Тигровая лилия

             Думаю, каждый из нас знаком с вселенной «Голодных игр», где жизнь каждого жителя подчинена жестокой системе, лишенной милосердия. Это словно зеркало нашей собственной реальности, в которую мы вступили не по своей воле, а по прихоти судьбы. Китнисс Эвердин всегда поражала своей силой. Ее отвага и преданность семье изначально направляют ее поступки, но постепенно она становится символом надежды для народа, измученного тиранией Капитолия. В мире, где жизнь измеряется нищетой и страданиями, она превращается не только в искусного стрелка, но и в пламя, что загорается во тьме, олицетворяя борьбу за свободу. Но мы живем не в мире книг, а в реальности, где амбиции часто разбиваются о суровую правду. Вместо триумфа над угнетением нас ждет поражение, а те, кто сражался за нас, погибают, оставляя лишь пепел надежды. В связи с произошедшим бунтом, игрокам выделили один свободный день, дабы они устранили весь приченëнный урон. Я сидела на своей кровати и, обнимая колени, смотрела в пустоту. В зеркало я себя лицезреть уже успела. Жалкое зрелище. Вся бледная, как вампир, опухшие от слëз глаза и изнемождëнное выражение лица. Волосы уже открыто вылезали из косы, поэтому я распустила их, закрепив резинку на запястье. Перед глазами ещë стоял образ мëртвого Чхон Бэ... «Чхон Бэ точно не сдасться без боя! Да ещë и на свадьбе вашей с Дэ Хо погуляю!» В горле встал ком, но плакать больше не хотелось. Слëзы кончились в тот день, когда я выплакала всë на плече у Дэ Хо, что прекрасно понимал мои чувства. Но держался. А ведь они с Чхон Бэ так же успели крепко сдружиться за время пребывания здесь. А сейчас он сидит один, больше так ярко не улыбаясь. Винит себя в произошедшем, наверняка... Я переревела взгляд на Ки Хуна. Он со вчерашнего вообще больше не заговорил, а опустошëнно сидел в одиночестве. Там, где обычно сидел с Чхон Бэ... Они стояли неподвижно, пока охранники осматривали людей на присутствие запрещëнных предметов. Нари успела уловить ружье, которое Хëн Джи успела пнуть под кровать, прежде чем так же позволить себя осмотреть. Пусть и девушку трясло, но она держалась как до ухода треугольников, как и после их ухода. Но на душе было паршиво. Он старался не смотреть на остальных, и держать пустой, подавленный взгляд внизу. Он шëл медленно, двигаясь в отдельное от товарищей место. И даже старался игнорировать едкие комментарии. — Тоже мне, герой, — фыркнул один из кружков. — Однако мы можем сказать ему спасибо, — ухмыльнулся "100"-ый, оглядевшись на товарищей. — Крестиков отныне действительно меньше, чем нас, и мы легко выиграем голосование! Ки Хун остановился, смотря куда-то в пустоту. Нижняя челюсть подрагивала, как и плечи. На шее показались жилки, а ладони сжались в кулаки. Тяжело и часто дыша, он несколько секунд смотрел перед собой, прежде чем начать издавать крики, и избивать темные перегородки на кроватях не только ногами, но и руками, от чего появлялись мелкие ранения. Слёзы катились по лицу, срывая с себя маску непробиваемости и уверенности. Постепенно крики затихали. Оперевшись спиной о стену, он схватился за голову и медленно сполз на пол, пока кто-то наблюдал, пребывая в оцепенении. Первой решилась медленно подойти Чжун Хи, не смотря на немые протесты своего бывшего парня. И только после неë, решились Нари, Хëн Джу, Дэ Хо и мать с еë сыном. — Господин... Неуверенный, тихий голос морпеха заставил "456" поднять на него взгляд человека, который изо всех сил держался, чтобы не впасть в ещë более истерическое состояние. — Не зови меня так... — прошептал он. — Не нужно. — помолчав немного он продолжил, закрывая руками лицо. — Идиот... Какой же я идиот... — Вы не могли знать, что всë... Так получится, — сказала "222". Но он понимал, что так будет. — Эй. Моë привлек внимание тихий голос мла... Единственного морпеха, что одним только взглядом просил разрешение сесть рядом. Я и не возражала, лишь кивнув. Подтянув одну ногу к себе, Дэ Хо посмотрел на меня. Его глаза были лишь слегка красноватыми. Плакать это нормально, Дэ Хо, даже для мальчиков. — Ну... как ты? — Честно? Ужасно. — врать смысла не было, всем сейчас одинаково плохо... ну кроме "кружков". — И я ведь подозревала, что всë так и закончится. — Это всë моя вина. — Вовсе нет! От такого заявления, мне аж плохо стало. Неверюще смотря на парня, я взяла его за руку. Теперь она казалась мне тëплой и нежной, что возникло желание положить еë к себе на лицо, тепло улыбаясь. Свою же руку я положила ему в ответ, дабы он посмотрел на меня снова. — Послушай… То, что произошло, — в этом нет твоей вины. Панические атаки предсказать невозможно, а… бояться — это нормально, даже для мужчин… — немного выждав, я опустила свою руку, переместив их на его ладонь, чуть сжимая. Смотря на неë, я усмехнулась. — Я тоже боюсь и всегда боялась. Но… ради своей семьи я пришла сюда. — Что это была за песня, которую ты мне пела? — подняв взгляд, я уловила данный вопрос. — А, это песенка из детской японской игры. Мы жили какое-то время в Японии, так как мама родилась в семье главы преступной организации. По правилам игры, один из детей выбирается «демоном», он закрывает глаза и садится. Остальные дети водят вокруг него хоровод и поют игровую песню. Когда песня заканчивается, «демон» называет имя того, кто стоит за его спиной, и, если «демон» оказался прав, этот человек заменяет «демона», — пояснив правила, я вдруг погрузилась в не самые приятные воспоминания. — Меня считали "демоном" даже вне игры... — То есть? — не совсем понял он, видимо. — Я не любила играть в игры, так как у меня не было друзей, а... другие дети всегда издевались надо мной. Удивительно, что я решила признаться в таком сокровенном. Брови парня поползли вверх, но он только сожалеюще молчал. Но вот меня лично прорвало на откровения с человеком, которого я знаю дня три. И который стал для меня небезразличен. — Чуть ближе к старшей школе издевательства перестали быть таким частым явлением, а... я влюбилась. Его звали Таро Мидзуно, и он был самым популярным мальчиком в школе. Его любили все, — моя улыбка сама непроизвольно затронула уголки губ, а вот воспоминания причиняли боль. — Мои розовые очки, по поводу него разбились, когда... мы, и двое его дружков, остались дежурить после уроков, — голос мой совершенно осип, от чего я едва ли не шептала. — Было больно и унизительно, но никто не слышал моих криков и просьб остановится... С тех пор, я боялась мужчин. На глаза навернулись слëзы, но я упорно продолжала улыбаться. — Самое омерзительное, что меня считали виноватой, будто это я их спровоцировала... А я едва не покончила с собой, наглотавшись таблеток... Я замолчала, не желая больше вспоминать этот страшный день. Дэ Хо, даже без лишних слов и подробностей прекрасно понимал, что я имела ввиду. Сжимая и разжимая челюсти, он заговорил: — Тот, кто поступает так не имеет права называться мужчиной. Его голос был полон уверенности и отвращения, но не ко мне, а к тем, кто совершил это со мной. А мне стало немного легче от того, что хоть с кем-то мне удалось поделиться своим тяжелым грузом прошлого. А затем, и Дэ Хо решил открыться мне в ответ: — Мой отец меня бил, желая сделать из меня мужчину... Я удивленно посмотрела на него. Он не смотрел на меня, а перебирал пальцы, смотря куда-то в пустоту. — За любую повинность, я получал наказание в виде побоев, и только сестры за меня и заступались, — от того видимо и такое уважение к женщинам, а так же тревожность из-за собственных промахов. — Он отправил меня в морскую пехоту, в надежде, что это сделает из меня мужчину, но... в один из дней, там случилась стрельба, которую открыл один из наших сосослуживцев. Погибло много человек, и я тоже мог, если бы меня не спасли... И... Видя эти трупы, слыша выстрелы, я невольно возвращаюсь туда. — Мне очень жаль. Только и прошептала я, обняв его за руку. Мы просидели так неизвестно сколько, прежде чем я решила встать и поговорить с финалистом прошлой игры. Ибо больше не могла вынести то, как он сидит в одиночестве и винит себя... Он винит себя во всем... — Я знал. Знал, что ничего не выйдет... Но решил рискнуть, — сломанным голосом заговорил Ки Хун, а потом резко поднялся и, когда другие дали его пройти, он вышел в центр зала и посмотрел на починеные камеры. — Вы, поганные ублюдки... Я отказываюсь играть. Можете меня прикончить, расчленить, износить или повесить мою голову себе на стенку в качестве трофея, но мне плевать... — потом он вновь срывается на крики. — В задницу и вас и ваши чëртовы игры! — Ты что, чëрт возьми, творишь?!.. — нахмурился, напрягаясь, "100"-ый, но на него внимания не обратили. А пока он говорил, Нари быстро оказалась прямо напротив своего неудавшегося командира. — Ты с ума сошел, они тебя прикончат! — Ну и плевать! Пусть делают с моим трупом что хотят! Ему зарядили сильную пощëчину, а потом взяли за плечи, желая встряхнуть. — Не смей так говорить! — процедила девушка, пока еë оппонент отходил от состояния временного оцепенения. — Каждая жизнь имеет своë значение, и ты тоже не исключение! — Я не заслужил этого! — выкрикнул Ки Хун едва ли не слëзно, и пока она опешила, смог оттолкнуть еë и отойти назад. — Я не должен был выигрывать в этой чëртовой игре! На той игре были люди, которые заслуживали победы гораздо больше, чем я! Тяжело дыша, он смотрел словно сквозь саму "077"-ую. Словно видя кого-то другого за еë спиной. — Я... Я не хороший человек. Я никудышный отец, и тем более ужасный сын, что оставил свою мать умирать в одиночестве, хотя и играл здесь ради неë. Думаешь, я заслуживаю жизни после всего этого? — но она молчала. — А Ëн Ми не заслуживала?! Или Чхон Бэ?! Или... Сэ Бëк.. Ни говоря больше ни слова, Нари резко обняла мужчину. Пусть он оттолкнет еë, пусть наорет или даже ударит. Но ей было плевать. Слëзы скопились на еë глазах, но она зажмурилась, не позволяя себе расклеиться тогда, когда нужна была поддержка другому. Он застыл, точно не ожидая такого. — Не говори так... Не надо... Шептала она. Вернувшись в реальность, я молча посмотрела на "456"-го игрока. Он казалось даже не заметил моего присутствия. — Ты была права... — сухо вдруг заговорил он. — Я слишком долго вглядывался в зло, и оно ответило. — Кажется, теперь я поняла. Ты вернулся в игру, потому что считаешь, что не заслужил права уйти отсюда один. Огромное чувство вины... — произнесла я, устремив взгляд вдаль. — Но нельзя допустить, чтобы их жертва оказалась напрасной. Чтобы жертва Чхон Бэ, Ëн Иля и всех прочих была напрасной… — перевела внимание на Ки Хуна. — Предлагаешь играть дальше? Чтобы в конце концов, всë повторилось? Он посмотрел на меня, желая знать ответ. Я б тоже хотела его знать, поверь. Прикусив нижнюю губу и вновь посмотря по сторонам, я сфокусировала своë внимание на стенах. А давно ли они тут были вообще? Вставая, я начала медленно расхаживать к самому центру комнаты, дабы лучше их рассмотреть. — Рисунки... До меня начало доходить. — Тише едешь - дальше будешь... Раз. — Шестиногий пентатлон... Два. — Третий лишний... Три. Ко мне снизошло озарение. От такого переизбытка эмоций, я ж невольно просияла и запргала, чем привлекла внимание других. Вероятно, сейчас меня принимали за сумасшедшую, но мне было откровенно наплевать. — Ну конечно! Элементарно! Они оставили подсказки прямо перед нашим носом, а мы этого не замечали! — Эй, что такое? — подал голос сотый игрок, и даже его недовольную рожу я готова была на радостях расцеловать. — Рисунки! — ответила я на общее недоумение, указывая на стены, что были скрыты за сотнями кроватей ранее. Все игроки, как по команде, начали разглядывать их. — На них изображены игры, которые были и которые, вероятно, будут. — А это значит, что у нас будет возможность выработать стратегию и выжить, — понял суть моих мыслей Ки Хун, даже слегка воспрянув духом. — Осталось понять что это за игры и как действовать. — Первая напоминает игру "Лондонский мост падает", — но так как не все тут были ознакомлены с информацией по поводу иностранных игр, то я решила и пояснить суть своих мыслей. — У этой игры есть и корейский аналог - «Донг Донг Донгдэмун» . Два участника игры руками изображают мост и поют песенку. Остальные по очереди проходят под импровизированным мостом. Когда песня завершается, руки «моста» опускаются. Кто оказывается в «ловушке», выбывает. Две куклы вполне могут изобразить мост. — Значит более слабые игроки будут держаться за устойчивых, — выразил свои мысли по данному поводу, выслушав, игрок "456". И намекнул этим на старушку, беременную и, разумеется, меня. — Так будет шанс спасти как можно больше... Я не отрицаю этого. Физически я не так уж и устойчива, но психологически - я точно не слабое звено. — А это игра похожа на «Обезьяньи брусья», — включился в разговор игрок "120". — Касаться земли нельзя при еë прохождении. Но учитывая данное место, то... Сорваться вниз будет равно смерти. — Похоже на стекляной мост, что я и другие участники проходили тогда, — неожиданно было то, что Ки Хун решит открыть часть своего травмирующего опыта сейчас. — Надо было определить какое стекло сможет выдержать вес... — Боже, как Вы это прошли? Это же звучит невозможно, — я согласна с госпожой Гым Джой, и откровенно рада, что эту игру решили не включать в программу. — Я был последним номером... А потом слово взял игрок "333", что видно решил подключиться к нам. — Не думаю, что некоторые из нас смогут выдержать игру с брусьями... — Поэтому впереди и позади них должны будут более устойчивые игороки, дабы подстраховать, если рука соскользнет, — предложила я. — Меня больше пугает, что это опять на время будет... Максимум минут... Тридцать. — А последняя игра, видимо, в чанги, — Ëн Сик указал на последний рисунок. — Я когда-то был гроссмейстером, поэтому знаю как в них играть. Неожиданно. Все таки я оказалась права, и он действительно однажды себя бы проявил. А вот я задумалась. — И опять же... зная специфику этого места, могу точно предположить одно - вместо фигур будут люди, — посмотрев на "крестик" на своей груди, а потом на сторону "кружков", я мрачно усмехнулась. — Крестики против ноликов... Задумка гениальная. Нам выходит все равно, по итогу, придется сражаться друг против друга. — Но фигурок 32... А если нас останется под конец меньше или больше? — тревожно поинтересовался игрок семь. Я не хотела знать ответ на данный вопрос. — Если меньше - не знаю, но если больше... — я посмотрела на свою сторону. —... часть тех, кого больше, просто уберут. Им не нравилась формулировка так же как и мне. — Когда мы играли в одну из игр... — вновь подал голос Ки Хун, переключая внимание на себя. — На одну участницу пары не хватило. Она не играла, и еë отвели обратно сюда. — Выходит... можно не участвовать, если нет пары? — с некой надеждой спросила беременная девушка, пошла живая свой живот. — Лучше не стоит испытывать судьбу. Вдруг в этот раз не сработает, — рисковать Ки Хун теперь, видимо, не намерен. — И вы еще слушаете его? — недовольный возглас одного старика уже начинает доводить меня до белого коления. — Часть ваших дружков как раз погибло из-за того, что ему, видите ли, захотелось поиграть в героя! Пришлось сделать глубокий вдох. — Если я пристрелю его, это будет считаться за грешное дело? — Просто не стоит обращать внимание, — тускло, но спокойно ответил Дэ Хо, остудив тем самым мой пыл окончательно. Главные двери вдруг открылись. Вошли квадрат и его свита, словно тут ничего не происходило. Они решили устроить голосование, хоть и запоздалое из-за обстоятельств, сегодня. И как ожидалось, крестиков было куда меньше чем ноликов. Но мы не сдадимся. Мы обязательно уйдем с этого острова все вместе...