The lost future

Уже вторую неделю продолжая свое расследование, Рэй удалось выйти на линию слежки за секретарем Рана, если это можно было назвать вообще слежкой. Одним вечером она просто проехала вслед за его автомобилем и обнаружила, что Такаока посещал здание Фонда здоровья на окраине города, который официально никак не относился к их контракту. Название было громким, но по факту это была серая, полупустая контора, стоявшая в промышленной зоне — такой себе буфер между грязными схемами и чистыми деньгами. Дело близилось к вечеру, но продолжить слежку у нее не получалось, не могла же она пойти за ним вслед прямо внутрь здания. Именно поэтому Рэй сидела в машине напротив, на заднем сиденье, с включённой камерой. Надеясь ухватить хоть что-нибудь, когда люди внутри начнут покидать здание. Холодный кофе, худи с капюшоном и маской. Она записывала входящих. И увидела его. Чёрный тонированный автомобиль. Рэй сразу же узнала его. Это был Мазератти Хайтани. Машина плавно остановилась около входа в здание, прямо напротив ее машины и дверь со стороны водителя отпахнулась.  Конечно же это был он. Ран Хайтани. Без привычного дорого костюма. В куртке на молнии, в серых штанах и капюшоне. Тот же холодный взгляд, те же ровные шаги присущие только ему. Рэй резко села ровно. — Что ты здесь делаешь, — прошептала она сама себе. Он не должен был быть здесь лично. Это место — грязное. Он — нет. Он никогда не ходит туда, где его могут запачкать. Также как не оставляет личных подписей на его нарушающих их сделку оформлениях. Но тем не менее только что он вошёл в здание. Спокойно. Как будто контролировал всё, что там происходит. Он вышел через двадцать минут. Один. Без охраны. Без секретаря. Сел в машину. Но почему-то не стал ее заводить. Вместо этого — опустилось стекло. И он посмотрел прямо на её авто. Рэй замерла. Потом телефон загорелся. Номер неизвестен. Она ответила. — Ты следишь за мной или за тем, что мне принадлежит? — прозвучал ровный, опасный голос Рана. — Я проверяю, соблюдаются ли условия контракта, — ответила она спокойно, но внутри всё перевернулось. — И ты решила делать это в одиночку, в три часа ночи, в районе, где даже мусор боится лежать долго? С чего же ты вообще решила, что это место имеет отношение к нашему контракту? — Я вижу, тебе это место не чужое. — Не чужое, но и не моё. И уж точно не твоё. Выйди из машины. Она бросила взгляд на тёмную улицу. Потом — на его силуэт в другом авто. Холод. Давление. Но она всё равно вышла. Они стояли друг напротив друга посреди серого проезда. Он был немалость выше нее. Ветер гнал пыль. Свет от фонарей резал лица по диагонали. — Тебе стоит быть осторожнее, — произнёс он тогда.  — Мне? — усмехнулась она.  — Ты что-то на меня выискиваешь, — тихо сказал он. — Скажи сразу, и я либо подтвержу, либо опровергну. — Это ты должен быть осторожен, раз нарушаешь условия договора. — Я? — Он смотрел на неё внимательно. И слишком долго. Он сделал шаг ближе, опасно близко, голос стал чуть ниже: — Ты уверена, что это делаю я? Ну да, кто же если не он? Кому же будет выгодно использовать их договор, для пропуска больших денежных операций мимо нее? Наверняка уж не её куратору, привязанному к их договору.  Она молчала. Он только сильнее приблизился, так что Рэй могла почувствовать его дыхание.  — Если хочешь сказать что-то в лоб — скажи. — Ты нарушаешь контракт, — бросила она в ответ не удержавшись. — У меня сведения о госпитализациях и совершенно нулевых, пустых выплатах поступивших от них на больничный счет. Они не являются вашими людьми, но выплаты протекают мимо меня и без моего ведома. Это — нарушение условий договора, значит ты проворачиваешь это самостоятельно. Я пойду к Майки. — С чего же ты решила, что это именно я? — Ты посылаешь их. Ты или твой человек. Это одно и то же. Я не обязана делать разницу между рукой и головой. — Но она есть. Впервые в голосе Рана появилось что-то другое. Не угроза. Не сарказм. Что-другое. — Ты хочешь правду? Тогда посмотри, куда смотришь. Не на меня. Ниже. Чуть сбоку. Там, где доверие — самое удобное оружие. Рэй напряглась. — Как бы убедительно он не старался отвести от себя подозрений, Рэй все еще была убеждена, что это очередная его уловка. Подумалось, он точно блефует. — Ты хочешь сказать, что не в курсе? — Я хочу сказать, что если бы я решил тебя использовать, ты бы не осталась в стороне. Я бы сказал тебе об этом прямо и воспользовался, осведомив тебя. Потому что не люблю недооценивать умных партнеров. Тишина. Слова врезались в сознание. Медленно. Как яд. — Если я докажу, что кто-то из твоих это делает, — сказала она. — Ты уберёшь его? — Если ты докажешь, что он предал меня, — его голос стал холоднее, — я не просто уберу его. Я сделаю это так, что его забудет даже его собственная тень. Рэй посмотрела в его глаза. Никаких слов. Только то, чего она не ожидала и то, во что точно не стала бы верить будь она в здравом уме, так она подумала: это, кажется, была честность. И, возможно, впервые у нее появилась — искра сомнений.