Наука и чувства

Мир вокруг Сенку замер на несчастное мгновение, стоило им выйти на улицу, где уже стоял Ксено, приобнимавший в утешительном жесте Лилиан. Эти чёрные глубокие глаза, смотрящие на весь этот мир с презрением большую часть времени, сейчас выражали слишком многое, чтобы описать одним словом. Горе, ярость, и… Страх. От привычного самодовольного учителя Сенку не осталось и следа. Он был поглощён общим беспокойством с тенью ненависти. Но, казалось, эта ненависть была направлена больше даже на себя, нежели на Асагири, который, по всей видимости, и стал причиной всего происходящего. Хьюстон грустно посмотрел на своего мужа и сделал небольшой кивок в приветственном жесте. Стенли сделал то же самое, подходя к ним ближе и кладя руку на плечо девушки. Всем было слишком тяжело. — И что ты собираешься делать теперь, менталист? — голос Снайдера был резким и слегка угрожающим. Он явно давал понять, что тут не особо много вариантов развития сюжета. Ген, глубоко погруженный в свои мысли, лишь покачал головой, доставая пачку сигарет и поджигая одну. Он сделал глубокую затяжку и прикрыл глаза, пытаясь осознать всю полученную информацию. Чёрт с ним, что он нарушил пару десятков правил гуманизма, абсолютно без разницы, что Сенку на него даже не смотрит, пытаясь успокоиться и принять то, что его парень стал причиной похищения отца. Да даже не имеет значения что будет с ним самим после всего этого. Сама идея просто прийти туда, где его ждёт с десяток головорезов и мерзавцев, уже звучала как план, на который можно было рассчитывать. Но, зная с кем они имеют дело, полагаться на добросовестное освобождение Ишигами старшего из плена после выполнения условий, было глупо. Поэтому план «Б» был просто необходим. — Ну, допустим, он придёт туда, тем самым выполнив их условия, но где гарантия, что Бьякую отпустят? — Сенку, казалось, наконец вышел из своих мыслей, включая рациональное мышление. — Да и отпускать туда Гена одного, на растерзание этим мерзавцам, я желанием не горю. Сенку осторожно взял за руку Гена и подошёл к остальным, принимая на себя ударную волну слез Лилиан, которая теперь обнимала их двоих. Этой даме было труднее всех, ведь именно она была здесь, всё узнавала и искала мужа, пока остальные были лишь на пол пути. Судя по её заплаканным глазам и тёмным синякам под ними, она не сомкнула глаз с того момента, как Бьякуя не вернулся домой в привычное время. Что ж, осуждать её никто здесь не собирался. — Так может это всё будет расхлёбывать главный виновник торжества? — остервенелый голос Ксено звучал надломлено, как будто он сам был готов начать истерить в любую секунду. Это было до невозможности необычно. Поняв, что его слова звучат совсем не так устрашающе, как ему бы хотелось, Хьюстон лишь положил голову на плечо Стенли, пытаясь вернуть остатки самообладания. — В любом случае, мы даже не знаем где они сейчас находятся. — Вот это-то как раз нам известно, — Ген задумчиво сделал ещё одну затяжку. — Это заброшенный склад на окраине города. Там у них своеобразная банда, где долгое время главарём был… — он запнулся, не в силах произнести даже имени того, чью жизнь когда-то забрал. — В общем, идея до безумия проста, но нужно придумать, как нам точно вытащить Бьякую-сана. — И тебя. — Сенку, — Ксено оценивающе его оглядел. — Думаю, нам стоит первоначально позаботиться о невинных жертвах, а уже после о тех, кто во всём этом виноват. Всё-таки, этот кошмар начался из-за него. — Ксено! — кажется, даже Лилиан уже поняла, что ситуация становится максимально абсурдной, раз нашла в себе силы выпрямиться и гневно посмотреть на профессора, смахивая остатки слёз. — Я всю дорогу слушала об этой истории и пора тебе признать, что нельзя винить человека за один проступок, который даже ошибкой назвать нельзя! Ты слышал что-нибудь о самообороне? А если бы ты был на его месте, не поступил бы так же? Казалось, в этот момент мир снова решил остановиться, но теперь уже для Ксено. Он широко распахнул глаза, пытаясь всё-таки найти аргументы против слов девушки. Разумеется, Лилиан была права. Разумеется, он лишь пытался уберечь своего нерадивого ученика от опасности. Разумеется, он поступил бы так же. Но только вот сутью его презрения, которое он выплёскивал смертоносным ядом на Асагири, была лишь боязнь, что Сенку причинят боль. И что менталист решил позабавиться ради своей выгоды, разумеется. Но, судя по всему, ему стоит задуматься над своими домыслами, как только весь это кошмар закончится. — Ладно, допустим, — Ксено поднял руки в примирительном жесте и выдохнул, пытаясь дать понять всем, что он готов вести рациональные беседы без предвзятости к одному конкретному человеку, — Мы знаем время и место. Возможно, мы даже знаем, кто там будет, — он перевёл взгляд на Асагири, который ему кивнул. — Отлично. Думаю, Бьякую они держат там, ну, по крайней мере, надеюсь на это. У них нет больше никаких мест, где они могли бы прятать заложников, менталист? Вот теперь их беседа приобрела более весомое значение. Они пытались полностью узнать об этой группировке, которая называла себя «Бандой семьдесят два», буквально всю информацию. Стенли сделал пару звонков и подтвердил, что почти все люди, которых назвал Ген, раньше состояли в этой банде или же тесно общались с главарём. Так же, почти все они вышли на свободу с разницей в пару лет и пропали с радаров спецслужб, не совершая ничего противозаконного. В последний раз пара людей из их компании были замечены по уличным камерам видеонаблюдения в районе, где находился тот самый склад. Они заезжали в грузовике в одно из зданий комплекса и больше никто не выходил и не выезжал. Как только вся информация была получена и подтверждена, пришло время разрабатывать «План X», как его называл Ксено. Они сидели в огромной гостиной четы Уингфилд-Снайдеров, придумывая разные идеи и, через несколько минут обсуждения, отметая их. Оставалось ровно 30 часов до того момента, как Гену придется отправиться в логово преступников, что только сильнее удручало и нервировало, перекрывая потоки всех адекватных мыслей. Лилиан напоили успокоительным и уложили спать, так как эта женщина продолжала плакать на протяжении всего того времени, что они были вместе. Ишигами невольно задавался вопросом, каким образом в организме этой девушки было столько воды, что позволяло ей, на протяжении такого долгого промежутка времени, лить слёзы. Ген, пытаясь проявить все свои навыки психолога, всё время был рядом, поддерживая и успокаивая. Именно он уговорил её выпить лекарство и отдохнуть, так что теперь Вайнберг глубоко спала в дальней комнате. — Ощущение, что мы ходим где-то рядом. Ответ будто лежит у нас перед носом, — Сенку устало потёр переносицу, принимая кружку кофе, которую ему протягивал Ген. — Чёрт, ну бред какой-то! — Мнё нравится идея привлечь военных и просто устроить облаву, но велика вероятность, что мы подвергнем опасности Бьякую, — Ксено сделал глоток своего кофе, который был такой же чёрный и горький, как и его душа. — Мы, конечно, привлечём спецслужбы, но основная работа дожна быть выполнена с ювелирной осторожностью. Отправим Асагири туда, но нужна подстраховка, раз уж терять эту двухцветную лису ты не намерен, Сенку. Стенли, есть идеи, как подсобить нашей живой приманке? Не знаю того, кто мог бы сработаться с ним лучше, чем ты. — Мысль может и имеется, но вот ее реализация... А есть возможность как-нибудь внедриться в их ряды? Ну, чтобы в нужный момент остановить возможное кровопролитие сразу изнутри или что-то в этом роде? — Стенли, казалось, уже готов был уснуть прямо в сидячем положении. Он сначала предлагал больше всех идей, но теперь просто устало перечитывал личные дела каждого члена банды уже во второй раз. — Блять! — Асагири, резко подскочив и, взяв ноутбук, который лежал рядом, принялся что-то быстро печатать и искать. — У них в банде числиться 13 человек, по крайней мере, так было пару лет назад с учётом смерти главаря, а имён освобождённых всего 11, понимаете? — Поймав удивлённые взгляды, он тяжело вздохнул. — У них есть мёртвая душа, о которой они могут и не подозревать. В банде было тринадцать человек, один умер, один возможно ещё в тюрьме или тоже коньки отбросил. Но подвох в том, что они в основном не пересекались со своими «коллегами», если их можно так назвать, судя по всем вышеупомянутым рассказам и о том, что я узнавал из бесед с некоторыми из них несколько лет назад. Босс встречался со всеми по отдельности, давая задания. А значит, они только недавно встретились и познакомились! — В таком случае, — Сенку задумчиво почесал ухо и сделал глоток кофе. — Можно легко представиться ещё одним членом банды, которого просто освободили чуть позже. Чёрт, это на десять миллиардов процентов может сработать! — Не хочу прерывать вашу радость, но как мы сможем подтвердить то, что состояли в банде ранее? У них ведь есть свои способы принять своих за чужих, это точно, — Ксено выглядел очень уставшим и измученным, но в его глазах на секунду блеснула надежда. Они пытались распутать этот «клубок» уже несколько часов и вот, наконец, нашли тонкую ниточку, от которой можно было начать развязывать узелки. — Стен, дорогой, ты что-нибудь знаешь? Половину из них ты сам выслеживал, как-никак, — Он аккуратно провёл по волосам своего мужа, который, по всей видимости, уже начинал дремать. Прошло ещё бесконечных два часа, пока они перебирали документы, личные дела, отчёты допросов и, наконец-то, смогли точно утвердить план действий. Всё было даже слишком просто, чтобы не начать сомневаться в правильности их решений. Стенли должен был прийти за несколько часов до назначенного времени к складу, представляясь бывшим членом банды. Чтобы исключить возможность ошибки, они нашли досье одного из преступников, который должен был выйти на свободу в следующем году и имел непосредственное причастие к группировке. Чёрт, всё это звучало так просто, но не было никаких гарантий, что Снайдеру поверят на слово. Они, конечно, нашли те крупицы информации, которые хранились в архивах, но не было никаких конкретных примеров того, что спрашивали члены банды друг у друга. У Сенку уже кипела голова. Всё, что происходило прямо сейчас, казалось ему очень длинным ночным кошмаром. Он даже пару раз себя ущипнул, надеясь, что всё это закончится, но увы и ах, проснуться не получилось. Оставалось только дальше напрягать извилины и перечитывать по несколько раз одни и те же документы, хоть как-то отвлекаясь от бурлящего под кожей волнения. Было, честно говоря, страшно за Бьякую, как бы он не пытался это скрыть. Его всю жизнь учили, что нельзя паниковать и нужно всегда сохранять трезвость ума. Но, видимо, это учение, что хранилось у Сенку на подкорке мозга, не распространялось на беспокойство о близких. В горле уже несколько часов стоял ком, а под ложечкой неприятно тянуло, отгоняя все попытки сконцентрироваться и заняться делом. Сенку чувствовал, как леденеют его ладони от накатывающего страха. Он только и мог, что пытаться их согревать уже третьей кружкой кофе, который ему варил Ген. За весь вечер он ни разу не дотронулся до Сенку, что тоже ситуацию не улучшало. Было ясно — Асагири винит себя во всём происходящем. Ну, какие бы дурные мысли ни бродили в двухцветной голове, Ишигами не искал виноватых. Он положил ледяную ладонь на руку своего парня и переплёл их пальцы, на что Ген лишь грустно улыбнулся и кинул благодарный взгляд. ... Если у Сенку в голове была каша, то у Гена там был ядерный взрыв. А точнее отчёт до неминуемого взрыва. Он старался держать лицо и много думать, лишь бы отвлечься от столь неприятного чувства вины перед всеми, кто прямо сейчас перед ним сидел. Чувствуя накатывающую истерику и щиплющие слёзы, он спешил ретироваться на кухню под предлогом приготовления кофе. И так раза четыре за весь вечер. Хотя, может и больше, Асагири не считал. Никому сейчас не нужны лишние эмоции, даже ему самому. Поэтому, добросовестно приготовив напитки для всех и проронив пару слезинок, он возвращался в гостиную, продолжая изучать отчёты, которые он и так мог пересказать по памяти. Оставалось 27 часов. Через 27 часов он либо умрёт, либо всё у всех будет хорошо. Ему хотелось верить, что всё будет хорошо. Как бы сильно всем ни хотелось рассчитать все риски и подготовиться, человеческое тело не было способно выдержать столь сильную эмоциональную нагрузку. Спустя ещё некоторое время было принято решение отправиться спать, чтобы завтра с новыми силами перепроверить всё ещё раз и начать осуществлять задуманное. Пока все начали собирать вещи и расходиться по комнатам, Ген успел тихо прошмыгнуть на веранду, усевшись на перилах и закуривая. За этот длинный день он употребил такую дозу никотина, которую не получал в течение всего месяца. Он надеялся, что всё-таки сможет сегодня уснуть хотя бы на пару часов, потому что организм был истощён, хотя в голове был огромный гудящий рой мыслей. Асагири затянулся и прикрыл глаза, пытаясь хотя бы немного насладиться отрезвляющей прохладой летней ночи и горьким вкусом табака. В голове невольно промелькнула мысль о том, что весь это кошмар происходит исключительно из-за него самого. Ещё тогда, в студенческие годы, он узнал о влиянии преступника, чью жизнь забрал в попытке сохранить свою собственную. Касеки предупредил, что Гену не стоит забывать о тех последствиях, с которыми он может столкнуться в будущем, если продолжит работать с убийцами. Тогда Асагири был молод и глуп, чтобы всерьёз задумываться о смысле его слов. «Они будут жаждать мести, будь аккуратнее. И, скорее всего, всю свою ненависть они выплеснут на дорогих тебе людей». Чёрт, почему он вспомнил эти слова только сейчас? Почему не вспомнил, когда вступал в отношения с Сенку? Асагири, ты конченный эгоист, каких ещё нужно поискать! Полностью утонув в своих мыслях, он и не сразу заметил, что находится на веранде не один. Тихо подойдя, рядом уселся человек, который, как думал Ген, не хотел и секунды находиться в его присутствии. Ксено молчал, задумчиво наблюдая за луной. Асагири и не пытался завести диалог, понимая, что учёный сам начнёт говорить, когда придёт время. Но вот о чём, ему оставалось только гадать. Их отношения нельзя было назвать даже вражескими. Ксено плевался ядом, причём, вполне заслуженно. А Ген старался это игнорировать, дабы не начинать конфликт, да и, чувство вины и понимание причин такого отношения к своей персоне, было предельно ясно. Ксено беспокоился о своём ученике, хотя, можно сказать, сам виноват в том, что устроил Асагири. — Стенли тоже был не лучшим примером человека, с которым можно строить здоровые отношения, — Тихо начал учёный, продолжая смотреть на необъятное звёздное небо. — Все мои знакомые говорили, что это плохая идея и мне будет больно, но я их не слушал. В его голосе не было ни презрения, ни яда, ни каких-либо других эмоций, которые выдавали бы негативное отношение к собеседнику. Это был голос смирения и некого спокойствия. Ген, выдохнув дым, перевёл задумчивый взгляд на собеседника, не решаясь что-то ответить, будто бы боясь спугнуть поток мыслей человека, который сам был не готов их принять. Хьюстон сидел, прислонившись спиной к деревянной колонне, и держал в руках два рокса с виски, протягивая один Гену. — Спасибо, — шепотом произнес он, принимая бокал и делая небольшой глоток, щурясь от горького и, одновременно, приятного вкуса алкоголя. — Я до последнего был уверен, что всё, что ты делаешь по отношению к Сенку — игра. Это ведь и было твоей миссией, так скажем, — Тяжело вздохнув, Ксено сделал глоток и продолжил. — Я злился, ведь ты первый человек, к которому он проявил такую сильную привязанность, что не входило в мои планы. Когда Сенку был совсем юным, он влюблялся и делал домашки за девочек, которые ему нравились. А те вертели им, как вздумается, хотя он и не был против, — Он улыбнулся, услышав, как тихий смешок соврался с губ Гена. — Но он не отчаивался после того, как понимал их намеренья. Продолжал учиться. А потом и вовсе перестал что-то испытывать. Стал машиной для науки, скажем так. А к тебе он начал испытывать совсем не то, что я видел раньше. Поэтому план провалился. Даже не из-за того, что ты влюбился, Ген, а из-за того, что я недостаточно хорошо знал Сенку, точнее, кем он стал, когда вырос. — И что теперь ты думаешь по этому поводу? — Идея растворить тебя в серной кислоте, конечно, до сих пор мне импонирует, — Ксено рассмеялся и перевёл взгляд на Гена. — Но я думаю, что он уже большой мальчик и способен сам решать, что для него правильно. — Он протянул бокал в примирительном жесте и улыбнулся, когда собеседник повторил жест, стукаясь стеклом о стекло, и сделал глоток. — Пожалуй, ты и вправду делаешь многое для Сенку, за что я благодарен. — Думаешь, всё будет хорошо? — Ген устремил взгляд на небо, щурясь от ощущения солёных слез, которые так и норовили начать скатываться по слегка покрасневшим щекам весь вечер. — Я не сомневаюсь, — Он тепло улыбнулся, прикрыв глаза. Они сидели в такой уютной и домашней тишине едва соприкасаясь плечами, принимая все изменения в их взаимоотношениях за прошедшие часы. Этот момент жизни Ген запомнит надолго. — Да, и ещё кое-что, — Учёный покопался в кармане брюк, выуживая оттуда что-то и кладя это в руку Гена, — Добро пожаловать в семью, Ген. Он встал и ушёл в дом, тихо хмыкнув, видя, как Асагири шокировано разглядывал вещицу в своей руке, будто это было самое ценное сокровище на всём белом свете. При ярком лунном освещении метал красиво блестел, переливаясь серебром. Это была связка ключей от дома, в котором они сейчас находились. Два ключа и брелок с маленькой фигуркой лисицы, держащей в зубах пистолет. Асагири широко распахнул глаза, не веря тому, что прямо сейчас произошло. Такая простая вещь, как ключи от дома, в котором его теперь рады видеть. Символ того, что у Гена теперь есть дом, где его ждут, семья, которая его любит и тепло, в котором он так долго нуждался. Ключи не от чужого дома. Ключи от его дома. Он и сам не понял, что плачет, пока пара капель не попали на раскрытую ладонь.