Сквозь кошмары к рассвету

Наступило утро, и Ксения, собравшись с духом, вышла из казармы. Она старалась вести себя как обычно, но напряжение внутри нее не давало ей покоя. Она встретила Соупа и Газа, которые, как всегда, шутили и смеялись. Прайс был серьезен и сосредоточен, просматривая последние данные по миссии. Гоуст стоял в стороне, его маска была неподвижна, его взгляд не выдавал никаких эмоций. Ксения старалась избегать его взгляда, чувствуя, как ее щеки снова начинают пылать. Она понимала, что ей нужно с ним поговорить, но она не знала, с чего начать. Команда собралась у вертолета, готовая к вылету. Ксения заняла свое место, стараясь не смотреть на Гоуста, который сидел рядом с ней. Она чувствовала, как он напряжен, как между ними витает невидимая стена. Полет прошел в напряженной тишине. Ксения постоянно чувствовала его взгляд на себе, но она не могла заставить себя посмотреть на него. Она понимала, что ей нужно решить эту проблему, пока она не помешала им в бою. Когда они прибыли на место, и вертолет приземлился, Ксения, собравшись с духом, остановила Гоуста, пока он выходил из вертолета. – Гоуст, – проговорила она, ее голос был тихим, но твердым. – Мне нужно с тобой поговорить. Гоуст повернулся к ней, его маска оставалась неподвижной. – Сейчас не время, – сказал он, его голос был таким же тихим, но в нем чувствовалось напряжение. – Нет, нужно сейчас, – ответила Ксения, стараясь не отступать. – Произошедшее вчера вечером… – Это была ошибка, – перебил ее Гоуст, его голос стал более резким. – Это не должно было случиться. Ксения опустила глаза, чувствуя, как ее сердце сжимается от боли. Она понимала, что Гоуст сердится на нее, что он не готов принять ее чувства. – Я знаю, – прошептала она. – Я понимаю, что я все испортила. Но я хотела бы, чтобы ты знал… – Наша миссия важнее любых чувств, – перебил ее Гоуст снова. – Сейчас мы должны быть сосредоточены. Потом… потом мы поговорим, если это будет необходимо. Он развернулся и ушел, оставив Ксению одну со своими раскаянием и беспокойством. Она понимала, что их отношения изменились, и что ей придется приложить много усилий, чтобы вернуть его доверие. И сейчас, прежде всего, ей нужно было сосредоточиться на миссии, и доказать, что она по-прежнему достойна быть частью этой команды. Но боль в сердце не давала ей покоя, словно напоминая ей о ее глупой ошибке. Миссия развернулась стремительно и беспощадно. Команда 141 проникла на объект, действуя, как отлаженный механизм. Соуп и Газ выполняли свою привычную роль разведчиков, прокладывая путь, Прайс руководил операцией, а Ксения и Гоуст шли в прикрытии, держа ситуацию под контролем. Но, несмотря на слаженность действий, напряжение между Ксенией и Гоустом было ощутимо даже в бою. Они действовали бок о бок, прикрывая друг друга, но между ними словно витала ледяная стена. Ксения чувствовала его отстраненность, его молчаливое осуждение, и это заставляло ее совершать ошибки. В одном из моментов, когда они попали под перекрестный огонь, Ксения отвлеклась на Гоуста, и на мгновение потеряла бдительность. Пуля пролетела в нескольких миллиметрах от ее головы, оставив ожог на щеке. Гоуст, заметив это, оттолкнул ее в укрытие, спасая от верной гибели. – Сосредоточься, Ксения! – рявкнул он, его голос был полон раздражения. – Ты ставишь под угрозу не только себя, но и нас всех. Ксения, чувствуя вину за свою ошибку, кивнула. Она понимала, что он прав, и что ей нужно взять себя в руки. Но ей было тяжело, ее мысли были заняты не только боем, но и их испорченными отношениями. Они продолжали продвигаться вперед, захватывая один сектор за другим. Они освободили информатора и готовились к эвакуации, когда попали в западню. Боевики, зная о маршруте их отступления, устроили им засаду. Начался ожесточенный бой, пули летели со всех сторон, взрывы оглушали, и команда 141 оказалась в затруднительном положении. Соуп и Газ были ранены, Прайс был занят, прикрывая их отход, и Ксении и Гоусту пришлось взять на себя основную тяжесть боя. Ксения работала быстро и точно, стреляя по нападавшим, но она чувствовала, что ее эмоциональное состояние влияет на ее точность. Вдруг, она увидела, как Гоуст отступает под огнем, его движения стали неуверенными. Он был ранен, но старался не показывать этого. Ксения, забыв обо всем на свете, бросилась ему на помощь, подставляя себя под огонь. – Гоуст! – крикнула она, стараясь помочь ему отступить. Она прикрыла его огнем, заставляя боевиков отступить, и помогла ему дойти до укрытия. Она осмотрела его рану. Пуля пробила его бронежилет, и рана казалась серьезной. – Ты в порядке? – спросила Ксения, ее голос был полон тревоги. – Я справлюсь, – ответил Гоуст, его голос был тихим, но твердым. – Ты лучше сосредоточься на бою. Но Ксения не могла этого сделать. Она увидела, как он пытается скрыть свою боль, и все ее сомнения и обиды отступили на второй план. Она поняла, что она готова сделать все, чтобы защитить его. Она оставила его в укрытии и вернулась в бой, стреляя с еще большей яростью и точностью. Она чувствовала, что ее страх и волнение трансформируются в агрессию, что она готова на все, чтобы выжить и защитить своих товарищей. Именно в этот момент, в огне боя, она поняла, что ее чувства к Гоусту – это не просто глупая влюбленность, а глубокая привязанность, основанная на взаимном доверии и уважении. И она знала, что, несмотря на их разногласия, они всегда будут вместе, прикрывая друг друга, до последнего вздоха. Бой продолжался, превращаясь в хаотичный вихрь огня и смерти. Ксения, словно в трансе, продолжала отстреливаться, ее движения были быстрыми и точными, словно у хорошо смазанной боевой машины. Она больше не чувствовала ни страха, ни сомнений, лишь ярость и желание выжить. Она понимала, что от ее действий зависят жизни ее товарищей, и она не имела права на ошибку. Она видела, как Прайс, несмотря на свой возраст, продолжал сражаться, словно лев, защищая своих львят. Она видела, как Соуп и Газ, раненные, но не сломленные, продолжали отстреливаться, поддерживая друг друга. И она видела Гоуста, который, несмотря на ранение, продолжал сражаться, прикрывая их отход. Ксения чувствовала себя частью этой команды, частью этой семьи, и она была готова отдать свою жизнь за них. Она забыла про свой страх, про свой поцелуй, про все свои сомнения, и полностью сосредоточилась на бою. Они, наконец, смогли прорвать кольцо окружения и двинулись к точке эвакуации. Боевики продолжали преследовать их, но команда 141, действуя слаженно, отбивала их атаки. Ксения, прикрывая отход Гоуста, заметила, как один из боевиков, пробравшись к ним с фланга, целится в него. Она бросилась вперед, отталкивая Гоуста, и приняла удар на себя. Пуля попала ей в бок, пробивая бронежилет и оставляя жгучую боль. Она упала на землю, почувствовав, как мир перед глазами начинает плыть. Гоуст тут же подбежал к ней, его маска, словно, выражала беспокойство. – Ксения! – крикнул он, его голос был полон тревоги. – Ты как? – Я в порядке, – прохрипела она, стараясь скрыть боль. – Ты жив? – Это неважно, – ответил Гоуст, осматривая ее рану. – Нужно выбираться отсюда. Он помог ей подняться и поддерживал ее, пока они отходили к точке эвакуации. Ксения чувствовала, как ее сила покидает ее, но она продолжала двигаться, опираясь на Гоуста. Они, наконец, добрались до вертолета, и команда 141, с тяжелыми боями, заняла свои места. Вертолет поднялся в воздух, унося их от этого адского места. Ксения сидела, прижавшись к Гоусту, ее рана жгла невыносимой болью. Она смотрела на него, и видела, как его маска, словно, скрывает его истинные чувства. Она понимала, что они оба ранены, и что их жизнь постоянно висит на волоске. Она чувствовала его взгляд, проникающий сквозь маску. Она чувствовала, как он смотрит на нее, словно пытаясь прочитать ее мысли. – Зачем ты это сделала? – спросил Гоуст, его голос был тихим и немного хриплым. – Зачем ты меня спасла? – Потому что ты… – начала Ксения, но не смогла договорить. Она не знала, как объяснить ему свои чувства, она боялась снова сделать ошибку. – Я знаю, – перебил ее Гоуст, его голос был немного теплее, чем обычно. – Ты спасла меня, потому что ты моя товарищ. Как и я – твой. Ксения посмотрела на него, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Она поняла, что Гоуст, несмотря на свою отстраненность, тоже чувствует к ней какую-то привязанность, какую-то близость. И это давало ей надежду. – Мы все товарищи, – прошептала Ксения, чувствуя, как силы покидают ее. – Мы все – одна семья. Она прижалась к нему, стараясь скрыть свою боль. Она понимала, что она все еще часть ОТГ 141, что она все еще в строю. И она будет бороться до конца, вместе с этими людьми, которые стали для нее семьей, даже если и под маской, но всегда, в первую очередь, готовых прикрыть спину друг другу. ~~~~~~~~~~ Вертолет приземлился на базе, и Ксению сразу же отправили в медпункт. Пуля задела бок, задев нерв, но, к счастью, не затронула жизненно важных органов. Боль была сильной, но адреналин, еще бушевавший в крови, притуплял ее остроту. Ее обработали, наложили повязку, и дали обезболивающее. Лежа на койке, Ксения думала о произошедшем. О бою, о своих ошибках, о Гоусте. Его слова, сказанные в вертолете, звучали в ее голове эхом. “Ты спасла меня, потому что ты мой товарищ”. Это были не слова любви, но в них звучала благодарность, признание, а может, и нечто большее… Она вспомнила, как он оттолкнул ее от смертельной пули, как он заботился о ней, несмотря на собственную рану. Его молчание, его отстраненность, – все это казалось теперь чем-то другим, чем-то, что скрывало сложные и возможно, схожие с ее собственными, чувства. В дверь постучали. Ксения приподнялась, ожидая увидеть медицинскую сестру. Но вместо нее появился Гоуст. Его маска была на месте, но Ксения чувствовала его взгляд, тяжелый и сосредоточенный. Она видела как он помедлил в дверном проеме, с необычным для него колебанием. – Как ты? – спросил он, его голос был тише, чем обычно. – Нормально, – ответила Ксения, стараясь скрыть боль. Гоуст подошел ближе, и Ксения заметила, что его рука не совсем свободно висела. Его плечо было забинтовано. – А ты? – спросила она. – Тоже нормально, – ответил он, его голос был едва слышен. – Просто удар контузия. Он замолчал, и в комнате наступила неловкая тишина. Ксения понимала, что сейчас может произойти что-то важное. – Прости, – прошептала Ксения, нарушая молчание. – За вчера. За поцелуй. Гоуст немного повернулся, и Ксения увидела как он прикоснулся к своему лицу в области глаз. – Я… я тоже хотел извиниться, – проговорил он тихо. – За свою жестокость. За свои слова. Он взглянул на нее, и Ксения увидела в его глазах что-то новое, что-то теплое и уязвимое. Это было не то холодное и отстраненное выражение, которое она видела раньше. – Я… я не знаю, что чувствую, – продолжил Гоуст. – Но ты… ты меня спасла. И я… я тебе благодарен. Больше, чем словами можно выразить. Он замолчал, с трудом подбирая слова. Ксения понимала, что он не говорит то, что хочет, что он тоже боится своих чувств. – Я тоже тебе благодарна, – прошептала Ксения. – За все. Она почувствовала, как его рука коснулась ее руки, и в этом лёгком прикосновении она увидела ответ. Ответ, который ждала долгое время. Это был не поцелуй, но нечто более глубокое и важное. Это было начало чего-то нового, чего-то, что переживёт войну, опасности и все их секреты. Это было начало их истории. ~~~~~~~~~~ Прошло несколько недель после той напряженной миссии. Раны Ксении и Гоуста зажили, хотя шрамы на теле и душе напоминали о пережитом. Отношения между Ксенией и Гоустом стали более доверительными, хотя они по-прежнему оставались сдержанными в проявлении своих чувств. Они чаще разговаривали, обмениваясь мнениями и взглядами на жизнь, но все еще избегали разговоров о том поцелуе, словно это было что-то, что лучше не ворошить. Ксения заметила, что в последнее время она стала чаще обращать внимание на Соупа. Его постоянные шутки, его открытость, его неподдельное дружелюбие – все это привлекало ее, создавая ощущение комфорта и безопасности. Она начала ловить себя на мысли, что ей нравится проводить с ним время, что его улыбка способна рассеять ее тревоги. Возможно, это было просто чувство благодарности за его поддержку, за его понимание, но в глубине души она чувствовала, что это нечто большее. Однажды вечером, после тяжелой тренировки, Ксения сидела в столовой, устало попивая чай. Соуп подошел к ней и сел рядом, с привычной улыбкой на лице. – Как ты, солдат? – спросил он, его голос был мягким и заботливым. – Устала, – ответила Ксения, устало улыбнувшись. – Но все в порядке. – Я знаю, что тебе тяжело, – сказал Соуп. – Но ты сильная. Ты справишься со всем. Он посмотрел на нее, и в его глазах Ксения увидела что-то… сочувствие, восхищение, и, возможно, что-то еще, чего она не могла понять. В этот момент ей показалось, что она понимает Соупа лучше, чем кого-либо другого. Ей показалось, что он именно тот человек, который может дать ей то, чего она так долго искала – любовь, понимание, поддержку. Она поддалась порыву и обняла его, прижавшись к его плечу. Соуп вздрогнул от неожиданности, но затем обнял ее в ответ, прижав к себе еще крепче. – Ты тоже, – прошептала Ксения. – Ты тоже очень сильный. Они еще какое-то время сидели так, в обнимку, наслаждаясь теплом и близостью друг друга. Ксения чувствовала себя в безопасности, защищенной, и этот момент ей казался самым прекрасным в ее жизни. Спустя несколько дней, во время общего отдыха, когда все собрались в общей комнате, Соуп и Ксения уединились, и разговор перетек в нечто большее. Они сидели на диване, и их колени случайно соприкасались. Она чувствовала себя так хорошо с ним, его юмор, его понимание – все это казалось ей глотком свежего воздуха. Он был рядом, когда ей было плохо, он поддерживал её, и эта благодарность переполнила её, словно наваждение. Она чувствовала себя такой одинокой и уязвимой, что поддавшись моменту, она поцеловала Соупа. Поцелуй был сначала легким и невинным, почти как благодарность, но как только их губы соприкоснулись, что-то изменилось. Соуп ответил на поцелуй, его руки обняли её, притягивая ближе. Она почувствовала, как её сердце бьётся быстрее, как её тело откликается на его прикосновения. Их поцелуи становились всё более страстными, и они забыли обо всём на свете. Соуп отстранился на мгновение, заглядывая в её глаза. Она видела в них огонь желания, и её собственное желание тоже разгоралось. Он взял её за руку, и она последовала за ним в его комнату, не в силах сопротивляться этому притяжению. Они были так близки, и их руки дрожали, когда они снимали друг с друга одежду, спеша и в то же время наслаждаясь моментом. Их тела соприкасались, и Ксения почувствовала, как её желания нарастают. Она прижималась к нему, ее руки исследовали каждый сантиметр его кожи, и его прикосновения вызывали у нее дрожь. Они целовались, исследуя губами и языками каждый сантиметр друг друга. Их поцелуи были полны страсти и тоски, словно они искали в друг друге утешение и покой. Они легли на кровать, и их тела слились воедино. Соуп вошел в нее, и их стоны смешались в единый аккорд удовольствия. Они двигались вместе, их тела откликались друг на друга, и их дыхание сбивалось от нарастающего возбуждения. Ксения чувствовала, как ее желания накатывают волной, как ее тело дрожит от наслаждения. Соуп ласкал ее, его губы целовали каждый миллиметр её кожи, и она отдалась своим чувствам, позволяя себе на мгновение забыть обо всем. Кульминация настигла их одновременно, их тела напряглись в едином порыве, и их стоны наполнили комнату. Они лежали в объятиях друг друга, их тела были потными и уставшими, но их сердца продолжали биться быстро. Они еще некоторое время целовались, наслаждаясь близостью друг друга, но постепенно их страсть начала утихать. ~~~~~~~~~~ Ночью ей снова снится кошмар, предвещающий нечто странное и опасное. Ксения находится посреди бескрайней пустыни, под палящим солнцем. Песок раскален, он жжет кожу, но она не чувствует боли, только пустоту. Вокруг нее нет ничего, кроме бесконечных песков и безжизненных скал. Ветер шепчет ей что-то на непонятном языке, принося с собой лишь чувство безысходности. Она зовет на помощь, кричит, но ее голос теряется в безмолвном пространстве. Ее горло пересыхает, язык становится тяжелым и неподвижным. Она видит мираж – зеленый оазис с чистой водой и высокими пальмами, но он постоянно отдаляется, становится все более размытым. Она идет к нему, но ее ноги не слушаются, кажется, будто они полны песка. Она падает, но подниматься уже нет сил. Чувство полнейшего одиночества сжимает ее сердце, как тиски. Она понимает, что абсолютно одна, брошена и забыта, и что этой пустыне никогда не будет конца. В этом бесконечном, безмолвном пространстве ее поглощает всепоглощающее отчаяние, и она тонет в этой пустоте, не в силах бороться. Это чувство бесконечного одиночества будит ее, оставляя после себя пустоту и страх. Ксения почувствовала не удовлетворение, а ужас. Она понимала, что совершила еще одну глупую ошибку. Она перепутала благодарность с любовью, она приняла дружескую поддержку за нечто большее, и ее действия были продиктованы отчаянием и одиночеством, а не искренними чувствами. Она поняла, что она использует Соупа, что она нечестна по отношению к нему, и что ее чувства к нему были лишь жалкой имитацией любви. Она посмотрела на него, спящего рядом с ней, и почувствовала укол вины. Она знала, что она должна исправить свою ошибку, но она не знала, как это сделать. Она знала только одно, что эта близость была огромной ошибкой, которая, возможно, разрушит ее отношения и с Соупом, и с Гоустом. И она боялась этого больше всего на свете. Ксения с трудом поднялась с постели, стараясь не разбудить Соупа. Она чувствовала себя опустошенной и разбитой. Она знала, что должна немедленно уйти, пока он не проснулся. Она наскоро надела одежду и бесшумно вышла из комнаты, оставив Соупа спящим. Она пошла в свою казарму, чувствуя, как ее ноги подкашиваются от слабости. Она села на кровать и закрыла лицо руками, пытаясь сдержать слезы. Она чувствовала себя отвратительной. Она обманула Соупа, и что еще хуже, она обманула себя. Она поняла, что ее чувства к Соупу – это не любовь, а всего лишь жалкая попытка найти утешение в чужом тепле, заполнить пустоту, которую она чувствовала внутри себя. Она вспомнила Гоуста. Его холодный взгляд, его сдержанность, его непоколебимость. Она поняла, что, возможно, именно он был тем человеком, к которому она испытывала истинные чувства, что именно его молчание и загадочность притягивали ее, словно магнит. Но она, своими собственными руками, все испортила, совершив эту глупую ошибку, переспав с Соупом. Она понимала, что должна все исправить, что ей нужно поговорить и с Соупом, и с Гоустом, но она не знала, как это сделать. Она боялась их реакции, боялась их осуждения, боялась потерять их доверие. За завтраком царила необычная тишина. Гоуст, как обычно, сидел за столом, медленно поглощая свою еду, его взгляд был направлен куда-то вдаль. Соуп присоединился к нему позже, его лицо было расслабленным, но в глазах таилась какая-то странная удовлетворённость. Он сел, и на мгновение замер, оглядываясь по сторонам. Его взгляд остановился на пустом стуле напротив Гоуста. - Ксения? - спросил он, его голос был немного напряжен. Гоуст поднял взгляд, его брови слегка приподнялись. - Ты чего-то не видишь? - коротко ответил он, даже не поворачивая головы в сторону пустого стула. Соуп не ответил сразу, он отпил глоток кофе, не отрывая от него глаз. Затем он поставил кружку на стол, и в его взгляде появилась какая-то странная игривость. - Да, вижу, что Ксении нет. И я знаю почему. - Он хитро улыбнулся. - У нас с ней была жаркая ночка. Гоуст медленно отложил ложку, его взгляд стал холодным и проницательным. В его глазах не было ни гнева, ни осуждения, только холодное спокойствие, за которым скрывалась целая буря эмоций. Он медленно посмотрел на Соупа, и его взгляд был пугающе серьёзен. - И что ты этим хочешь сказать? - спросил Гоуст, его голос был ровным, спокойным, но в нём не было ни капли дружелюбности. Он чувствовал, как его терпение иссякает. Соуп, на мгновение растерявшись от такого резкого перехода, сделал неловкую попытку оправдаться. - Да ничего особенного. Просто мы… провели время вместе. Гоуст молча встал из-за стола, оставив свою недоеденную еду. Он прошел мимо Соупа, даже не глядя на него. Он не собирался говорить о своих чувствах, о своей ревности, или о своём разочаровании. Он просто ушел, оставляя Соупа наедине со своим самодовольством и, вероятно, с последствиями своего легкомыслия. Тишина, которая повисла в комнате после его ухода, была намного громче, чем любые слова. Соуп был оставлен с тяжелым осознанием того, что он только что сделал. В дверь постучали. Ксения вздрогнула, чувствуя, как ее сердце забилось чаще. Она встала с кровати и открыла дверь. На пороге стоял Гоуст. Он, как всегда, был в своей маске, его взгляд был нечитаем, но она чувствовала, как его присутствие вызывает у нее волну смущения и вины. – Нам нужно поговорить, – сказал он, его голос был тихим и ровным. Ксения кивнула, понимая, что она не сможет избежать разговора. Она отступила, пропуская Гоуста в комнату, и закрыла за ним дверь. – Я знаю, что произошло, – сказал он, глядя на нее. Ксения почувствовала, как ее кровь стынет в жилах. Она не знала, как он узнал, но она понимала, что ничего нельзя скрыть от его пронзительного взгляда. – Я… – начала Ксения, но не смогла договорить. – Не нужно лгать, – перебил ее Гоуст. – Я знаю, что ты спала с Соупом. Ксения опустила глаза, чувствуя, как стыд захлестывает ее с головой. Она не могла смотреть на Гоуста, она чувствовала себя ужасно. – Это была ошибка, – прошептала она, стараясь сдержать слезы. – Я не знаю, что на меня нашло. – Это было предательство, – сказал Гоуст, его голос стал более резким. – Ты предала не только себя, но и нас всех. Ксения посмотрела на него, в его глазах она увидела не только гнев, но и боль, разочарование, и это было больнее всего. – Я не хотела, – сказала она, стараясь оправдаться. – Я просто… я просто запуталась. – Ты не знаешь, что такое любовь, – сказал Гоуст, и его слова были похожи на пощечину. – Ты лишь ищешь утешения в чужом тепле, ты пытаешься заполнить пустоту, которая у тебя внутри. Ксения молчала, понимая, что он прав. Она была слабой, она была глупой, и она своими руками все испортила. – Ты разочаровала меня, Ксения, – сказал Гоуст, и его слова были словно приговор. Он развернулся и вышел из комнаты, оставив Ксению наедине со своими слезами и разбитым сердцем. Она знала, что она потеряла его доверие, и, возможно, их отношения разрушены навсегда. И она понимала, что это была ее вина, и ей придется жить с этим всю оставшуюся жизнь. Слова Гоуста, словно ледяные осколки, пронзили сердце Ксении. Она осталась стоять в одиночестве, ощущая, как нарастает чувство вины и безысходности. Она не могла отрицать его правоту. Она действительно искала утешения, тепла, пытаясь заполнить ту пустоту, что зияла в ее душе. И в своем эгоистичном стремлении она ранила не только себя, но и Соупа, и Гоуста, и, возможно, всю свою команду. Она упала на кровать, без сил. Слезы текли по ее щекам, смешиваясь с пылью и грязью, въевшимися в кожу. Она чувствовала себя отвратительной, недостойной любви, дружбы, да и просто нормального человеческого отношения. Она не знала, что ей делать дальше, как исправить свои ошибки, как вернуть доверие тех, кого она так сильно обидела. Она понимала, что должна поговорить с Соупом, честно рассказать ему о своих чувствах, или, скорее, об их отсутствии. Она знала, что это будет больно, но она была обязана это сделать. Она не имела права и дальше обманывать его, играя с его чувствами. Собрав остатки мужества, она встала с кровати и направилась к казарме Соупа. Она постучала в дверь, но никто не ответил. Она постучала снова, но тишина осталась ее единственным ответом. С отчаянием, она толкнула дверь, и вошла в комнату. Соупа там не было. Его вещи лежали на своем месте, но его самого нигде не было. Она вышла из казармы, чувствуя, как нарастает беспокойство. Она встретила Газа, который, как обычно, был полон энергии и оптимизма. – Привет, Ксения, – сказал он, улыбаясь ей. – Что такая грустная? Что-то случилось? – Где Соуп? – спросила Ксения, стараясь скрыть свое волнение. Газ нахмурился. – Не видел его сегодня, – ответил он. – Он не приходил на завтрак. Обычно он первый в столовой. Ксения почувствовала, как ее сердце сжимается от тревоги. Она понимала, что Соуп, скорее всего, догадался о ее истинных чувствах, и что он, вероятно, чувствовал себя ужасно. Она понимала, что, возможно, он даже покинул базу, не выдержав ее предательства. Она решила найти Прайса, чтобы сообщить о случившемся. Она знала, что он был единственным человеком, который мог ей помочь, который мог направить ее действия в правильном направлении. Она нашла его в штабе, где он был занят изучением карт и планов. – Капитан, – обратилась к нему Ксения. – Соуп пропал. Я не могу его найти. Прайс поднял на нее свой пронзительный взгляд, его лицо было бесстрастным, но Ксения чувствовала, что он понимает всю серьезность ситуации. – Расскажи все, – приказал он, его голос был спокойным и твердым. Ксения, с трудом сдерживая слезы, рассказала Прайсу о том, что произошло, о своей ошибке, о своих чувствах к Соупу и Гоусту, о разговоре с Гоустом, и о том, что Соуп исчез. Прайс слушал ее внимательно, не перебивая, его взгляд был серьезным и оценивающим. Когда Ксения закончила, Прайс некоторое время молчал, словно обдумывая ее слова. – Ты совершила ошибку, Ксения, – сказал он, наконец. – Но это не значит, что ты потеряна. Ты должна исправить свои ошибки, ты должна доказать, что ты достойна быть частью этой команды. – Но как? – спросила Ксения, чувствуя себя беспомощной. – Что я должна делать? – Сначала найди Соупа, – ответил Прайс. – Потом ты должна поговорить с ним, честно рассказать ему о своих чувствах. И потом… потом мы посмотрим, что можно сделать. Ксения кивнула, чувствуя, как ее захлестывает волна решимости. Она знала, что ей предстоит пройти долгий и трудный путь, но она была готова бороться за свое место. Она понимала, что, возможно, ей придется пережить еще много боли и разочарований, но она была готова принять их, чтобы стать сильнее.