Reversal // Вспять

Это было... По другому. Все предыдущие разы, когда у него были течки, он изо всех сил сопротивлялся своим плотским желаниям, испытывая отвращение к собственной физиологии и слабости, его разум полностью отключался, когда он наконец сдавался — либо подчиняясь собственным потребностям и дроча, либо, как в последние несколько дней, отдаваясь Сонику. Но это... На этот раз было не так. И если бы у него не было предыдущего опыта с течками, возможно, он бы подумал, что это нормально, что его жар рассеивается и его разум проясняется... но раньше такого никогда не было. Но теперь — нет, чёрный ёж не был осознан так же, как во время разговора с Соником, но и не потерял разум полностью, а просто был приятно навеселе. Всё казалось тёплым и размытым, но не обжигающе горячим и отчаянным — по крайней мере, пока. Шэдоу застонал, его глаза затрепетали (были ли они открыты? Были ли они закрыты? Он вообще не знал) — единственное, что он мог делать — это чувствовать. Чувствовать, как Соник уткнулся носом в его грудь, покачивая бёдрами и бормоча непристойности, от которых у Шэдоу горели уши. — Вот так, Шэдс... ты такой чертовски красивый, буквально подчиняешься мне; какой же ты хороший мальчик... тебе нравится? — Соник прижался к нему бёдрами, и чёрный ёж откинул голову назад, закатив глаза, когда почувствовал, как каждый сантиметр Соника растягивает его, заполняя наилучшим из возможных способов, и всё, что он мог чувствовать — это удовольствие. Он поцеловал его, и Шэдоу тут же открыл рот, позволив своему партнёру со стоном проникнуть языком в рот. Вот только... только, несмотря на всё это, несмотря на то, что он снова был во власти своей течки, что-то не давало ему покоя. Это было неправильно. Или... нет, это было правильно, это было так правильно, это было так хорошо, но это не было идеально, как должно было быть: Шэдоу нужно быть идеальным для этого. Он прервал их поцелуй, тихо застонав и откинув голову назад. Он чувствовал, как Соник оставляет метки на его шее и горле, но не так, как он хотел, пока нет, они не могли, пока нет, это должно было быть идеально. — С-соник... — заскулил он, мягко поглаживая синего ежа по груди. — Что случилось, Шэдс? — голос Соника тоже был низким и хриплым, и как только он заговорил, ёж снова вцепился в плечо Шэдоу. — н... нет... Соник тут же отпустил его, и Шэдоу почувствовал, как тот отстраняется, а от внезапной потери контакта его бросило в дрожь. — Что такое, Шэдс? Ты хочешь, чтобы я остановился? — Н-н-н... нет, — Шэдоу покачал головой, — просто... это не идеально. Он практически чувствовал, как Соник смутился, поэтому, несмотря на то, что ему было больно это делать, Шэдоу отодвинулся от него, сдерживая стон. Он ненавидел это ощущение холода, отсутствие прикосновений, но успокаивал себя тем, что через секунду всё вернётся и станет ещё лучше. Ему просто нужно было... сделать это. Чтобы всё было идеально. И он сделал движение, вместо которого скорее бы умер три дня назад, чем подчинился, и по собственной воле развернулся, бросив на Соника страстный взгляд через плечо; Шэдоу развернулся, прекрасно осознавая, что все его мышцы спины напряглись под черным мехом, прежде чем выгнуться, как кошка, уткнувшись щекой в одеяло в полной покорности омеги. В его глазах появился блеск, он едва мог смотреть себе за спину, поднимая хвост. — Возьми меня, пожалуйста, альфа... Он едва успел вздохнуть, как Соник навалился на него, прижимаясь грудью к его спине там, где его чёрные иглы полностью расправились в знак полного подчинения. И он не дразнил, ни секунды, просто полностью погружаясь в Шэдоу с собственническим рычанием, от которого чёрный ёж задрожал от восторга. Он выгнулся сильнее, застонав и уткнувшись лицом в одеяло. — Мнх... так хорошо... пожалуйста... Над ним он услышал мурлыканье Соника: — Ты хочешь этого, маленький омега? — внезапно он снова оказался у уха Шэдоу, и его слова эхом отдавались в сознании чёрного ежа, — Ты хочешь, чтобы твой альфа трахнул тебя, жёстко, быстро и глубоко, пока ты не кончишь, выкрикивая моё имя? — Н-н... да... да! — Боже, он хотел, хотел, хотел. Соник откинулся назад и резко двинул бёдрами вперёд, и Шэдоу ахнул, раскрыв рот. — Ты прав... это идеально, — промурлыкал Соник, покусывая его за ухо, и это действие послало электрический разряд прямо в сердце Шэдоу, заставив его голос подняться на октаву, а член дёрнуться. — Я собираюсь наполнить тебя своей спермой, заставить тебя принять мой узел — думаешь, ты сможешь сделать это для меня, любовь моя? — Что угодно... — задыхаясь, сказал Шэдоу, — Что угодно! — Что угодно? — Соник рассмеялся, проведя языком по ушной раковине Шэдоу, и у того чуть не подкосились ноги, когда он вцепился руками в одеяло. — Тогда скажи мне, чего ты хочешь, Шэдоу. Скажи мне, что тебе нужно. — Ты! — чёрный ёж взвизгнул. — Ты нужен! — М-м-м? — Соник снова прижался бёдрами к Шэдоу, вбиваясь так глубоко, что у чёрного ежа чуть глаза не вылезли из орбит от ощущений. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, любовь моя? — Мн... ах... п-пожалуйста... хочу, чтобы ты кончил, хочу твой узел, хочу быть таким хорошим для тебя... — Шэдоу прекрасно понимал, что несёт чушь, слова просто слетали с его губ, не подкрепляясь мыслями, но ему было всё равно. — Хочу, чтобы ты был во мне... так глубоко... так идеально... твой... твой хороший маленький омега. — Да? — Шэдоу чувствовал, как руки Соника гладят его грудь и живот, надавливая достаточно сильно, чтобы мог чувствовать, насколько он глубоко внутри Шэдоу. — Да, такой хороший для меня... идеальный маленький омега... ты наполнишься спермой, и я использую узел, чтобы ты принял каждую каплю, у тебя не будет выбора, кроме как залететь от меня — покажи всем, что ты мой. Собственническое рычание поддтолкнуло Шэдоу к краю. — Так близко, альфа, я так близко, пожалуйста, я хочу кончить ради тебя... хочу сделать тебе приятно... — Сделай это. — Голос Соника был мрачным и опасным, и Шэдоу это нравилось. — Кончи на моём члене, Шэдоу. Кончи для своего альфы, как хороший мальчик, мой идеальный, драгоценный, маленький омега. И Шэдоу знал. Он знал, что собирается сказать, каким будет его ответ, прежде чем Соник снова укусил его ухо, и в его глазах помутнело, когда Шэдоу чувствует, как бёдра синего ежа ещё раз ударятся о его задницу, доводя их обоих до оргазма. — Твой! Твой! Пометь меня, Соник: сделай меня своим! Зубы Соника вонзились в его плечо, и на мгновение боль обожгла его, словно пламя, а потом не осталось ничего, кроме эмоций, таких быстрых и глубоких, что Шэдоу не мог их осознать: он тонул в море... возбуждения, истощения, привязанности... он хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, его глаза расширились, ничего не видя, пока он пытался всё осознать, а его тело содрогалось в кульминации, прежде чем обмякнуть. Ему потребовалось много времени, чтобы просто дышать, прежде чем он смог осознать что-то, кроме мягкого ощущения рук Соника, поглаживающих его грудь и испачканный спермой живот. Он хотел бы думать, что это отвратительно, но буквально не мог, вместо этого просто расслабляясь в объятиях своего партнёра и громко замурчал. Его плечо пульсировало с каждым ударом сердца, но он уже чувствовал, как силы хаоса исцеляют его — по крайней мере, настолько, чтобы боль прошла. Когда он наконец пришёл в себя, то с опозданием понял, что Соник перевернул их так, что они лежали, прижавшись друг к другу. Синий ёж нежно целовал его в шею и плечи, осторожно приподнимая иглы, чтобы уткнуться носом в мягкую тёмную шерсть. — Ммм... Привет, Шэдоу. Ёж моргнул, не понимая, как Соник узнал, что он снова в себе, но затем... он почувствовал прилив веселья, которое почти заставило его улыбнуться... без причины. — Что?.. — Ты тоже чувствуешь это, не так ли? — пробормотал Соник, уткнувшись ему в плечо, и в его голосе послышалось тихий смешок. — Это внутренняя связь. — Это... это реально? — Шэдоу, конечно, теоретически знал, что, когда мобианцы метят друг друга, какая-то странная причуда в их смешанной хаос-биологии позволяет чувствовать эмоции друг друга. Он никогда не думал, что с ним это работает. — Мхм-м, — Соник слегка сжал бока Шэдоу, — Это ненадолго, я так думаю... по крайней мере, будет не совсем так... — он уткнулся носом в спину чёрного ежа, явно совершенно обессиленный после безумного эмоционального путешествия, в котором они побывали, — Как жаль... Мне нравится чувствовать тебя. Даже когда ты просто растерян. Несколько дней назад Шэдоу сказал бы, что не знает, как к этому относиться, хотя на самом деле он презирал это. Но теперь... что ж, он всё ещё не был на 100% уверен в своих чувствах. Но, заглянув в свой разум, который теперь был полностью заполнен эмоциями Соника, он не нашёл ничего, кроме комфорта, сонливости и... обожания. Привязанности. Черт возьми, Шэдоу, просто назови это так, как есть... Л... Нет. Сейчас он слишком устал, чтобы думать об этом. Он просто хотел спать, свернувшись в объятиях его Соника, в безопасности, тепле и комфорте и на время забыть обо всём остальном. Он медленно поднял руку и едва коснулся отметины на своём плече, и через мгновение Соник нежно поцеловал его в костяшки пальцев, а его дыхание мягко коснулось его шеи. Каким-то образом он понял, что синий ёж крепко спит — и увязывает за собой Шэдоу. Только когда он уже почти заснул, мозг наконец осознал, что Соник называл его «моя любовь».