произнёс Се Лянь, неся свою ношу к циновке. А затем принц внезапно достал одеяло и закатал в него Хуа Чэна. Это было настолько быстро и неожиданно, что тот не успел ничего понять и теперь глупо похлопал глазом.       — Такой червячёк мне нравится намного больше, — Се Лянь с нежностью во взгляде посмотрел на мужа, не удержавшись, однако, от самодовольной ухмылки.       Настала очередь Хуа Чэна рассмеяться.       — Гэгэ такой изобретательный, — Прозвучало это настолько искренне, настолько ярко было заметно восхищение в единственном глазу, что Се Лянь сам невольно засомневался, действительно ли они говорят всего-то об идее завернуть Сань Лана в одеяло.       «Он когда-нибудь перестанет говорить такие вещи?» — Се Лянь невольно смутился и отвернулся. Была уже глубокая ночь, поэтому он начал подготавливаться ко сну. Ну, или профессионально делать вид.       А демон в это время, удобно устроившись, с его фирменной хитрейшей улыбкой решил довести дело до конца.       — Гэгэ, а если бы я навсегда остался червём? Вот прям навсегда, вот что бы ты делал?       Се Лянь ответил таким тоном, будто разговаривал с маленьким ребятёнком:       — Я же уже сказал, занимался бы с тобой каллиграфией.       — А если бы мой почерк был настолько ужасен, что это было бы невозможно?       — Мы будем общаться перестукиваниями. Как военные.       Хуа Чэн ненадолго задумался, а затем вздохнул, признавая поражение. Се Лянь же облегчённо выдохнул.       На этот раз пронесло.