Здесь кто-то есть

             На адреналине Дима даже не помнил куда дел фонарик, камеру и травмат. Кажется на нижнюю койку куда-то забросил.       Как же это пугающе. Звуки на время просто пропали, а в голове с огромной скоростью перебираются варианты развития событий. Надо, конечно, ей помочь, и чем быстрее, тем лучше. Но от такой внезапности, – то как Масленников рвано к ней опустился, оперативно пытаясь её освободить, – девушка испуганно отпрянула на сколько это было для неё возможно.       Осознав, что он её скорее пугает, чем спасает, Дима посмотрел в её огромные от страха глаза и постарался сделать максимально спокойный голос.       — Не бойся, – он выдохнул. — Я тебя не трону. Я хочу тебе помочь. Вытащу тебя отсюда, хорошо?       Взгляд сменился. В девичьих глазах растаял страх и проступили слёзы. Слёзы облегчения. Закивав головой, она всем своим видом говорила: «Да, спасибо тебе, спасибо!».       — Если позволишь, я тебе сниму этот скотч, – мужчина осторожно оттопырил кончик намертво приклеенной ленты и начал потихоньку тянуть.       — М-м!       Зажмурившись от боли, девушка непроизвольно отвернулась, глубоко дыша через нос.       — Больно? Так... Сейчас что-нибудь придумаем... — побегав глазами по сторонам, Дима пытался что-то сообразить. Схватив фонарик, он посветил на наручники, тут же понимая, что всё плохо и будет сложно. — Я сейчас принесу воды и инструмент, скоро вернусь.       Испугавшись, что спаситель её оставит, незнакомка вновь что-то застонала, отчаянно глядя на него.       Снова встав на одно колено, Дима опустил руки на хрупкие плечи, заглядывая в измученное лицо.       — Я вернусь, обещаю. Слышишь? Я вытащу тебя. Подожди меня чуть-чуть, я мигом.       Получив в ответ тяжкий кивок, блогер ринулся к своему вагону-плацкарту, по дороге чуть не поскользнувшись на влажной траве. На скоростях, Диман подхватил полторашку воды, вытащил аптечку и откопал маленькие кусачки, после чего торопливо направился обратно.       Как же так могло случиться? Что здесь происходит? Почему и зачем она здесь? Это был какое-то ужас и сумасшествие. Просто безумие.       «Главное, что она жива. Было бы намного хуже, если бы я нашёл тут свежий труп в наручниках..!»       На мгновение его посетила мысль – «А вдруг это ловушка? Как приманка?», но тут же откинул эту мысль. Навряд ли девицу сюда прицепили, чтобы её кто-то нашёл, скорей уж очень даже наоборот...       Её никто не должен был найти.       — Всё, я здесь. Вернулся, – Дима приложил ладонь к её щеке. — Господи, какая же ты холодная...       И это было совершенно не удивительно, ведь пленница сидела в какой-то то ли сорочке, то ли в длинной светлой футболке. Босая. В футболке едва прикрывающая колени. На полу. В заброшенном вагоне. Ночью, в плюс десять градусов максимум.       — Сейчас, сейчас...       Под крепкую руку попалась шторка на окне. Резко и шумно её сдёрнув, Масленников, обтряхнул ткань от паутины и обильно смочил водой. Пожалую, минуты две он держал эту мокрую ткань на скотче, прежде чем повторить удаление липкой ленты.       И-и-и... Скотч всё ещё довольно крепко держался. В эту секунду, девушка дала немой знак, чтобы он сделал это быстро.       Вшик! И заложница поезда в голос выдыхает.       Посветив фонариком, Дима тут же заметил красный прямоугольник оставленный после скотча.       — Ярко... – просипела, зажмурив глаза.       — А, прости-прости... Ты скорее всего хочешь пить.       Ей даже отвечать не потребовалось. Подняв бутыль, Дима помог ей попить, стараясь сделать это как можно аккуратнее, чтобы не пролить воду. Она пила крайне жадно, на стекающие капли по подбородку внимание не обращала.       — Спасибо... — устало прошептала и облокотилась головой на угол койки. — Я думала, что умру здесь.       — Как давно ты здесь?       — Два дня. И три ночи.       Бормоча под нос всё своё негодование, спаситель стянул с себя худи, оставшись в одной футболке, и укрыл девушку на сколько это было возможно.       — И за всё время здесь никто не появлялся?       В ответ слабый смешок:       — Кабаниха с поросятами... Нет, никто.       Дима переключил внимание на наручники. Оковы были качественные, на ножке стола ужё стёрли древнюю краску, впрочем как и кожу на тонких запястьях. Бледная кожа была сильно разодрана и.... Было что-то странное с пальцами.       — Я, кажется, пальцы вывихнула... Ну, я, надеюсь, что не сломала... Я пыталась вытащить руки. Пыталась до тех пор, пока уже... Пока уже совсем больно не стало.       Сглотнул и потёр глаза.       — Возможно будет больно. Я расковыряю цепь, но сами наручники снять не смогу... Скажи, что это за гнилой кусок тебя сюда привёз? За что?       — Не знаю... Точнее не помню...       Её голос становился всё тише и тише, голова теряла бодрость.       — Э-эй! Не затихай, говори со мной. Потерпи немножко и я тебя от сюда заберу.       А в ответ настораживающие молчание.       Оставив на время наручники, Дима слегка потряс за плечо, повернул лицо к себе. Глаза закрыты.       «Может всё таки дать ей поспать?» – подумал он, но, к счастью, интуиция подсказала проверить пульс.       — Так, дела плохо, – сердцебиение становилось всё медленней и медленней, едва различался стук сердца. — Эй, милая, просыпайся! Открой глаза! Сейчас нельзя спать.       Незнакомка слабо, однако послушно подняла веки. С этого ракурса Дима заметил подсохшую кровь на голове. С лёгкой дрожью отодвинув пепельно-русые пряди, мужчина, разглядывая крупную ссадину, просипел:       — Как тебя зовут?       В ответ та промямлила:       — Не помню.       — Жесть. Детка, ты, кажется, знатно головой приложилась.       — Есть такое, — с прикрытыми глазами, она усмехнулась одними уголками губ.       Держа разговором её в сознании, Дима спешно принялся раскусывать цепь:       — Ты совсем ничего не помнишь?       — Нет... Проснулась тут ночью от холода, два дня назад. На этом начинаются мои воспоминания.       — Какой сейчас, по твоему, год?       — М-м... – девушка опрокинула голову в бок, отключаясь.       — Эй-эй! Детка, какой сейчас год?       — Две тысячи какой-то там...       Как только кольцо под натиском кусачек лопнуло, Дима положил её истерзанные кисти на живот, живо забрал камеру с травматом, и поднял девушку на руки.       На дальнейшие вопросы она уже ничего членораздельного не отвечала, лишь что-то мычала-бормотала, подавая таким образом хоть какие-то признаки жизни.       Может быть это выглядело немного странно или даже забавно, как блогер с девушкой прижатой к груди бегал по территории "кладбища поездов", собирая понатыканые им же камеры. Камеры в итоге все собрал.       Опрометью закинув за спину рюкзак, раскрыв свой спальный мешок и укутав её тело, которое в его руках лежало как тонкая тряпичная кукла, Дмитрий быстрым шагом, иногда срываясь на лёгкий бег, стремительно приближался к своему внедорожнику.       — Эх милая, нам долго так идти. Как же не вовремя ты здесь оказалась!       — А ты очень... – «вовремя» - додумал Дима и, в принципе, был прав.       Пройдя до самого конца рельс, затем уйдя в поле и исчезнув в берёзовой рощице, Дмитрий на длительное время потерялся.       Поняв, что впереди что-то не то, то бишь незнакомый пейзаж, искатель приключений повернул направо, потом налево, затем попробовал вернуться назад. Что-то мутное получалось.       Вокруг мрак, везде противный туман и одинаковые под копирку жуткие берёзы. Казалось, что вот-вот да и выглянет какая-нибудь голодная морда.       Стиснув зубы Дима присел на землю, облакотив на себя "забывчивую" особу. Надо было притормозить и трезво всё осмыслить. Он достал GPS, которые почему-то именно сейчас решил сдохнуть, – ох как же психовал внутри себя Маслеников. Поэтому мужчина следом вынул компас и приметил маршрут в нужную сторону, но ощущение было, что он всё равно выйдет далековато от машины. Уж слишком сильные отклонения от курса.       При подъёме Дима чуть не уронил девушку. Пожалуй это был "самый пугающий момент 2.0." за эти часы. Первый момент был, когда он её нашёл.       Хотя очень иронично, что девица не страшная и не тяжёлая.       — Ай-ай..! – завертелась она, не зная куда деть заболевшие руки. — Надо было пальцы откусить, как же они болят!       — А вот нетушки, меня на это уже не хватит. Вот выберемся от сюда, вот тогда о твоих пальцах и поговорим.       Последнее Дима с такой серьёзностью пробасил, что девчонка притихла на столько, что даже когда спаситель споткнулся об корягу и чуть не улетел вместе с ней кубарем куда-то в овраг, она даже не пикнула, лишь уткнулась лицом куда-то в его шею.       Это был какой-то мучительный ночной кошмар. Она то приходила в сознание, то впадала в дремоту, а как не проснётся – они всё ещё куда-то спешно идут. А вот Дима всё ищет, не обращая внимания на усталость и дикий дискомфорт.       Было страшно им обоим. Страшно до дрожи. Можно было сделать привал, однако этих двоих не покидало ощущение, что опасность несётся за ними по пятам, как при условии, если бы они стояли всё ещё на рельсах, по которым идёт гул поезда. Стоит только присесть да перевести дыхание, подумать о том, чтобы развести костёр, как тут же их будто "брали в кольцо" и собирались прихлопнуть на месте.       А уж когда мимо пробежала реально какая-та живность, у Димана всякая усталась улетучилась.       Небо посветлело, половина горизонта окрасилась в нежные, тёплые цвета. Выйдя из дремучего леса в пшеничное поле, сталкер не мог нарадоваться этому моменту искренней надежды. Как если бы его повинность решили рассмотреть повторно, а казнь отложить.       Вяленько, еле слышно, девчуля подала голос:       — Я уже тут?       — Где "тут"?       — В раю.       — Не знаю. Я всё ещё пытаюсь выбраться из ада.       В каком-то уже бреду она тихонько прокомментировала:       — У тебя хорошо получается...              Золотистые колосья под лёгким туманом расступались перед Дмитрием, который довольно бодро передвигал ноги, хотя бодрость была театрально выдавленная из последних сил. И "пассажирка его рук" прекрасно понимала, как он выдохся. Его дыхание было тяжёлым, едва ли уходящее в отдышку. Взгляд крайне усталый, старательно скрывающий растерянность.       Пройдя через огромное поле, они вышли на пыльную дорогу, которую Дима тут же узнал. Он, покружив на месте, с великой радостью обнаружил на горизонте свой внедорожник.       Парень обрадовался. Знатно обрадовался, хоть не произнёс ни слова. Просто ускорив шаг, быстренько-быстренько пошёл вперёд.       Около машины сотовой связи тоже не было. Положив ослабевшую спутницу на переднее пассажирское, Масленников завёл авто и включил "печку" на максимум.       «Нда-а-а... В копилку обо мне теперь можно добавить: "бегал всю ночь по лесу с закованной в наручники незнакомой девушкой на руках"»       — Господи, – уперевшись лбом в руль, мужчина перевёл дыхание.       — Как... Как имя моему герою?       Вскинув голову, сталкер оглядел девушку, более-менее пришедшую в себя. Она с благодарностью на него смотрела из под ресниц.       — Я-то? – Фыркнул тот, — Меня Дмитрий зовут. А вот я, к сожалению, имя спасённой принцессы в ближайшее время не узнаю.       — Я очень постараюсь его вспомнить, – тихо и, как будто с толикой веселья, прошептала она, затем её настроение изменилось в противоположное: — Прости меня, пожалуйста, прости...       Он смутился:       — А в чём ты провинилась?       — Я-я точно ещё не знаю, но тебе пришлось м-меня... – язык заплетался, глаза то приоткрывались, то закрывались. – тащить через лес...       Приложив тыльную сторону к её лбу, а потом щеке, Дмитрий немного успокоился – пострадавшая начала согреваться.       — Спи давай.