Ракитник и вереск

We'd share each other like an island

Until exhausted, close our eyelids

And dreaming pick up from

The last place we left off

Your soft skin is weeping

A joy you can't keep in

(с)

      Сакура первая вышла на широкую площадку с трёх сторон надёжно укрытую скалами. Прямо перед ней открывался завораживающий вид на множество крошечных водопадов, быстрым потоком стекающих по массивным валунам. Какаши внимательно наблюдал, как женщина восхищённо выдохнула и осмотрела оставшуюся часть территории.       Сбоку от них зиял чёрной бездной крутой обрыв, настолько большой, что внизу с трудом можно было различить очертания земли. На самом краю пропасти росло тоненькое деревце, похожее на сосну. Хрупкие пушистые веточки у кроны тянулись к небу, покачиваясь из стороны в сторону под сильными порывами ветра. Иголки осыпались, образуя зелёно-жёлтый ковер у основания ствола.         - Удивительно, что единственное дерево, встретившееся нам по пути, выросло именно здесь, - тихо проговорила ирьёнин, подходя к кромке утёса, - Вы это хотели мне показать?         - Нет, когда я был тут в последний раз, на плато ничего не росло, - Хатаке с удивлением смотрел, как ирьёнин медленно опустилась возле сосны, отбросив рюкзак в сторону, принялась перебирать колючие высохшие иголки, - Мне всегда нравилось это место из-за впечатляющей панорамы, шума водопада и труднодоступности. Красиво, функционально и безопасно.         - Да, Вы правы, - она погладила шершавую кору на стволе, - Просто поразительно, как оно смогло прижиться в таком неподходящем месте. Здесь ветрено, холодно, сыро, край со временем может обрушиться… А дерево всё равно проросло, несмотря ни на что!         Рокудайме незаметно поморщился под маской. Нетрудно догадаться, что Сакура говорит вовсе не о тяжелой судьбе одинокой сосны, умудрившейся выжить в непростых условиях страны Земли. А имеет в виду свою противоречивую любовь к мужу, которая выдержала насмешки, презрение и долгую разлуку. Вспоминать о Саске не хотелось, однако пройдёт немало времени, прежде чем образ Учиха сотрётся из памяти женщины. Какаши понимал это, пусть и без особой радости.         - Иногда природа умеет удивлять… Наберёшь воды? Я пока разведу огонь, - Хатаке протянул ей полупустую бутылку.         Ирьёнин кивнула, послушно поднялась на ноги и подошла к ближайшему водопаду. Солнце давно скрылось за высокими горными хребтами, с каждой минутой становилось всё темнее. И холоднее. Какаши с неодобрением взглянул на Сакуру - та опять была в ципао с коротким рукавом.       Проведя рукой по лицу, он достал из своего рюкзака спальник, плащ, металлическую кружку, белую пластиковую коробочку и странный пакет, внешне напоминающий пачку чипсов. Приготовив спальное место в самой безветренной части, подальше от обрыва, открыл пакет и заметил, что женщина с интересом смотрит на него.         - Что у Вас в руках? – она присела на спальный мешок, поставив рядом наполненную водой бутылку.         - А как ты собралась развести огонь в месте, в котором практически нет растительности? Не рубить же единственное дерево во всей округе? – мужчина сделал вид, что не заметил, как она дёрнулась от его слов, - Это новинка из отдела разработок – дрова в небольшом свёртке. Принцип работы почти как у запечатывающего свитка, но весит меньше и сгорает целиком. Катаске лично дал мне на пробу.         Хатаке открыл пакет, и возле него с хлопком образовалась ровная кучка поленьев, сложенных как раз для небольшого походного костра. Он разжёг огонь катоном и уселся напротив Сакуры, прямо на пыльную скалу.         - С ума сошли? Нельзя сидеть на холодном! Подложите хотя бы накидку, – розоволосая собиралась кинуть Рокудайме плащ, однако он жестом остановил её.         - Всё в порядке, лучше набрось себе на плечи, - Какаши улыбнулся, по привычке прикрыв глаза, и приподнялся, показывая, что разместился на одном из маленьких бревен из пакета. Сакура недовольно хмыкнула в ответ, - Кстати, ужинать придётся пищевыми пилюлями. Из еды у меня с собой больше ничего нет, а дичь сможем поймать только на границе со страной Огня. Хотя, думаю, лучше завтра построить маршрут так, чтобы переночевать в одном из торговых городков.         - У меня есть протеиновый батончик, можем поделить на двоих, если хотите? – её порозовевшие щёки было заметно даже в нечётком бликующем свете костра.         - Не стоит, я не любитель сладкого, - он покачал головой.         - Нагло врёте, - Сакура сверкнула глазами, - Я помню, сколько раз Наруто угощал Вас данго. Вы уплетали десерт за милую душу!         - Ты про вашу тайную миссию ранга S? Когда вы пытались снять с меня маску? – с усмешкой спросил Рокудайме, доставая из белой коробочки пищевые пилюли и бросая одну женщине.         - Да откуда ж Вы всё знаете? – она ловко поймала увесистую таблетку и сразу отправила её в рот, - Ммм, вкушно! Откфудо они у вас?         - Сакура, ты же ирьёнин! Прожуй, а потом говори, - Хатаке закатил глаза, - Если ты подавишься, кому прикажешь тебя лечить?         - Переводите тему и не отвечаете прямо ни на один мой вопрос! – недовольно буркнула женщина и протянула руку за ещё одной пилюлей. Хатаке выгнул бровь, но кинул коричневое драже прямо в открытую ладонь сидящей напротив.         - Накинь плащ и я отвечу, - он подождал, пока Сакура с явным неудовольствием набросила накидку на плечи, - Пилюли я заказываю у Шизуне, слежу, чтобы запас всегда был полон. Неизвестно, когда они потребуются. А что ж сказать про ваши нелепые попытки снять с меня маску…         Какаши усмехнулся, заметив морщинку на лице розоволосой, когда он упомянул Като. Интересно, ей действительно неприятно, что он обращается за помощью к другому ирьёнину? Или просто вспомнила свои первые пищевые пилюли, которые не получалось съесть без слёз – настолько отвратительными они были на вкус.         - Нелепые? У меня, между прочим, получилось! Я видела Ваше лицо целых два раза! - победным тоном произнесла женщина.         - И как? Успела разглядеть? Если мне не изменяет память, ты всегда закрываешь глаза при поцелуях, - в его груди разливалось приятное тепло при виде краснеющей Сакуры. Нужно смущать её почаще.         - Не до конца. Но у меня же ещё будет шанс? - она подняла изумрудные глаза и смотрела, кажется, прямо ему в душу. Чёрт, ему не стоит забывать, что ей уже далеко не 20. И окончательно выбить её из колеи будет непросто.         - Поживём, увидим, - Хатаке решает снизить накал, не время и не место, - Пора спать. Отдыхай. Я подежурю сегодня.         - Но… может, ляжем вместе? Вам тоже стоит набраться сил, - женщина явно смущена собственным предложением. Они часто спали на миссиях рядом, бывало даже в одном спальнике - так теплее. Но раньше всё было иначе. Её кожа не отливала нежным светом в отблеске костра, взгляд не туманил разум, а худое тело не вызывало противоречивых эмоций.         - Не стоит. Хоть сейчас и мирное время, лучше не забывать о безопасности, - на самом деле Какаши не хочет испытывать свой хвалёный самоконтроль. Судя по событиям на дне рождении Ооноки, ему не следует безоговорочно на него полагаться.         - Если загородить проход, по которому мы пришли, стеной из земляной техники, мы окажемся буквально отрезанными от мира, - голос розоволосой приобретает игривый оттенок. Или ему только кажется?         - Хорошая идея. Но я всё равно буду дежурить, - Рокудайме непреклонен. Нельзя допустить никакой близости, пока она не выяснит отношения с мужем.         - Почему же Вы такой упёртый! - вспыхивает Сакура, - Сами еле на ногах стоите!         - Кстати, может, прекратишь обращаться ко мне на «вы»? - Хатаке серьёзен, подобная официальность сильно раздражает. Спасибо, что она хотя бы не зовёт его сенсеем.         - И не просите! - мотает головой ирьёнин, - Это на подкорке. Не думаю, что скоро смогу избавиться от привычки.         - Хорошо, Сакура-сама, - нарочито официальным тоном произносит Какаши, - Тогда я Вам помогу! ПосмОтрите, как приятно находиться в моей шкуре.         - Зря Вы так думаете. Мне даже нравится! - она весело смеётся, скидывая плащ и залезая в спальник, - И вообще я где-то слышала, что раньше муж с женой обращались друг к другу исключительно на «вы».         - Торопишь события, - Рокудайме морщит губы под маской - не так легко забыть, что Сакура всё ещё носит фамилию Учиха. Уйдёт ли когда-нибудь образ Саске из его мыслей? А из её?         Он неторопливо встаёт, подбрасывает бревно, на котором сидел, в догорающий костёр и возводит стену из земли на месте прохода на плато. Теперь они полностью защищены. В ушах звенит шум водопадов, морозный ночной воздух холодит кожу. Какаши подходит к спальнику, берёт плащ, сворачивает и протягивает Сакуре.         - Положи под голову, - говорит суровым, не терпящим возражения тоном, глядя на её сонное лицо.         - Замёрзнете. А мне потом Вас лечить, - зевая, отвечает. Но послушно берёт одежду и укладывает вместо подушки, - И вообще, где обещанное «вы»?         - Засыпай, - Хатаке осторожно наклоняется и сквозь маску целует женщину прямо в ромб Бьякуго на лбу. Лёгкие заполняет её запах, смешанный с дорожной пылью. Отстраняется и с тоской думает: это всё, что он может себе позволить сегодня.         - Неинтересно. Хоть бы маску сняли! - обиженно сопит Сакура, но руки из спальника не достаёт.         - Хорошего понемножку. Спи! - он неслышно встаёт и отходит к краю обрыва.         Что же они делают? Правильно ли поступают? Какаши не сомневался в собственных чувствах - столько времени безуспешно пытался убить их в себе. Однако Сакура… всё ли окончательно решила для себя? Ей нужно срочно поговорить с мужем. Рокудайме собирался ответить за свои слова и действительно готов был выманить Саске хоть правдой, хоть обманом. Если понадобится, и Эдо Тенсей использовать, воскресить самого Мадару с риннеганом, чтобы разыскать в другом измерении бывшего ученика. Хорошо, что Нанадайме не позволит. Что с ним творится? Когда-то он удерживал Наруто от глупостей, а теперь они поменялись местами.         Подавив зевок, Хатаке просканировал пространство в поисках чужого присутствия, но они были одни в радиусе нескольких километров. С появлением железной дороги такой расклад ни сколько не удивлял. Сакура не спала, он чувствовал колебания её чакры. Жаль, что он не в силах прочесть мысли женщины, хотя вряд ли они пришлись бы ему по душе. Отчаянно захотелось курить, почему же он не догадался стрельнуть пару сигарет у Шикамару перед отъездом? Мужчина сжал руки в карманах, смотря в темнеющую бездну пропасти. Вдруг услышал звук расстёгиваемой молнии спальника, замер, не спеша оборачиваться. Розоволосая тихо подошла и невесомо обняла его со спины, он не шелохнулся. Хотя Какаши практически не ощущал давление её тела, в груди что-то надломилось. Он с трудом мог сопротивляться желанию развернуться и крепко прижать к себе женщину, гладить её по голове, вдыхать аромат волос, наслаждаться сбивчивым дыханием.         - Какаши… - прошептала женщина куда-то в район его лопаток.         Рокудайме вздрогнул, услышав собственное имя из её уст. Сакура всего лишь не добавила привычное «сенсей», а сразу же возникло отчётливое ощущение, будто они стали ближе - разница в возрасте перестала стоять непреклонной, воздвигнутой им самим, стеной. Не произнося ни слова, он расцепил её ладони на своём жилете, взял за руку, развернулся и утонул в изумрудных глазах, взирающих на него почти с мольбой.         Сакура молчала, завороженно смотря на его лицо, скрытое маской, с трудом фокусируя потемневший взгляд. Вокруг них зияла ночь, окутывала тела морозной прохладой, путала мысли, накаляя атмосферу до предела. Хатаке попытался разрушить хрупкий момент: отпустил её руку, замечая, как та безвольно повисла вдоль тела женщины. Однако Сакура быстро облизнула пересохшие губы и осторожно подняла ладонь, потянувшись к его груди. Какаши захотелось проверить, как далеко она сможет зайти перед тем, как неизбежно смутится и убежит, как много раз до этого. Розоволосая замерла буквально в нескольких сантиметрах и еле ощутимо дернулась, будто ожидая, что кисть перехватят, а её саму развернут и отправят обратно в спальник.       Какаши едко усмехнулся в своих мыслях. Видимо, Саске всегда так и поступал, не давая Сакуре свободу действий. Это было вполне в стиле Учиха - ни при каких обстоятельствах не терять контроль. Доминировать, властвовать, подчинять. Что ж… Хатаке в отличие от обладателя риннегана не боится уступить ведущую роль женщине. Тем более в его планах не значилось переходить черту в эту ночь.         Сакура, не встречая привычного сопротивления, плавно прикоснулась ладонью к его груди. Не поднимая взгляда на его лицо, принялась осторожно гладить крепкие мышцы, задержалась на ключицах, очерчивая их контур, спустилась ниже к животу. Осмелев, розоволосая добавила вторую руку, задрав края водолазки, прикоснулась к голой коже. Её ресницы затрепетали, губы неосознанно приоткрылись, выдыхая воздух. Какаши не смог отказать себе в маленьком удовольствии и напряг пресс – женщина едва слышно охнула. Мужчине же пришлось привести пульс в порядок, используя методы АНБУ, и мысленно порадоваться, что ему давно не 30 лет - он в состоянии контролировать желания своего тела.         В глазах Сакуры зажёгся озорной огонёк. Она нырнула под чёрную ткань второй ладонью, добиваясь-таки от Хатаке рваного вздоха. Слишком остро ощущались нежные женские пальцы, ласково касающиеся каждого кубика. Он позволил ей подойти ближе, обнять себя, гладить живот и спину, слегка царапая кожу короткими ногтями. Воображение услужливо рисовало другие сцены, где женщина хваталась бы за его плечи, оставляя на них явные следы. Но он не шевелился, придавая телу максимально расслабленную позу. Разрешал ей трогать себя, но не предпринимал никаких ответных действий.         Сакура пьянела от вседозволенности, движения становились напористыми, уверенными, жадными. Она решительным жестом стянула с него жилет, затем подцепила края водолазки и потянула их вверх, снимая её через голову мужчины. Он не сопротивлялся. Сакура резко выдохнула, оглядывая его обнажённый торс, провела ладонью по мускулистой груди. Он чувствовал, что её ведёт, аккуратным движением придержал за талию. Женщина ощутимо вздрогнула от прикосновения, фанатично уставилась на его губы. Казалось, она совсем перестала дышать.         В голове Рокудайме быстрой вспышкой пронеслась убийственная мысль: будь у него чуть меньше принципов, он без труда соблазнил бы её и раньше. Стоило только захотеть, он завладел бы мыслями и телом Сакуры с легкостью, учитывая его опыт и постоянное отсутствие её мужа в деревне. Как же она одинока! Но Какаши нужен от неё далеко не только секс.         Потому он попытался отстранить её, однако розоволосая упёрлась ногами в скалу и резким движением прижалась к нему всем телом, просовывая колено между ног. Запустила руку в его волосы, встала на цыпочки и жарко поцеловала в губы. Он не смог сдержать выдох, она воспользовалась этим, прямо как в прошлый раз, и уверенно нашла его язык, углубляя поцелуй. Чувствуя, как разум покидает его, Какаши резко сжал её бок, с силой развернул женщину спиной, обездвижил, крепко прижав руку к её шее.         - Сакура, нам не стоит…         Его шёпот сбивается, когда она откидывается назад и мокро целует его в подбородок, выворачивая голову. Видимо, её совсем не напрягает неудобная поза, не мучают сомнения о правильности происходящего. Самоконтроль Какаши летит в тартарары, стоит ей только потереться ягодицами о его пах. Его рука перестаёт фиксировать её шею, медленно съезжает вниз, задевая тяжело вздымающуюся грудь. Пальцы останавливаются на голой полоске живота, обводят пупок, залезают под ципао, с чувством сжимают талию. Кожа Сакуры покрывается мурашками, она выгибается в пояснице, надавливая особенно сильно упругой задницей на давно проснувшийся член, заставляя Хатаке стиснуть зубы.         Теперь он не хочет отдавать ей контроль целиком - ведёт ладонь вверх, до уровня спортивного лифа и трогает грудь сквозь тонкую ткань, чувствуя призывно торчащий сосок. Слегка цепляет его ногтем и слышит первый тихий стон, вылетающий изо рта Сакуры. Этот еле различимый звук окончательно сносит ему крышу. Он разворачивает её к себе, требовательно целует, одной рукой зарывается в мягкие розовые волосы, второй гладит её спину. Не сдержав яростного рыка, притягивает ближе к себе, сжимая ягодицу, фиксируя сознанием сдавленный хрип, рвущийся из груди женщины.         Все мысли, донимавшие его пару минут назад, испаряются под силой несокрушимого желания. Он ощущает податливое женское тело под своими пальцами, чувствует, как Сакура плавится в его объятиях. Запах её возбуждения смешивается с холодным воздухом, сыростью бушующих водопадов, свежим ночным ветром. Ему безумно хочется стать ещё ближе и вдыхать его полной грудью.         Руки Сакуры обжигают голую кожу, кажется, что всё его тело окутано огнём, и есть только один способ потушить яркое пламя. Поцелуй становится всё горячее, им уже нечем дышать, Какаши отстраняется, лаская губами и языком всё, до чего может дотянуться - мочку уха, скулу, аккуратную линию подбородка. Сакура лишь тяжело дышит, прикрыв глаза. Её щеки залиты румянцем, губы судорожно хватают воздух.         Он едва сдерживается, чтобы не остановить её резким движением, когда нежные пальцы задевают кромку его штанов. Спутанный разум напоминает, что они вот-вот пересекут черту, за которой уже нет дороги обратно. Какаши медленно отступает, видит испуганное выражение лица розоволосой и вспоминает, что они буквально стоят на краю пропасти. Как чертовски поэтично: шаг от неё – он упадёт в чёрную бездну, шаг к ней – результат неизменен.         Сакура мгновенно принимает решение, стремительно снимает ципао вместе с лифом, оставаясь обнажённой по пояс. Смущённо закусывает нижнюю губу, неуверенно смотря в горящие глаза мужчины, крутит на пальце розовую прядь. Её силуэт напоминает сказочную нимфу: молочная кожа словно светится в лунном свете. В эту секунду Хатаке жалеет лишь о том, что больше не обладает шаринганом – хотелось бы запечатлеть увиденное навсегда. Он с треском отбрасывает последние сомнения и сдаётся. Кого он пытается обмануть? Они пересекли черту, как только поцеловались. А, может, и раньше – едва подумали друг о друге в романтическом смысле.         Какаши молниеносно подхватывает Сакуру на руки и складывает печати, через мгновение они оказываются возле тлеющего костра. Мужчина садится на разложенный спальник, розоволосая устраивается сверху. В таком положении ему очень удобно целовать её шею, придерживая волосы одной рукой, второй – несильно давить на позвоночник, вынуждая выгибаться и прижиматься к нему оголённой грудью. Из-за прерывистого дыхания её напряжённые соски то и дело скользят по его обнажённому торсу. Сакура в исступлении откидывает голову назад и размыто видит чернеющее звёздное небо, затягивающее в безумный водоворот. Она отчаянно хватается за плечи мужчины в тщетной попытке удержать сознание на плаву.         Когда Какаши накрывает губами левую грудь, Сакура дёргается, но её заботливо придерживает крепкая ладонь. На секунду хочется отстраниться, прекратить сладкую пытку, но нет ни сил, ни возможности - кажется, что его руки и губы повсюду. Какаши ласкает сосок языком, осторожно прикусывает, вызывая сдавленный стон, заставляя женщину извиваться. Он чувствует растущее давление в штанах, усиливающееся с каждым движением бёдер Сакуры. Мелькает мысль, что пора раздеваться, иначе станет совсем невыносимо.         Ему приходится отстраниться, переместить розоволосую на спальник, быстро стянуть с себя ботинки и ненавистные штаны, с облегчением выдохнуть. Сакура, приходя в себя, внимательно следит за его манипуляциями, затем медленно расстёгивает и снимает свои брюки вместе с обувью. Теперь они снова в одинаковом положении - в одних трусах на узком спальнике. В ушах стоит гул, то ли от шума падающей воды, то ли от собственного возбуждения, которое разгоняет кровь с неистовой силой. Они пожирают друг друга голодными глазами, но не спешат снова нырнуть в омут с головой.         Сакура срывается первой - тянет мужчину на себя, усаживая обратно на мягкую ткань спальника. Несдержанно целует его, приглушённо стонет, когда он вновь обхватывает её грудь уже двумя руками. Какаши перекатывает соски между пальцами, затем сжимает ладонями мягкую кожу. Она не отстаёт - ведёт ладонью по его торсу, царапает кубики пресса, опускается ниже и осторожно накрывает пульсирующий член сквозь хлопковую ткань боксеров. Звериный рык Хатаке как бальзам для её ушей. Так приятно ощущать свободу действий, не испытывать ни малейшего страха сделать что-то не так, не бояться увидеть холодный прожигающий насквозь взгляд. В глазах Какаши искрится лишь неукротимое желание, хотя они и кажутся угольно-чёрными в темноте ночи. Костёр давно погас, потому освещением служит лишь блёклая луна, наполовину скрытая облаками.         От растущего возбуждения Сакура смелеет, отбрасывает последние сомнения, немного неуклюже снимает последнюю часть своей одежды. Пространства для маневра мало - мужчина продолжает ласкать её грудь, покрывает поцелуями шею, нежно прикусывает, но не оставляет собственнических меток на бархатистой коже. Рвано дыша, она тянется к его трусам, но возможности поддеть ткань нет - оттого она просто царапает низ живота, намекая. Он кивает и мгновенно избавляется от ненужного предмета. Сакура краснеет и смущённо опускает глаза, но затем делает глубокий вдох, ощутимо давит ладонью на рельефную грудь, заставляя Какаши лечь на спину. Её щеки алеют, руки и ноги трясутся то ли от нервов, то ли от предвкушения. В голове не единой связной мысли – только туман из образов и жгучего желания.         Она с благоговейным трепетом осматривает многочисленные полоски шрамов на бледной коже, едва касаясь, проводит по самым длинным рубцам кончиками пальцев. Её обнажённое бедро соприкасается с голым боком мужчины. Сакура нависает над ним, смотрит прямо в бездонные антрацитовые глаза и тонет в их глубине. Какаши, не отводя взгляда, бережно убирает с её лица розовые пряди, заправляя их за уши, мягко проводит рукой по тонкой шее, обхватывает ладонью, поглаживая. Он собирается приподняться, но женщина давит на правое плечо, мысленно приказывая оставаться на месте. Когда он покорно ложится на спальник и выжидающе смотрит на неё, Сакура отчаянно выдыхает и садится сверху.         Она хочет его до дрожи, до умопомрачения, тело не ощущает ни стылого ночного воздуха, влажного от близости водопадов, ни усталости от проделанного пути. Сейчас чувствует лишь пульсирующий член, по поверхности которого она скользит, размазывая собственную смазку. Какаши зачарованным взглядом изучает её лицо, не давая ни малейшего шанса румянцу исчезнуть с багряных щек. В один момент он закусывает нижнюю губу, затем проводит по верхней кончиком языка. Сакуру пронзает яркая вспышка возбуждения, ей кажется, что ничего более эротического она в своей жизни не видела. Тонкая линия губ, аккуратная родинка над подбородком, всё его лицо как произведение искусства. И он здесь, без маски, под ней!         Сакура больше не может терпеть, внизу живота полыхает огонь, мышцы болезненно сжимаются, умоляя о большем. Она приподнимается, опирается на колени, берёт напряжённый член в руку, в последний раз проводит им по клитору, закатывая глаза от наслаждения, и направляет его внутрь. Опускается медленно, сначала до уровня головки, затем наполовину, давая себе привыкнуть к ощущению наполненности.       Какаши одной рукой бережно придерживает её бедро, второй невесомо проводит по скуле и приоткрытым губам. Он считывает малейшую реакцию на происходящее, тщательно фиксирует в своей памяти. Сакура, наконец, садится полностью и сдавленно выдыхает. Как же она красива сейчас! На фоне зубчатых серых скал, по которым витиеватыми змейками струится бурный водяной поток, пенясь у основания плато.         Женщина начинает тихонько раскачиваться, ритмично двигаясь и закатывая глаза. По телу будто течёт раскалённая лава, прикосновения Какаши бьют разрядами райкири, заставляя её извиваться в его умелых руках. Он же прерывисто дышит, чувствуя, как её стенки пульсируют и сжимаются вокруг него. Сакура ускоряется, ладонями опирается на мускулистую грудь, слегка приподнимая корпус. Хатаке направляет её бедра, помогая не сбиться с ритма.       Чувствуя, что ноги начинают затекать, розоволосая недовольно морщится, пытается сконцентрировать чакру в икрах, но мужские пальцы давят на позвоночник, вынуждая её нависнуть над ним, перенося опору на локти. Что он задумал? В таком положении у неё не получится двигаться. Сакура недовольно хныкает, тело требует разрядки, наполненность внутри изводит без движения.         - Ложись на меня, - хриплый шёпот прямо в ухо заставляет её вздрогнуть.         Она послушно следует его указаниям, всё ещё чувствуя лёгкое давление его руки на свою спину. Давится воздухом, когда соприкасается грудью с его торсом, утыкается носом в шею, тонет в мужском запахе, не замечает, что пепельные волосы щекочут её лицо. Хатаке приподнимает бедра и начинает двигаться мощными толчками, выходя практически полностью и сразу же вставляя до основания. Сакура не может сдержать откровенных стонов, тело становится ватным, она едва удерживает нужную позицию. От большой амплитуды клитор то и дело трётся о низ живота мужчины, вызывая фейерверк перед закрытыми глазами. Он крепко держит за талию, не давая завалиться на него окончательно.       Кажется, это длится целую вечность, с каждым толчком Сакура всё ближе к финалу, хочется, наконец, получить желанную разрядку, оттого она пытается потянуться одной рукой вниз, но Какаши властно кусает её за шею, утробно рыча, вынуждая остановить движение. Этот укус становится последней каплей. Сакура сдавленно вскрикивает и обмякает в его руках. По её телу пробегает дрожь, кожа покрывается мурашками. Какаши ещё пару раз врывается в неё, но чувствуя сжимающие пульсирующие в оргазме стенки, отпускает себя, кончает внутрь и со стоном полностью ложится на спальник. Осторожно убирает руки с талии женщины, она придавливает его своим телом, глухо дыша ему в ухо.         - Я, наверное, тяжёлая? – её сиплый шёпот режет вязкий воздух.         Хатаке в состоянии лишь покачать головой, надеясь, что она почувствует отрицательный жест. Он невесомо гладит её по гибкой спине, думая о том, что только что произошло. Они переспали. С Сакурой, той самой Сакурой, которую он столько лет тщетно пытался выкинуть из своей головы. С его замужней бывшей ученицей!       Все аргументы, возникшие в его мозгу в порыве страсти, не выдерживали никакой критики при холодной оценке. Чувство глубокого удовлетворения быстро сменяется на сожаление и вину. Это не должно повториться, пока Сакура не получит развод. Но они обсудят это позже.           Вернувшись в суровую реальность, он со вздохом приподнимается, опуская женщину на своё нагретое место. Достает из рюкзака салфетки, раскладывает несколько под её бедрами. Затем отходит к ближайшей скале, смывает с члена смазку, вытирается насухо и возвращается обратно.       Розоволосая всё ещё лежит в той же позе, однако сосредоточенным взглядом следит за его действиями. Она словно парит в облаках, настолько сильно оргазм расслабил тело, каждая клетка её кожи будто пропитана счастьем. Как этот секс отличался от всего, что у неё было с Саске! Он никогда не позволял быть сверху больше пары минут, оттого неподготовленность мышц оказалась неприятным сюрпризом. Нужно больше тренироваться, если она хочет стать более выносливой.           - Тебе помочь? – тихо спрашивает он, неторопливо надевая штаны и ботинки.           Сакура лукаво улыбается и кивает. Какаши садится рядом, осторожно приподнимает её, придерживая за спину. Затем накидывает на её голые плечи свой плащ, протягивает женский рюкзак и бутылку с водой. Она жадно пьёт, после расчесывает волосы, наблюдая, как Рокудайме собирает их вещи, разбросанные под деревом. Повезло, что одежду не унесло очередным порывом ветра.           - У меня не было с собой презерватива, всё будет в порядке? – Хатаке отдаёт её лиф и ципао. Он сам уже натянул водолазку, однако маска болтается на шее.           - Да, я же ирьёнин. О контрацепции не беспокойтесь, - Сакура хмыкнула, - Как удивительно, что Вы так плохо подготовились к походу! Шиноби называется!           - Ты серьёзно будешь называть меня на «вы» после того, как мы переспали? – интересуется он с тяжёлым вздохом.           - И как халатно Вы относитесь к собственному здоровью! Я-то видела вашу медкарту, знаю, что мне ничего не грозит. А Вы так во мне уверены? – она игнорирует заданный вопрос, изумрудные глаза нагло сверкают.           - Я сдавал анализы лет 10 назад, данные могли устареть, - он с ухмылкой принимает правила игры.           - Если Вы не подхватили ничего во времена бурной молодости, то сейчас мне беспокоиться уже не о чем, - отмахивается женщина, - Но Вас действительно нужно затащить на диспансеризацию. Заодно покажу свою медкарту.           - Я знаю, что ты чиста. Одевайся, замерзнешь.           Сакура лениво потягивается, скидывает плащ, надевает лиф и ципао. Ей приходится встать, чтобы насухо вытереть промежность и одеться окончательно.           - Откуда такая уверенность, что я ничем не болею? – выпытывает розоволосая, застегивая ремешок обуви.           - Нюх, помнишь? – Какаши забавно указывает на свой прямой нос.           - Так я и поверила! – она хрипло смеётся и садится рядом.           Мужчина незаметным жестом устало потирает лоб, убирая волосы с лица. Она хочет услышать правду? Будучи ирьёнином, Сакура регулярно проходила медосмотры, в отличие от него. Кроме того, Хатаке уверен, что до этого она никогда не изменяла мужу. Что же они наделали?           - Не вздумайте жалеть! – розоволосая произносит угрожающим, высоким тоном, - Мы – шиноби! Неизвестно, что будет завтра! Кто даст гарантию, что Ооцуцуки не появятся на нашем пороге, Орочимару не предаст Коноху, Учиха Мадара повторно не воскреснет? Жизнь так быстротечна. И я всё решила для себя ещё в Ивагакуре.          - Ты уверена? Вдруг ты увидишь Саске и поймёшь, что всё произошедшее – всего лишь ошибка? – Какаши говорит безэмоционально, но в антрацитовых глазах залегла печаль, лоб разрезала длинная морщинка.           - Тебе нужно мне довериться, - она уверенно отвечает, - Я могу разобраться в собственных чувствах. Мне уже не 17 лет. И ты только что убедился в этом на собственной шкуре! Никакого дежурства сегодня. Спим вместе!           - Знаешь, возраст сделал тебя ещё более угрожающей, Сакура, - Хатаке наблюдает, как она залезает в одноместный спальник и жестом приглашает его присоединиться. Он со вздохом закрывает глаза, но втискивается внутрь.           Безумно тесно, ему остаётся только вытянуть левую руку, на которой сразу удобно устраивается розоволосая голова. Сакура закидывает на него ногу, утыкается лицом в шею. Засыпать в такой позе им обоим было непривычно, однако усталость быстро взяла своё – они уснули, прижимаясь друг к другу.