Reversal // Вспять

Он бы предположил, что за последние 24 часа или около того он, вероятно, провёл добрых 22 из них внутри Шэдоу. Это было связано в первую очередь с двумя факторами: во-первых, Шэдоу стал абсолютно ненасытным, а во-вторых, его узел наконец-то появился. И к тому времени, когда он достаточно ослаб, чтобы выйти из ежа, тот уже был готов к большему. Но хаос, когда он впервые почувствовал, как его узел зацепился за край Шэдоу, пока он входил в него, — глаза Шэдоу расширились, и даже сквозь возбуждение у него перехватило дыхание, когда он понял, что это значит, и Соник ухмыльнулся. — Ты чувствуешь это, Шэдс? — М-м-м-м! — как он и ожидал, Шэдоу ещё долго не сможет произнести ничего, кроме утверждений и просьб о большем. Соник уткнулся носом в шею ежа, слегка покусывая её, и подался бёдрами вперёд ровно настолько, чтобы Шэдоу почувствовал дополнительную ширину у своего входа, — Ты этого хочешь? — М-м, мхм! — Шэдоу так энергично закивал головой, что чуть не ударил Соника подбородком в лицо, отчего синий ёж лишь усмехнулся и обдал теплым дыханием его щёку. — Я наполню тебя своим узлом… — Соник замурлыкал, уткнувшись в мех Шэдоу и провёл когтями по бокам чёрного ежа, — Я наполню тебя, и ты возьмёшь всё… станешь моим хорошим маленьким омегой, м-м-м? Шэдоу застонал, и Соник медленно двинул бёдрами вперёд. Чёрный ёж ахнул, когда в него вошёл член синего ежа. — Тебе это нравится? — М-м-м! — Используй свои слова, маленький омега. — Да, да, да, да! Каждый раз, когда Соник выходил и снова входил в Шэдоу, преодолевая сопротивление, они оба задыхались, и когда он наконец не смог больше двигаться, погрузившись глубоко в Шэдоу и излившись в скользкую теплоту, чёрный ёж взвыл, выгнув спину, тяжело дышал и стонал, а Соник поцеловал Шэдоу, проникая в его рот языком. — Теперь так будет всегда, — Соник перевернул их на бок, чтобы было удобнее, и закинул его ногу себе на бедро, — Я буду глубоко внутри тебя, и ты будешь хранить всю мою сперму… так хорошо. Но Соник был вынужден признать, что Шэдоу был более чем способен утомить его. Ему не раз приходилось уговаривать своего напарника оседлать его просто потому, что он был измотан. И хотя Шэдоу не нужно было есть, Соник через несколько часов почувствовал голод и был вынужден высвободиться из объятий чёрного ежа. Это было трудно, когда он спал. Это было почти невозможно, когда он бодрствовал. — Со-о-оник, — промурлыкал Шэдоу, откинувшись назад и расставив ноги с похотливым выражением на лице. От одного этого было бы трудно устоять, но тот факт, что его руки были сцеплены за шеей Соника, делал побег ещё более затруднительным. Синий ёж наклонился и поцеловал Шэдоу, напевая: — М-м-м, Шэдс. Мне нужно быстро что-нибудь съесть. Я даже не уйду из поля зрения, но я голоден. Чёрный ёж надул губы, когда Соник начал целовать его в щёку. — Ну же, Шэдс, — словно в подтверждение его слов, у ежа заурчало в животе, и он потянулся назад, чтобы убрать руки Шэдоу, нежно сжав их, прежде чем опустить на одеяло, — Просто дай мне пару минут, ладно? — Хм, — фыркнул Шэдоу, но больше не стал удерживать Соника, что позволило синему ежу наконец-то выбраться из уютного гнезда из одеял. Он подбежал к полкам и с минуту размышлял, что бы ему съесть — он очень устал от стручковой фасоли. Что ещё там было… Он принюхался и по запаху нашёл банку с… «Чили!» Конечно, это был не чили-дог, но он был готов довольствоваться тем, что есть. — Соник. — Секундочку, Шэдс. — Соник снял крышку с банки. — Со-о-о-оник. — Я почти закончил, — Соник запрокинул банку и съел содержимое, прежде чем облизнуть губы, — М-м-м… — Альфа. Соник замер. Шэдоу не произнёс это слово ни разу с тех пор, как он пришёл. И то, как он это произнёс… Медленно, ёж повернулся обратно к гнезду. Шэдоу опирался на скатанное одеяло у края, положив подбородок на руки. Его глаза были прикрыты, но блестели… он стоял на коленях, задрав хвост и задницу. Соник застыл, уставившись на него — чёрный ёж впервые сделал это. Впервые принял «правильное» положение омеги. И в тот же миг, как он повторил свой призыв, «Альфа», банка даже не успела упасть на пол, как Соник уже был рядом, навалившись на спину Шэдоу, а чёрный ёж выгнулся под ним, и из его горла тут же вырвалось мурлыканье: — М-м-м… да, альфа. — он поёрзал бёдрами, и Соник тихо застонал. — О, хаос, ты хоть понимаешь, что со мной делаешь, Шэдоу? Хм-м-м? — Соник потерся лицом о его плечо, избегая шипов, и убедился, что на его напарнике осталось достаточно его запаха. — Ты так сильно этого хочешь? — Мхм, мхм; нужен мне, альфа, — застонал Шэдоу, уткнувшись лицом в одеяло, пока Соник крепко сжимал его бёдра, давая ежу почувствовать свой член, который он тёр между ног, прежде чем наконец войти. — М-м-м, обожаю твою жадную маленькую дырочку; ты такой прекрасный, — промурлыкал Соник, полностью навалившись на Шэдоу — так появлялась прекрасная возможность слегка прикусить Шэдоу за ухо. Чёрный ёж пискнул под ним, и Соник почувствовал, как на его лице расплывается ухмылка. — О-о-о, твои ушки такие чувствительные, Шэдс? — он лизнул ухо, и Шэдоу застонал, уткнувшись в одеяло, — Как я не догадался раньше? Я собираюсь получить от этого удовольствие. — он качнул бёдрами вперёд, и ёж одобрительно промычал. Что-то щёлкнуло в мозгу Соника, когда он увидел Шэдоу в таком виде, и он поддался этому чувству, погрузившись в процесс, трахая восхитительного омегу под собой. В его голове не было никаких мыслей, а значит, и никаких ограничений в том, что он говорил. — Хаос, Шэдоу, ты так идеально подходишь мне — посмотри на себя, ты ведёшь себя как идеальный маленький омега, которому просто нужно, чтобы наполнил и оплодотворил его альфа, да? — Соник обвёл Шэдоу и положил руку ему на живот: теперь, когда он знал, что это абсолютно невозможно, ему было гораздо комфортнее говорить об этом. Шэдоу замурлыкал, выгибая спину и прижимаясь к руке Соника. — Да, альфа, пожалуйста. — Хм-м, — промычал Соник, — да-а-а… такой красивый Шэдоу… в голове ничего, кроме меня, — он качнул бёдрами и увидел, как Шэдоу наклонил голову, тяжело дыша, — М-м-м… да, так хорошо ведёшь себя для твоего альфы. — Соник снова уткнулся носом в ухо Шэдоу и услышал, как чёрный ёж заскулил, — Ты хочешь, чтобы я наполнял тебя снова и снова? Размножал тебя? Сделал тебя красивым и округлым, полным моих ежат? Шэдоу застонал, его язык вывалился изо рта, а руки вцепились в одеяло. — Ты так близко, Шэдоу? Давай, кончи для меня, красавчик, кончи на мой член, как и положено маленькому омеге, — Соник взял в рот всё ухо Шэдоу и сильно пососал его. И Шэдоу закричал, когда кончил, Соник был рядом, и среди неразборчивых слов были три, которые были очень, очень отчётливо слышны: — Пометь меня, альфа. Соник прижался ртом к плечу Шэдоу, прижав зубы к шерсти и плоти, прежде чем его разум догнал его. И хорошо, что он был самым быстрым существом на свете, иначе он бы вообще не успел опомниться. Шэдоу застонал, наклонив голову, чтобы дать Сонику больше места, и Сонику потребовались буквально все силы, чтобы отстраниться и отдышаться. Чёрт. Это было плохо. Он никогда не слышал, чтобы кто-то из тех, с кем он был, просил поставить метку — заявить на него права. Это был признак того, что омега по-настоящему увлечён своим партнёром, а не просто хочет секса… и в большинстве случаев, если альфа не пометил омегу, когда тот просил, ну… Достаточно сказать, что это закончится нехорошо. — Я… я не могу, Шэдоу. — Соник запнулся на этих словах. Шэдоу замер под ним, даже не дыша, и Соник быстро продолжил: — Мы не говорили об этом, любовь, — я не могу этого сделать, не поговорив с тобой, когда ты полностью в себе. Хорошо? И на долю секунды он действительно подумал, что всё будет хорошо. Он не видел лица Шэдоу, но чёрный ёж молчал… а потом его затрясло, и он пробормотал что-то высоким голосом, уткнувшись в одеяло, и у Соника упало сердце. Быстрее, чем он успел подумать, он приподнял одну из ног Шэдоу, чтобы перевернуть его и снова оказаться лицом к лицу… И Шэдоу заплакал. Из его широко раскрытых красных глаз потекли крупные слёзы, губы задрожали, и он выдавил: — Т-ты н-не хочешь меня… — Шэдоу… — Ты меня не хочешь! — он слабо толкнул Соника в грудь, даже не приложив усилий, чтобы по-настоящему оттолкнуть его, — Т-ты меня не любишь… Это было похоже на то, как если бы Шэдоу ударил его ногой в солнечное сплетение (и сказать честно, Шэдоу часто так делал). — Шэдоу, Шэдоу, я люблю, ш-ш-ш, просто не могу пометить тебя прямо сейчас… — Почему? — огромные красные щенячьи глаза Шэдоу уставились на него, — Я буду хорошим. Я обещаю, что буду хорошим, альфа, я сделаю всё, что ты захочешь — я буду хорошим, я сделаю всё, что ты захочешь, только пожалуйста. Сердце Соника разрывалось, когда он видел, как чёрный ёж умоляет его о чём-то, чего он не мог ему дать. — Шэдоу... Шэдоу, тише… Я не могу, Шэдс, это не твоя вина… Но Шэдоу его совсем не слушал. — Просто… просто скажи мне, что я должен сделать, альфа… пожалуйста, я сделаю всё, что ты захочешь, я буду тем, кем ты захочешь… пожалуйста, пожалуйста, пометь меня, сделай меня своим, я буду очень хорошим для тебя, — он отчаянно схватил Соника за лицо и притянул к себе для беспорядочного поцелуя, прежде чем снова наклонить голову и уткнуться носом Сонику в плечо, — Мне нужно это... Я хочу тебя — только тебя, всегда тебя, я буду так хорош для тебя, я обещаю, обещаю, обещаю… пожалуйста, альфа, пожалуйста. Соник вдохнул восхитительный аромат, исходивший от каждого дюйма шерсти Шэдоу, и стиснул зубы. Это. Было. Ужасно. Он отпрянул назад, глядя Шэдоу прямо в лицо. — Я не могу. Шэдоу моргал и смотрел на него заплаканными глазами, его губы дрожали, а потом он начал реветь, сжав кулаки, которыми слабо бил по груди Соника, пока синий ёж не схватил их и не прижал к одеялу. — Ты не хочешь меня, ты не хочешь меня! — рыдал Шэдоу, и когда Соник попытался снова посмотреть ему в глаза, он отвернулся и продолжил всхлипывать. — Шэдоу, — вздохнул Соник, уткнувшись носом в белый пушок на его груди, — Шшш… Шэдоу, мне так жаль… — он почувствовал, как мышцы рук ежа напряглись под его хваткой, — Шэдс… Ты в порядке… В конце концов рыдания Шэдоу стихли, и он обмяк под Соником. Ёж осторожно отпустил его запястья, руки его остались там, где он их положил, и опустились на одеяло. — Шэдоу? Он не поднимал на него взгляд, продолжая смотреть в одну точку остекленевшими красными глазами, всё ещё влажными от слёз. — Шэдоу… пожалуйста… — Соник ломал голову. Он не мог — несмотря на то, что все его инстинкты кричали ему, что он должен пометить своего омегу, — он не мог сделать это с Шэдоу без его полного согласия. И он действительно не мог сделать это сейчас, потому что Шэдоу явно находился не в себе… Но… — Шэдоу. — Соник склонился над безвольным ежом, нежно поцеловав его во влажную щеку, — Я не могу пометить тебя, не сейчас. Но… ты мог бы пометить меня. Шэдоу слегка вздрогнул, и Соник был почти уверен, что заметил, как чёрное ухо слегка дёрнулось в его сторону, поэтому он продолжил: — Ты сказал мне, что только часть тебя — омега. А что насчёт другой части? Потому что я почти уверен, что в тебе есть и что-то от альфы… — Соник протянул руку между ними и провёл двумя пальцами вдоль всё ещё видимой длины ежа, — Я не могу сделать тебя своим. Но ты можешь сделать меня своим. Очень-очень медленно Шэдоу повернул голову обратно к синему ежу. Его глаза всё ещё были влажными, но он больше не плакал. — С-соник? — Шэдоу. — Соник нежно поцеловал его в губы, и через мгновение ёж ответил на поцелуй, слегка дрожащими руками обнимая его за шею. Соник просунул руки под спину Шэдоу, чтобы поднять его, и тот сел на узел Соника, — Пожалуйста. Он мог поклясться, что увидел, как что-то вспыхнуло в глазах чёрного ежа, и покрытые черным мехом руки потянулись, чтобы обхватить его щеки: — Мой? — Шэдоу спросил, с любопытством наклонив голову. Слово и движение были почти пугающими, потому что это явно был вопрос не его обычного сознания. Но… но выражение его глаз не было опасным. Это был вопрос и немного нервозность, но в основном… это была эмоция, которую Соник не мог заставить себя назвать, потому что если бы он это сделал, то ему пришлось бы признаться во многом другом, с чем он не был готов столкнуться прямо сейчас. Что-то защемило в груди Соника, когда он посмотрел на него в ответ. Ответ казался гораздо ближе, чем он когда-либо думал. Потому что, да… прямо сейчас это сделало бы Шэдоу счастливым. Но по той же самой причине он не мог пометить его… это было бы обязательством. Не обязательно на всю жизнь, но, тем не менее, обещанием, постоянным — а в беззаботной жизни Соника, где он никогда ни к чему не привязывался, это было ужасно. Но… но это было обязательство перед Шэдоу. И это… то, чего он хотел. — Твой, — прошептал он, поступая вопреки по крайней мере некоторым своим инстинктам, и наклонил голову так, чтобы Шэдоу мог легко дотянуться до его плеча. А потом зубы Шэдоу прижались к его коже, угрожая, но пока не кусая: он чувствовал горячее дыхание партнёра на своей шее и крепче обнял Шэдоу за талию. — Сделай это. Это больно. Соник тихо вскрикнул, но почти сразу же боль утихла, сменившись… ощущением комфорта. Как будто его завернули в тёплое одеяло и прижали к себе. Он ахнул, его глаза автоматически закрылись, и он погрузился в это чувство. И самое странное из всего… он не думал, что это его.