Отче наш

      — Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.       Отец Штефан закончил молитву и перекрестился. Лик Христа, как ему казалось, взирал на него с упрёком, но всё же со снисхождением. Внутренне вздохнув, отец Штефан отвернулся от иконы и взглянул на молельный зал.       Среди прихожан он заметил Анну-Марию. Её он знал хорошо; ретивая прихожанка, она исправно посещала все службы, регулярно приходила на исповедь и истово молилась. Единственное, что смущало отца Штефана, — это её немного странный взгляд. Сквозило в нём что-то фанатичное.       Он продолжал обводить паству взглядом. Сегодня он проверял ящик для пожертвований и нашёл там огромную сумму — уже не в первый раз. И сейчас внимательно вглядывался в лица, гадая, кто же этот щедрый благодетель. Он всегда жертвовал строго анонимно, как и полагалось, и отец Штефан не мог даже поблагодарить его. Лишь прилежно молился за его душу.       Неожиданно его блуждающий взгляд затормозил на одной прихожанке. Вид её был совершенно неподобающий для церкви, даже вызывающий. Короткое вульгарное платье, едва прикрытое плащом, туфли на высоких каблуках. Ничем не покрытая голова, яркий макияж. И взгляд — пристальный, лукавый, обращённый прямо на отца Штефана.       Он думал было подойти и сделать ей замечание, но в её облике было что-то такое, что он передумал. От неё так и разило греховностью, и отцу Штефану малодушно почудилось, что он и сам заразится грехом, если приблизится к ней.       Но напрасно он думал избежать испытания. Не дождавшись, когда он к ней подойдёт, вызывающая красотка сама поднялась со скамьи, и, звонко цокая каблуками по проходу, неспешной, чуть виляющей походкой двинулась к отцу Штефану. “Господь всемогущий, дай мне силы”, — мысленно воззвал он к богу и принуждённо улыбнулся подошедшей прихожанке.       — Чем могу помочь, дочь моя?       — Спасите меня, святой отец, — без предисловий попросила она, сверля его своими тёмными, густо накрашенными глазами. — Только вы можете мне помочь.       — Чем же?       — Изгоните демона, что сидит во мне.       Отец Штефан обескураженно воззрился на неё. Пожалуй, он и сам бы посчитал, что в таких, как она, сидят бесы, но услышать из её уст это заявление было дико. Бесноватость он, как и всякий благоразумный человек, считал скорее метафорой, определяющей неподобающее поведение, и в чертей, в прямом смысле сидящих в людях, не верил.       — Не верите мне? — усмехнулась красотка и поправила чёрную чёлку, падающую на глаза.       — Дочь моя, могу посоветовать вам читать “Отче наш” по три раза в день, особенно на ночь, и увидите…       — Это бесполезно, — перебила она его. — Тут поможет только ритуал изгнания. Проведите его, прошу. Проведёте?       — Боюсь, я не смогу вам в этом помочь, — осторожно ответил отец Штефан.       — А если я заплачу?       — Дело не в деньгах, поймите. Я просто не могу.       — Тогда я буду приходить каждый день, — пообещала она. Вместо того, чтобы умолять, она смотрела так, словно ей обязаны. — Буду сидеть тут в самых непристойных нарядах и смущать вас и ваших прихожан. Пока вы не согласитесь. До завтра, святой отец.       Она развернулась, взмахнув длинными чёрными волосами, и покинула храм. Отец Штефан только вздохнул.       Весь день эта бестия не шла у него головы. Он путался в словах молитв, потому что думал в те моменты совершенно о другом, один раз даже неправильно перекрестился. Испугавшись, он поспешил уйти и, чтобы отвлечься, решил зайти на сайт своей церкви. Там он проверил гостевую книгу и почту, ответил всем страждущим. Подумав немного, открыл раздел с христианскими анекдотами и в задумчивости занёс пальцы над клавиатурой. Он нередко записывал курьёзные случаи в своём приходе, и сейчас ему пришла в голову мысль как-нибудь забавно осветить и это происшествие.       Но мысль никак не формулировалась, и отец Штефан встал и заходил кругами, подбирая слова. Наконец, вспомнив подходящую цитату из Библии, он вернулся к компьютеру и обомлел.       Вместо христианского сайта там был открыт другой. Страница со множеством мелких окошек пестрела таким развратом, что у отца Штефана отнялся язык. В каждом окошке было изображение молодой девицы буквально в чём мать родила, а большинство ещё и были запечатлены в таких позах, какие и испанской инквизиции не снились.       Не в силах отвести глаза от вопиющего непотребства, отец Штефан метался взглядом от фотографии к фотографии, пытаясь остановиться на чём-нибудь нейтральном, но тщетно. И в конце концов застыл на одном из изображений. Там была та самая черноволосая красотка, что являлась сегодня в церковь. Вместо того, чтобы найти крестик в правом верхнем углу богомерзкого сайта и закрыть его к чертям, рука отца Штефана сама собою легла на мышку, а палец кликнул по фотографии красотки. Фотография оживилась. Теперь красотка в коротком красном платье лежала на диване и, болтая в воздухе ногами в сетчатых чулках, скучающе поглаживала огромный искусственный срамной уд. Словно увидев отца Штефана, она взглянула прямо в камеру и изобразила с помощью языка, щеки и кулака такое, что у него помутилось в глазах.       — Господи Иисусе! — вырвалось у отца Штефана.       Он принялся неистово креститься, бормоча молитву, потом просто зажмурился. Сообразив, что так закрыть сайт с блудницами не получится, он просто нащупал кнопку питания на системном блоке и выключил компьютер. И только услышав тишину вместо жужжания кулера, осмелился открыть глаза.       Проклятое наваждение! Неужто красотка и впрямь сегодня заразила его греховностью, и теперь отец Штефан сам обречён? И только обряд экзорцизма спасёт их обоих?       Он не мог успокоиться всю ночь, и когда на следующий день увидел в церкви снова ту роковую брюнетку, был морально готов. Она неторопливо вошла и лёгким движением плеч скинула плащ, оставшись в обтягивающем леопардовом платье с огромным декольте. Качая бёдрами, прошла по проходу, ловя шокированные взгляды прихожан — было видно, что Анну-Марию сейчас не иначе как хватит удар, — и уселась на переднюю скамью прямо перед отцом Штефаном, бесстыдно раздвинув ноги.       Только огромная сила веры не дала отцу Штефану не потерять дар речи и худо-бедно закончить проповедь, старательно отводя взгляд от дьявольского искушения. Когда он благословил присутствующих и откланялся, красотка не дала ему уйти и ловко подскочила.       — Ну как, вы подумали, святой отец? — промурлыкала она.       — Подумал, — сглотнув, ответил отец Штефан. — Я согласен вам помочь. Вижу, вы очень нуждаетесь.       — Прекрасно! — обрадовалась красотка. — Тогда сегодня приходите ко мне. Вот адрес, — она протянула ему адрес на клочке бумажки, выдранном, как ему показалось, из тетради, куда люди записывались на молебны. — Жду вас вечером в восемь.       И, помахивая всем, чем только можно, красотка упорхнула из церкви.       Отец Штефан подготовился, как смог. Он усердно молился до самого вечера, а сам собирал чемоданчик экзорциста: молитвенник, серебряное распятие и бутылочки со святой водой. И к восьми вечера он уже входил в дом, указанный в адресе на бумажке. Перед дверью квартиры он собрался с духом и постучал, но дверь сама приоткрылась от его стука — она оказалась не заперта. Перекрестившись, он вошёл в обитель греха. Красотка ждала его на том самом диване, на котором он видел её на том паскудном сайте. Она красиво лежала, одетая в то же красное платье, и томно взглянула на отца Штефана из-под ресниц.       — Добрый вечер, святой отец, — поприветствовала она его своим глубоким хрипловатым голосом. — Приступим сразу или…       Она призывно улыбнулась и провела рукой по бедру, сдвинув край платья. Отец Штефан вздрогнул всем телом. Он схватился за свой саквояж и принялся лихорадочно дёргать замки, но те как назло заклинило. Он видел, что красотка с усмешкой наблюдает за его потугами, и догадался, что всё это шутки демона. Тогда он начал мысленно читать молитву, и замки поддались. Он вынул молитвенник, нашёл нужное место и принялся читать вслух.       — Ай, — сказала красотка.       “Ага, не нравится, дьявольское отродье!” — возликовал он и повысил голос.       — Ой, — хихикнула красотка. — Щекотно.       Ничего, ничего, мрачно подумал отец Штефан, это только начало. И усиленно продолжал.       — А должно быть так смешно? — полюбопытствовала красотка.       — Замолчи, греховное созданье! — прикрикнул отец Штефан, на секунду отрываясь от молитвы.       — Ой, да ладно, будто ты сам безгрешен, падре, — надерзила в ответ красотка. — Не ты ли завидуешь отцу Тиллю, что у него и приход богаче, и прихожан больше?       Отец Штефан поперхнулся от негодования, но тут же сообразил, что это демон мешает ему продолжать обряд. Он стиснул зубы и стал цедить молитву сквозь них. Коли уж взялся, то должен изгнать беса из этой блудницы.       — Ну, блудница, не блудница, а свою сотку в месяц имею, — оскалилась красотка. — Могу купить всё, что захочу. Захочу — и тебя куплю, вопрос только в цене.       — Никогда! — возмутился отец Штефан. — Никогда не возьму в руки нечистых денег!       — Ага, а в ящик для пожертвований я заглядываю то и дело? Ещё скажи, что ни разу не думал переложить их себе в карман.       — Господи!!! Да приидет царствие твоё…       — А хочешь, я тебе дам денег? Просто так. Жалко мне тебя, ходишь в чём попало. А так купишь себе синий костюм, сделаешь укольчики и сразу лет двадцать скинешь. А? Займёшься творчеством, купишь большой дом, будешь бездельничать, а проповеди читать когда захочешь от скуки, а не чтобы на хлеб заработать. Ну видно же, что это не твоё.       — Господи… да приидет царствие…       Не помня себя, отец Штефан лепетал слова молитвы, не понимая их смысла, а в голове звенели лишь слова красотки и её демонический смех. Он не помнил, сколько прошло времени с начала обряда; он заметил лишь, что прочёл уже половину молитвенника и не понял ни слова из прочитанного. Проклятая красотка заняла его голову целиком и без остатка. Она то смеялась и произносила издевательские речи, то впадала в неистовство и выкрикивала всякую жуть, то успокаивалась и принималась заигрывать. Отец Штефан пробовал прижечь её кожу серебряным запястьем, но успеха это не принесло.       — Sex, sex, — сладострастно изогнувшись, хрипло прошептала красотка. — Gib mir Sex!       И попыталась засунуть распятие между ног.       — Тьфу, пакость!       Тогда брызнул в неё святой водой, но добился только того, что красотка поймала ртом эту воду, а потом выплюнула её ему же в лицо.       — Изыди, бестия! — вскричал отец Штефан.       И услышал в ответ лишь низкий смех, похожий на его собственный.       — Ты никогда не победишь демона, если тебе нравится играть с ним! — прорычала красотка грубым мужским голосом.       — Бог поможет мне! — воскликнул отец Штефан. — Да очистит он твою душу!       И мир низвергся в ад. Исчезло время и пространство; лишь слова молитв, конкурирующие с воплями демона, гремели в его голове. Он помнил лишь, как смотрел на дочитанный молитвенник в своей дрожащей руке и боялся взглянуть на затихшую красотку, бессильно распластанную по дивану. Казалось, он оглох, онемел, лишь глаза ещё видели, но словно в каком-то тумане. Он помнил, что прошёл в ванную и умылся холодной водой, а потом взглянул на себя в зеркало. Оттуда в потёках туши, с прилипшей ко лбу мокрой чёлкой, на него смотрело измученное лицо красотки.

***

      Проповедь закончилась, и прихожане, перекрестившись, начали вставать со своих мест и продвигаться к выходу. Анна-Мария проводила долгим взглядом приземистую фигуру нового проповедника и тоже отвернулась, собираясь уходить. Рядом она заметила Лулу, которая также обычно не пропускала ни одной проповеди.       — Как вам отец Шульц? — поинтересовалась та.       Анна-Мария неопределённо пожала плечами.       — Что я могу сказать? Вполне достойно вёл лекцию. Хотя, конечно, с отцом Штефаном не сравнить.       — Это да… — вздохнула Лулу. И тут же, с затаённой надеждой стрельнув глазами на собеседницу и понизив голос, спросила: — Кстати, вы не знаете, что с ним стало?       Анна-Мария строго взглянула на неё, но потом всё же смягчилась. Немного поколебавшись, ответила, также понизив голос:       — Знаю, но только обещайте, что никому не скажете.       — Обещаю!       — Так вот, я слышала, что он сошёл с ума. Начал заниматься, как бы это сказать…       Она помолчала, пытаясь подобрать слова, но, так и не сумев, махнула рукой.       — Скажу как есть. Вебкамом.       Лулу округлила глаза и не нашлась что сказать.       — Да, это где платят деньги за то, что… м-м… интимно общаешься с людьми. Разумеется, дальше оставаться священником он не мог.       Тут они обе замолчали и некоторое время шли в безмолвии, размышляя каждая о своём.       — Какой ужас, — наконец выдавила Лулу. — Очень жаль, мне всегда так нравились его проповеди, они спасали меня в самые чёрные дни. Что ж, остаётся надеяться, что господь излечит его от психической болезни.       — Вы считаете, что это болезнь?       — А что же? Ох… знаете, я надеюсь, что это болезнь. Потому что болезнь можно вылечить. А вот одержимость…       — Я верю, что он справится. Потому что, знаете что? Даже так он остаётся лучшим человеком, которого я знаю. Все заработанные деньги он жертвовал нашей церкви. Не желая больше поддерживать разговор, Анна-Мария попрощалась и поспешила домой. Там ждали дела: нужно было приготовить обед, вымыть посуду, а ещё няня должна была скоро уходить.       Через пару часов, управившись со всем, Анна-Мария присела за ноутбук с чашечкой кофе и блаженно сощурилась. Обед был приготовлен, дома наведена чистота, старшие дети в детсаду, младший спит. У неё был целый час на себя.       Неторопливо, наслаждаясь каждым действием, она включила ноутбук и открыла браузер. Среди закладок выбрала одну, наиболее часто используемую. И открыла сайт.       На странице замелькали изображения обнажённых нимф во фривольных позах, но Анна-Мария искала определённую. Вот она, обольстительно улыбается алыми губами и загадочно блестит тёмными глазами из-под чёрной чёлки. Анна-Мария навела курсор и кликнула, выбирая приват. Пользователь Dero незамедлительно ответил:       “Привет, сладкий. Я соскучилась”.