Золото и закатное солнце

Есан теребил края вязаного кардигана. Мягкие, аккуратно вывязанные петельки проскальзывали под кончиками его пальцев, напоминая о доме, о лучах летнего солнца перед закатом, что окрашивали всё вокруг него в золотисто-оранжевый цвет. Вернуться бы обратно туда, в уютную квартирку, полную вьющихся растений и потрёпанных временем книг. Каштановые волосы мягко струились под изящным беретом, обрамляя его лицо. Он нервно прикусывал губу в ожидании, глаза метались от одного человека к другому, стараясь засечь того, кто заронил кусочки золота в его сердце. Они согласились встретиться здесь, и он опаздывал уже на полчаса. Он, одетый в яркие солнечные тона, был подсолнухом в море голой травы, лучом солнца в пасмурный день. Парень уже и не помнил, если честно, как он докатился до жизни такой. Познакомившись с Уеном в университете, сначала ему надоедал этот липнущий и не знающий слова «личные границы» молодой человек. Он избегал его в коридорах в попытке сохранить свою психику целой (по возможности) до конца семестра, когда их наконец отпустят на каникулы. Их смело можно было назвать чёрным котом и золотистым ретривером, луной и солнцем, золотом и чёрным обсидианом. После новогодних каникул, засыпавших его снегом и чувствами по уши, Есан таки решился подпустить Уена к себе, в первый же день предложив сесть вместе. Тот немедля согласился, плюхнувшись на стул рядом с ним. Вот тут Кан и понял, что попал. Что сердце покрылось тонким слоем листового золота, цветом, подобного его любимому времени дня. Что он сияет и блестит, стоит лишь их коже соприкоснуться на миг, когда Уен берёт у Есана ручку. Что ждёт ответа на сообщение по вечерам, как будто это было письмо возлюбленного с войны. Что его всегдашнее подавленное с утра состояние превращается в пыль и уносится в тень, подальше от солнца, от Уена. Гравий под ногами похрустывал, когда Есан переминался с ноги на ногу, рассматривая узоры на сплетённом вручную браслете. В кармане лежал такой же, для Уена, чтобы он мог носить с собой частичку присущей ему мягкости. В груди засияло закатное солнце, разливая тепло по изрядно окоченевшему телу, извещая: мол, он тут! Есан слегка улыбнулся и тут же оказался в крепких объятиях. Не было трудно догадаться, кто это. — Ты ещё более мягкий в этом кардигане, Есан-а, и светленький, как солнышко! — Да-да, флиртун! Не стыдно тебе так людей смущать? — укоризненно покачал головой Кан, оборачиваясь. На лице Уена было выгравировано искреннее счастье, преследовавшее его только в присутствии Есана. Руки сжимали один большой подсолнух с немного мятыми лепестками. Его середина была примерно размером с ладонь и усыпана чёрными семечками. Уен протянул ему цветок, отворачиваясь слегка: смущался. Чтобы смутить Уена, нужно было очень сильно постараться — он сам был отчаянным плейбоем, не упускавшим ни единого шанса подкатить к кому-либо. Но Есан… Он был другим. Словно недосягаемым для его дурацких шуток, от которых все девчонки краснели. Тот всегда был в «своём элементе», своеобразный и уникальный, как золотистое яблоко на самой верхней ветке дерева. Ни подколы, ни записки, ни смущающие фото могли выбить его из колеи. Зато вот у Чона краснели уши, он начинал залипать в телефон, лишь бы не обнаружить направленный на себя и светящийся яркой любовью взгляд Есана. Поднять глаза далось ему трудно. Ладони Есана коснулись его совсем на мгновение, когда тот брал драгоценный подарок, но и это эфемерное ощущение озолотило его кожу. Он отчаянно схватил Кана за руку, силясь продлить эту вечность, ведущую к концу. Есан лишь вопросительно наклонил голову, как подсолнух, следующий за солнцем. — Я просто хотел взять тебя за руку, можно? — спросил он тихо, всматриваясь в кардиган парня напротив. Кан хехекнул, прикрывая рот ладошкой. — Необычно смотреть, как ты смущаешься, Уен-а. А так, конечно, можно! Найдя в чужих глазах хрупкую и прячущуюся за нелепыми штуками любовь, желтовато-оранжевую, Есан сплёл свои пальцы с его. — У меня, кстати, тоже для тебя кое-что есть, — он вынул браслет и легко завязал на руке Уена. Тот восхищённо погладил его пальцем, рассматривая нежные оттенки жёлтого, сплетённые воедино. — Он такой красивый, правда, Есан-а! Спасибо тебе. Чон на миг соприкоснулся губами с его щекой. В душе Кана раскрыли свои лепестки подсолнухи, открываясь навстречу солнцу. Царило лето, совсем не походящее на погоду вокруг, пробирающую холодом до костей. Это был первый раз, когда Есан по-настоящему смутился, прежде недвижимый. Уен довольно улыбнулся, увидев его замешательство. У них будет ещё много солнечных и пасмурных дней, полных касаний, объятий, совместных селфи и яркого, слепящего глаза счастья. Летом они поехали в пригород найти поле подсолнухов. Уен уверял своего возлюбленного, что не видит разницы между цветами и ним, вызывая тихий смех. Если бы они были подсолнухами, то, несмотря на полуденное солнце, они всё равно смотрели бы друг на друга. Есан всегда будет смотреть только на него, улыбаясь про себя от несвойственного ему смущения, а Уен будет поглаживать его по струящимся волосам и изредка поглядывать на засушенный с момента их первого свидания подсолнух в рамочке.