Надежда умирает последней

Любовь Фушигуро Мегуми сформирована бесконечным веретеном разноцветных пышных тюльпанов, приголублена вьющимися дикими розами, поцелована ранней утренней росой и добросердечно пригрета малиновым закатом. Миловидная светловолосая девушка - симпатичная знакомая, хороший товарищ и новоиспечённый друг по имени Хана - с заметно взволнованным взглядом робко переминает тонкими, аккуратными пальцами свой шерстяной свитер. – Фушигуро-кун, ты давно мне нравишься... В этом их магическом мире прошло столько времени, событий и взлётов с падениями, что кажется, нет смысла тянуть с такой переоценённой мелочью, как признание. За все невзгоды и несчастья, что едва не погубили их всех, обстоятельства, оставившие в их памяти тяжёлую травму от пережитых ужасов и потраченных нервов, которая займёт немало сил на пути к восстановлению, ни дня кого уже не была секретом простая истина: жизнь коротка. Маг ты или обычный человек, сильный ты или слабый, всё за тебя решают твои действия и способ мышления, который приведёт тебя к победе. После уничтожения Сукуны прошло несколько месяцев, прежде чем Японию удалось восстановить в её прежний вид, и даже многое улучшить. Жизнь продолжается. – Ох... – звучит удивлённо и удручённо, и брюнет замолкает, устремляя резко блуждающий, долгий взгляд куда-то мимо блондинки. Нейтральная отстранённость касается его обычно невозмутимого лица, хотя пару минут назад на нём была дружелюбная, приветливая улыбка и вокруг них царил позитивный, мирный настрой. Что-то же вдруг не так? Хана задумывается, почему тишина между ними так сильно затягивается, как изношенная тугая тетива на старом луке. Кажись вот-вот и лопнет. Это явно нехороший знак и уж точно не благоприятная реакция со стороны того, кому признаёшься, однако судить ещё рано, верно? Да, конечно! Ещё ничего не случилось. Хана Курусу от своих слов не отступает, да и поздно было бы, хотя смотреть в лицо объекту своей любви пока не решается. Интересно, болит ли шрам на его лице? В то время, что девушка пропускает через голову колеблющийся рой из сотни самых разных мыслей, бегая глазами по своим немного - совсем немного - вспотевшим ладоням, атмосфера вокруг них кардинально меняется: по ощущениям от милой тихой гавани всё в миг опускается до мёртвого морского дна. Фушигуро испуган? Шокирован так, что слова в горле застряли? Может, смущён? Ну, конечно, это ведь очевидно. Да, наверняка ему очень неловко или стыдно, и оттого он не знает, что сказать. Многие побывавшие в подобных ситуациях из-за этого чувствуют себя глупо. Ах, милый Фушигуро-кун, надо ему помочь! – Это довольно неловко и стыдно, я-я знаю... – Хана пытается прервать тишину, напрягающую её немного больше, чем должна. Она надеялась звучать более убедительно, чем у неё сейчас выходит, но раз уж начала, дело надо вести до конца. – м-мы можем сходить на свидание! Я понимаю, какого тебе, ведь это очень неожиданно! Если тебе тяжело ответить сейчас, я не давлю! Ты всегда можешь сказать мне позже и мы пройдём через это вместе... – Прости, Хана. – внезапно голос юноши нехарактерно холоден и отстранён до такой степени, что это правда пугает, и девушка, опешив, невольно замирает на месте, опасаясь поднимать взгляд. Хана совсем не из пугливых, она очень даже напориста и уверена в себе, но она всё же не дурна. Этот тон от Фушигуро, словно холодное дыхание застывшего айсберга, явно ничего хорошего не предвещает, говоря лишь о потере какого-либо интереса в собеседнике. Но, этого не может быть! Возможно, Хана надумывает себе лишнего, и всё таки что же это может быть? Её затылок колит, когда худшие мысли шустро заползают под черепную коробку, сводя всё к сценарию, который девушка не рассматривала, когда шла признаваться. Неужели... – Но...! – не веря в происходящее, Хана отчаянно вскидывает голову, стараясь прогнать отрицательные мысли и наконец решаясь взглянуть парню в его глаза цвета лесного великолепия... чтобы в итоге оторопеть и забыть все слова, застрявшие поперёк горла от увиденного, приводящего в шок и непонимание. Фушигуро смотрит сквозь неё. Его безразличный взгляд прожигает в Хане дыру, устремляясь далеко за её пределы, и по ощущениям это практически как удар под дых, твёрдый как камень. По позвоночнику девушки пробегает неистовый холодок, заставивший сьёжиться. Впервые на душе становится как-то неуютно и даже тяжело, никогда прежде такого ни с кем из них не случалось. Мальчик перед ней сейчас походил на манекен, которые можно увидеть выставленными в любом дизайнерском магазине одежды. Осознание накрывает Хану с головой и наносит её самооценке вред, заставляя её пошатнуться, и хватает её надежду за горло с намерением задушить раз и навсегда. Шанс Ханы стремительно приближается к нулю. К нулю? Подождите. Но значит ли это, что Фушигуро любит другую? Крошечный огонёк мгновенье назад увядающей надежды вспыхивает с силой последней маленькой спички. Она ничтожно крохотна, но всё же есть. Может, если узнать об объекте его воздыхания побольше, может появится шанс на завоевание сердца этого хмурого отважного юноши? Точно, она ведь может стать идеальной версией предпочтений Фушигуро, если откопает достаточно информации. Или, или она может отбить брюнета у его предлагаемой девушки, что несомненно было бы не очень хорошим решением. Хана ведь всё таки не плохой человек. В любом случае надо узнать, да! Бездействовать нельзя. Так Хана решает выяснить, кто может быть у Фушигуро на стороне. По крайней мере с этого стоит начать. – Трусиха. – улыбчивый рот открывается на её щеке, с явным поддразниванием комментируя поведение девушки, забавно затаившейся в кустах перед входом в магический техникум. – Почему? – недоумевает Хана, вполголоса пыхтя на ангела, пока поправляет свои уменьшенные крылья, зацепившиеся за листья. – Потому что худшей отмазки я не слышала, – невзначай добавляет. – и аккуратней с крыльями. Хана стыдливо краснеет. Да, ей пришлось совершенно нелепо отшутиться перед юношей, выдав своё признание за глупую ошибку, но иначе нельзя было! Она была не готова к подобному, разнервничалась и запаниковала, а отказ был недопустим, плох для её чувствительного девичьего сердца. Может, всё изначально было сделано неправильно, она где-то ошиблась, просчиталась или оступилась, в конце концов из-за чего Фушигуро мог неправильно истолковать её слова... – Да куда уж очевиднее. – хмыкает ангел, вздыхая действительно как древний тысячелетний маг. – Не влезай в мои мысли без спроса! – зашипела на неё Хана, наконец найдя удобное место, где тонкие стебли кустарника не будут щекотать ей нос. Проклятие на её шиканье в ответ лишь пренебрежительно фыркнуло. Действовать нужно максимально аккуратно и незаметно, Фушигуро уже давно не дурак и может легко догадаться о слежке. После всего произошедшего в Синдзюку они здорово продвинулись в познании своих техник и лимита сил, стали намного сильнее, чем были раньше, и с небольшим перерывом смогли двигаться дальше, каждый что-то в себе поменял. Директора Ягу в последствии удалось спасти, пусть он теперь и не может создавать проклятые игрушки из-за потери большого количества проклятой энергии, он решил продолжать шить просто так. Уменьшенный Панда за ним присматривает, никак не нарадуется возвращению своего любящего создателя. Для Инумаки с помощью Мигеля Юта смог достать специальный протез руки, сконструированный иностранными шаманами (одного слова о дружеской связи с Сильнейшим хватило, чтобы они любезно бросились на помощь). Маки наряду с Нобарой потащили Миву на реабилитацию, поскольку состояние девушки было не ахти после всего пережитого. Та согласилась в обмен на присоединение подруг - в особенности Маки - к ней, на получение специализированной психологической помощи, в которой девушки были уверены, что не нуждаются. Доктор Шоко с целью начать всё сначала завела себе подснежник, вновь пытаясь бросить курить, с чем ей очень успешно помогает Годжо-сенсей, выбрасывая все её пачки и превращая в пепел все сигареты, которые женщина едва успевает прикурить. Второгодки всегда шутят по этому поводу, когда доктор в очередной раз матерится на Годжо, с заливистым смехом выпрыгивающего из медпункта, как чёрт из табакерки, а потом жалуется директору Яге на своего бывшего одноклассника, что конечно же ни к чему не приводит. Что правда, всё это шутки, Шоко ведёт себя несерьёзно только ради приличия, в действительности будучи благодарна другу за такой раздражающий, но вероятно эффективный метод избавления от столь вредной привычки. Разумеется, от лишних шишек на голове Годжо это не спасает. Кстати, о нём. – Фушигуро! Идёшь с нами в то самое кафе? – в поле зрения Ханы появляются ребята первогодки вместе с их улыбающимся учителем, а за ними плетётся угрюмый брюнет. Девушка прячется поглубже в кусты, прекрасно зная, что это бесполезно против пользователей Шести глаз и Десяти теней на каком-либо расстоянии, но убегать уже поздно. Уж лучше так, чем выбраться оттуда сейчас и выглядеть настолько абсурдно, насколько это возможно. Итадори с Нобарой кажутся достаточно увлечёнными разговорам о предстоящем посещении кафе, что вероятно и правда не заметят её. Насчёт остальных двух Курусу вовсе не уверена. Боже, эта любовь делает из неё далеко неразумную школьницу, бегущую за своим возлюбленным по пятам. Ангел точно над ней смеётся прямо сейчас, просто она не слышит. Это заставляет Хану раздражённо скорчить возмущённую гримасу негодования. – Ну? И долго ты там решать собрался? – Нобара недовольно топает ногой, складывая руки на груди. Итадори рядом с ней наоборот, практически вибрирует на месте от предвкушения попробовать что-то новое. – Это вы меня тащите, я не соглашался на ваше нашествие на половину того, что вы найдёте в меню, а потом будете часами жаловаться на переедание. – как обычно отвечает юноша с тем же скептицизмом, что и был у него всегда. Хана любовно вздыхает, её прекрасная судьба совсем не изменилась. – Там вообще-то ещё можно взять заказ у робота, который разговаривает на любом языке! – Итадори драматично возражает, чему подыгрывает Нобара, и по ним сразу видно, как сильно они хотят туда попасть в это популярное кафе именно по этой причине. – Мегуми, ты сам когда в последний раз позволял себе что-либо? – Годжо-сенсей как обычно улыбается и подходит к нему, свободно наклоняясь в его пространство. Хана сосредоточено прислушивается к их диалогу, одновременно чувствуя вину из-за столь наглого подслушивания и азартное любопытство от того, что может услышать. Её всегда интересовало, почему Фушигуро каждый раз бесится, когда другие пытались назвать его по имени пару раз, чтобы подразнить, но совсем не реагирует, когда это делает Годжо-сенсей? Как и ожидалось, Фушигуро ничего не делает при таком обращении к себе. Как бы близко сенсей к нему не подходил, назад не отступает и даже не отворачивается, как сделал бы любой другой на его месте? Это довольно близко, разве Фушигуро не ужасно брезгливый? Она помнит месяц назад, как брюнет шарахнул Итадори по голове через мгновение, когда тот из интереса полез рассматривать его цвет глаз. И от Нобары отходил сразу минимум на метр, стоило ей шагнуть к нему достаточно близко, даже во время ссор. Но с Годжо-сенсеем такого нет, да и не видела она никогда... По крайней мере застать не удавалось. В то же время Хане кажется, что выражение лица Фушигуро смягчается при взгляде на учителя. ...Или не кажется? Ах, да! Ну конечно, разве это не естественно? Годжо-сенсей его опекун и был с ним большую часть его жизни, так что логично, что ему будет позволено больше, чем другим... Верно ведь? Эта мысль, специально или нет, ненароком заворачивается в тугой бант из всяческих сомнений и совсем немного давит на грудь. – Вы знаете, когда... – Фушигуро не отводит от него своих внимательных глаз, пусть и не видит за чёрной повязкой полного/полноценного выражения лица. У Ханы от чего-то складывается впечатление, что это ему не особо мешает. – Мегуми, не отказывай себе, – улыбка Годжо теплеет, когда он с нежностью треплет его по голове. Фушигуро зажмуривает один глаз, слегка наклоняясь к прикосновению, прежде чем они медленно отталкиваются друг от друга, как кусочки одного магнита, и присоединяются к остальным членам команды. – идём, я обещаю тебе по крайней мере час мира и спокойствия. – Слушай, ты уверена, что тебе нужен этот Фушигуро? – ангел снова даёт о себе знать, когда ребята отдаляются, всё таки приняв решение идти в кафе вместе. Итадори шёл вприпрыжку, чем взбесил Нобару и получил в итоге нагоняй, однако стоило учителю что-то им сказать - и они как миленькие побежали вперёд, что-то воодушевлённо провозглашая. Хана медлительно выбирается из-под кустов, разминая немного затёкшие конечности. На её недовольном лице вырисовывается обида. – Конечно! О чём ты говоришь? В этот раз Ангел молчит, оставляя её без ответа, что несомненно удивляет и слегка напрягает Хану, но она решает это проигнорировать. Годжо Сатору - ослепительный человек, Бог среди людей, стихийное бедствие, учитель. Сильнейший. Он был тем, кто победил легендарного Сукуну, нанеся ему самый большой ущерб из всех, что Король проклятий когда-либо получал. Ушерб был так велик, что разрушил обратную проклятую технику Двуликого, уничтожил Махорагу и Агито с пугающей скоростью, сражаясь какое-то время без руки, и многое другое. Годжо Сатору выдержал даже Мировой разрез, смеясь так сильно, что вокруг них дрожала земля. Тем не менее, последний удар он оставил на своих учеников, уверенно покинув поле, не видя больше смысла участвовать в сражении. Годжо-сенсей сказал тогда: "Ребята должны научиться чему-то сами". Потом оказалось, что сразу после этого от общей перегрузки он впал в кому и находился в ней две недели под присмотром доктора Шоко, прежде чем очнулся, как настоящая тикающая бомба, чьё время до взрыва вышло. Проснувшись, его Шесть глаз словно сбросили заводские настройки, вследствии чего его обновлённое тело выпустило такой сильный выброс проклятой энергии, что здание крупно вздрогнуло, подняв пыль со всего здания и разнесло её по улице. В купе со всем образовался большой шум, по силе схожий со взрывной волной. Обычные туристы, находящиеся в лесной местности поблизости, даже за занавесой почувствовали давление, оказанное упомянутым выбросом, и в силу замешательства едва не вызвали полицию. Вместо этого за ними приехала скорая помощь, бедные ребята думали, что их мозги расплющило. Ох, ну и умора была, как смеялись шаманы, когда услышали эту историю от Уй Уя, который в тот момент просто удачно оказался поблизости вместе с сестрой, засвидетельствовав столь живописную картину. Не стоило и говорить, что Мей Мей размышляла, стоит ли им втюхать свою помощь за небольшую сумму со скидкой. Хана помнит, как буквально все - учителя, первогодки, второгодки, а потом и третьегодки (не хватало только шикигами Фушигуро притащить) - прибыли тогда, как только смогли, дабы увидеть своими глазами очнувшегося Годжо Сатору. Какие лица у них были, когда они ворвались в палату с криками, точно как гром среди ясного неба. Первым, кто бросился на шею оклемавшегося ото сна мужчины, был Фушигуро. Это был первый раз, когда юноша плакал при других, не скрывая своих эмоций. Никто не заметил, поскольку его просто не было слышно в шуме толпы, которая навалилась на Годжо сразу после брюнета, вызвав у мужчины задушенный смешок. Но Хана слышала, ясное дело она слышала, потому что её взор всегда был направлен только на него. Ну да ладно! Хватит воспоминаний о Годжо Сатору. Его и так стало много в её голове, когда она задумалась о Фушигуро. Так быть не должно. ... Чтобы это ни было, Фушигуро всегда слушал внимательно, если это конечно не чушь Итадори и Нобары о дорогих магазинных побрякушках, популярной еде или брендовой одежде. Хана очень любит эту его черту характера. Так что в один из дней Хана хотела подойти к нему и начать беседу об одной книге с жанром научной литературы, который, как девушка знает, Фушигуро любит читать. Разумеется, она подготовилась и специально подобрала множество тем, которые могут быть потенциально интересны юноше. Она уже предвкушала его внимательный, воодушевлённый взгляд, направленный только на неё. Быть может, ей удастся вызвать у него искреннюю улыбку или даже небольшой смешок, это будет так прекрасно! Кроме того, будучи увлечёнными разговором, Фушигуро вероятно не будет особо зацикливаться на некоторых комментариях, и тут она сможет невзначай спросить, аккуратно намекнуть на романтическую занятость, ловко выведать его статус доступности. Ведь не может быть, чтобы такой симпатичный и занятой миссиями брюнет с чудесными зелёными глазами не был популярен у девушек. И тем не менее, Курусу уверена, что у Фушигуро девушки нет. Он очень избирательный парень, не возьмёт в свои партнёры кого угодно, девушка слышала от Тодо, что Фушигуро говорил об отношении к своей второй половинке, во время очередного приступа мускулистого дурачка о своей любимой идол звезде. И Хана точно подходит под названые им параметры: имеет чувство справедливости, придерживается своих принципов и не отступает от них. Она в целом светлый понимающий человек, к тому же вежлива, красива, честна и добра. Она идеально подходит ему. С самого детства она лелеяла надежду о повторной встрече, берегла вдохновение, которое было дано ей и отчаянно верила, верила, верила. Сейчас даже шрамы на лице, которые Фушигуро получил из-за Сукуны, ничуть не делают его менее привлекательным. Всё таки этот прекрасный мальчик с чистым сердцем героя и чувством справедливости - его дрожайшая судьба! Она знала это с самого начала, когда, будучи похожа на бродяжку, провожала его потерянным взглядом. Незабываемые, ценные воспоминания. Но вот неудача: Фушигуро нигде нет. В их класс Хана заглядывала, мимо проходящих учителей спрашивала, даже в его комнату общажную стучала, а Итадори с Нобарой вновь гуляют неизвестно где, всегда такими были. В парке и других садах техникума их тоже нет, по крайней мере сейчас. Вполне разумно предположить, что они могут быть на миссии. Почему она не подумала об этом в первую очередь? – О, директор Яга! Извините, – увидев знакомого сурово выглядящего мужчину в очках, Хана обрадовалась. Она догнала директора и уважительно поклонилась. – Вы часом не знаете, где Фушигуро с ребятами? – Здравствуй, Хана, – Яга неспеша здоровается, затем призадумывается. – возможно, они в комнате для отдыха. Годжо иногда приводит их с собой. – Спасибо большое! – Хана быстро прощается, кланяясь ещё раз, и с приподнятым настроением убегает, держа книжку в цветочном переплёте в руках. Сегодня она надела белую блузку с пришитыми сверху бирюзовыми узорами в форме идеально гармонирующих листочков и роз, элегантно завёрнутым воротничком ажурной вышивки и кружевными манжетами на концах рукавов. Белые полупрозрачные лосины с короткими свободными шортами кремового цвета шли в комплекте - обе единицы одежды имеют красиво прикреплённые перламутровые бусины по краям - на шортах вдоль пояса, на лосинах в области лодыжек. Она выглядела более чем великолепно, можно гордиться собой. Широкая улыбка тронула сияющее восторгом лицо девушки. Не было сомнений, что сегодня будет отличный день. Кружась ранее перед зеркалом Хана была уверена - она просто обязана предстать перед Фушигуро в одном из своих лучших нарядов! Девушка и так популярна среди парней благодаря своей миловидной, почти ангельской внешности, хорошей тактичности и эмпатии. Ей необязательно слышать от Фушигуро комплимент, одного лишь покраснения на его предположительно мягких щеках хватит, чтобы Хана была на седьмом небе от счастья. И вот последний незамысловатый угол, за который нужно завернуть, за ним всегда открытая плетёная дверь для всех желающих получить перерыв от рабочего дня, немного отдыха или лишний повод убить своё время. Загибая за угол, Хана выравнивает свою походку, ступая красиво и грациозно, будто не пробежала пол пути в попыхах. Совсем нет. Итадори с Нобарой находятся сразу, сидящими на кожаном диване нейтрального цвета, состязающимися в гляделки и спорящими о том, в каком городе суши самые вкусные. Фушигуро же расположился на втором диване напротив, уронив голову на плечо учителя Годжо. – Всем привет! – поздоровалась Хана, деликатно приближаясь к ребятам. – О, привет, Хана! – Итадори приветственно замахал ей рукой. Обогнув диван сбоку, Хана остановилась перед предметами мебели, поставленными друг перед другом. Небольшой деревянный столик, на котором лежит стопка пустых бумаг и разноцветных журналов, визуально приятно занимающий пустое место между диванами. Посреди общего шума, создаваемого драматично беседующей парой любителей развлекаться, Хана услышала тихое ровное сопение, доносящееся со стороны учителя и Фушигуро. Её любопытный взгляд метнулся в сторону звука и она увидела на плече Годжо-сенсея спящего брюнета. Стоп, он действительно спит? Глаза закрыты, грудь поднимается ритмично и равномерно, на шум никакой реакции - спит. Чёрт, она пришла не вовремя? И почему они вновь так близки... Хотя, если так подумать, то что в этом такого? Быть настолько сонным, что по случайности уснуть на чьём-то плече - обычное дело. Со всеми хотя бы раз случается. – Вот скажи, Хана! – Нобара окликает девушку, возмущённо бросив на неё решительно настроенный взгляд. Хана от неожиданности вздрагивает, сразу оборачиваясь. – где суши самые вкусные - в Токио или Осаке? – Прости, я никогда этим не интересовалась. – блондинка виновато улыбается, складывая ладони вместе почти в извиняющемся жесте. – В Тояме, – легко отвечает за всех Годжо, вклиниваясь в разговор. – Тояма славится своими свежими морепродуктами. – А вам откуда знать? – Нобара вопросительно приподняла бровь, деловито опустив руки на бёдра. – А нельзя? – учитель широко улыбается, поворачивая к ним голову, но делает это так, чтобы предплечье его руки, расположенной за спинкой дивана, там и оставалось. Тем не менее Фушигуро рядом тихо шевелится, придвигаясь ближе. Его щека чуть-чуть смещается с места, но стоит устроиться поудобнее, как Фушигуро едва ли не растекается на плече Годжо, вызывая умиление у всех присутствующих. – Я вообще-то в таких делах самый первый, даже не думайте, что сможете меня обойти. – Тоже мне. – Нобара цокнула языком. – Интересно, сколько суши можно съесть за раз...? – спросил и задумался Итадори, словно о чём-то серьёзном. И их спор продолжился на ту же тему, что и раньше, но уже с другим направлением. Пользуясь случаем, Хана отходит в сторону к окну, опираясь о подоконник, чтобы якобы наблюдать что-то за рамой, а на самом деле исподтишка вновь обратить свой взор ко второй паре человек в этом помещении. И, кажется, она выбрала для этого неподходящий момент? Увиденное заставляет её ненароком задержать дыхание. Годжо-сенсей коротко, но очень нежно поцеловал Фушигуро в лоб, расчёсывая его непослушные волосы пальцами. Это действие такое... Тесное. Хана ожидала, что парень проснётся, взбесится и оттолкнёт учителя, либо обойдётся тем, что отпрянет и попросит так больше не делать, учитывая его брезгливую натуру и настрой морского ежа. Но к её большому удивлению ничего из этого не происходит, наоборот - вместо этого Фушигуро как будто инстинктивно льнёт в его сторону больше, и если слух Хане не изменяет, то она слышит мягкий вздох Фушигуро, когда длинные пальцы Годжо слегка оттягивают прядь запутавшихся чёрных волос, прежде чем продолжить их разглаживать. Контрольный выстрел. – Э-это что было? Это нормально? – потрясённо шепча, Хана неистово краснеет, шокировано прикрывая рот рукой. – Наверное? А чего ты так краснеешь? – ангел проявляется на её румяной щеке, и если бы глаза ангела тоже могли проявиться вместе с устами, они бы недоумённо хлопали ресницами. – Ну, это достаточно интимное действие, разве не так? – Хана закрывает руками глаза, но через секунду любопытство одолевает её, и она оттопыривает пальцы в стороны, продолжая смотреть через своеобразную щель. Почему он, а не она, а? Зависть - ужасная вещь, нельзя до неё опускаться, Хана, нельзя. – Оно, конечно, не для друзей, но так и родственники делают, – только начинает её успокаивать ангел, как тутже задумчиво продолжает. – в наше время так делали подальше от чужих глаз, и только пары, возлюбленные, женатые... – Я поняла, прекрати! – перебила её Хана, надувшись. – ты только хуже делаешь. Ангел лишь хмыкнула. ... Следующие несколько дней проходят без новостей, а Хана всё никак не может выяснить, есть ли у Фушигуро спутница жизни. Ни любовница, ни девушка и точно не какая-нибудь интрижка, а именно спутница жизни. Фушигуро не из тех, кто встречается просто ради развлечения, Хана уверена. И это одна из самых красивых вещей в юноше, которые она так любит. Однако, к её разочарованию, узнать о его предполагаемой второй половинке хоть что-нибудь ей не удаётся. Хана уже столько всего перепробовала, множество разных способов слежки проверила, кучу многочисленных расследований провела, груду предположений рассмотрела и ни одна из её догадок или подозрений не подтвердилась. Она в тупике. И вот, шагая по выгравированной дороге из гладких красиво поставленных в ряд камней, Хана бредёт по незамысловатой тропинке, выглядывая кого-нибудь на встречной стороне. – Не пора ли сдаться? – спрашивает Ангел, проявляясь на тыльной стороне ладони девушки. – О чём ты говоришь? – Хана скучающе вздыхает, пиная крошечный камушек, невзначай попавшийся на пути. – Всё, что ты делаешь, ни к чему не приводит, – Ангел звучит беззлобно, просто констатируя факт. Девушке на неё незачем обижаться. – я понимаю, ты его любишь, но даже в моё время так не старались, чтобы кого-то заполучить. – Я не... – начинает Хана, но прерывает себя, внезапно замолчав. Она видит кого-то за дальними зданиями, до которых только дошла пешком. – кажется, я видела...! Чёрная шевелюра, которую нельзя перепутать, едва виднеющиеся где-то между зданиями, не могут обмануть её сознание - и вскоре Хана стоит за одним из комплексов техникума, осторожно выглядывая из-за угла. – Это Фушигуро и... учитель Годжо? – Хана сначала недоумевает, но очень быстро замолкает. Они находятся в довольно уединённом месте за беседкой, которая стояла неподалёку за их техникумом. Брюнет подошёл ближе к альбиносу, долго на него глядя, пока у последнего играла озорная улыбка на губах. И тут вдруг Годжо-сенсей обхватывает ладонь Фушигуро в свою, непреднамеренно демонтируя ощутимую разницу в их размерах. Его длинные пальцы скрещиваются с пальцами Фушигуро, мягко прикладывая их ладони тесно друг к другу. Учитель тянет Фушигуро за сцепленную руку к себе, сокращая между ними ещё больше расстояния, и деликатными движениями ласково треплет юношу по голове, заправляя прядь неуклюже выпирающих волос за ухо. Затем происходит нечто удивительное. Фушигуро - вечно хмурый, угрюмый мальчишка с торчащими во все стороны волосами, драматично закатывающий глаза и удручённо вздыхающий чаще, чем улыбается; взрослый для своего возраста и слишком брезгующий к вторжению в своё личное пространство Мегуми - смотрит на Годжо-сенсея с такой невообразимой нежностью, что у Ханы перехватывает дыхание. Она даже не представляла, что юноша так умеет. От одного только взгляда на совершенно искреннюю и такую чистую, красивую как целое море полевых цветов умытых солнцем улыбку у любого замирает сердце. Фушигуро смотрит на учителя так, словно он один на всём белом свете. Словно других просто не существует. И это взаимно, потому что невозможно выглядеть таким счастливым, если твой партнёр не разделяет твои чувства. Нельзя выглядеть таким довольным, если твои чувства однобоки. А Фушигуро выглядит именно таким - удовлетворённым, радостным. Нет, не так. Он цветёт, как медленно распускающийся бутон хризантемы, и ослепительно ярко сияет, распускаясь настоящим безграничным счастьем и такой глубокой нежностью, которые Хане никогда не удавалось застать. Все её догадки изначально не имели никакого смысла. Всё это время она ошибалась, всё продолжая и продолжая копать вглубь, когда ответ лежал на поверхности. Сердце Фушигуро Мегуми уже давно покоится в руках другого. Хана поджимает губы. Так вот какого это - быть любимым Фушигуро Мегуми. У неё нет шансов. И, похоже, не было ещё с самого начала, хотя хотелось бы верить иначе. Любовь Фушигуро Мегуми имеет форму Годжо Сатору - постоянная константа, вечный двигатель, простая истина. Жаль, что она поняла это только сейчас.

...

– Ну, хватит. – Мегуми слабо толкает свободной ладонью по груди мужчины. – Что, хватит? – Годжо широко улыбается, как кот, стащивший всю сметану в доме. Он слегка наклоняется вперёд, нависая над юношей, но когда тот тянется в ответ, альбинос вновь отстраняется, делая вид, что ничего не было. – Прекрати! – Фушигуро сердито шлёпает учителя по плечу, вызывая у мужчины громкий заливистый смех. – Прости, – мягко исправляется Годжо, опуская ладонь сбоку на шею брюнета, чтобы притянуть его ближе. Мегуми кладёт свою руку поверх чужой и когда их уста остаются всего в паре сантиметров друг от друга, Годжо опаляет чужие губы словами. – так нетерпелив, Мегуми? – Не заставляй меня повторяться. – отчаянно выдыхает юноша, сжимая униформу учителя пальцами. Годжо удовлетворённо улыбается, наблюдая за ним с нескрываемым наслаждением, а потом всё таки наклоняется и быстро сокращает оставшееся между ними расстояние. Стоит их ртам столкнуться - и они больше не могут разделиться. Годжо неспеша сминает мягкие губы Мегуми, смакуя их, как изысканный деликатес. Брюнет отвечает с тем же непреодолимым желанием и спустя один длинный чмок, наполняющий внутренности Мегуми теплом, он уже открывает рот, беззастенчиво приглашая язык Годжо внутрь, чем мужчина без лишних раздумий пользуется. Сильные руки притягивают подростка ещё ближе к себе, пока ладони Мегуми скользят по плечам Годжо, обнимая его за шею. Они прижимаются друг к другу так, чтобы между ними не было ни миллиметра свободного пространства. Годжо наклоняется ещё, чтобы углубить поцелуй, увлечённо проглатывая мягкие и томные вздохи Мегуми. Щёки брюнета наливаются насыщенным румянцем от удовольствия, когда он полностью отдаётся процессу, исступлённо тая в объятиях Годжо, как ванильное мороженое в летнюю жару.