Ведомые чувствами

– Попробуй только начать отпираться и мало тебе не покажется. Именно на основе эдакой…угрозы Странник отхватывает Итэра на базаре города Сумеру в момент совершения поручения и наказывает следовать за ним. Не объясняясь о причине такой спешности. – Но я ведь еще не закончил! – протестует Итэр. Странник без толики едких слов и возражений выполняет остаток его поручения, триумфально вручая милой седовласой старушке плетенную корзинку, доверху наполненную различными фруктами и овощами. – Это все? – вопрошает Странник. – Д-да…, – мямлит Итэр, обескураженно хлопая ресницами. – Тогда идем, – и схватив парня за руку, утягивает за собой, стоически игнорируя окрики продавцов в их спину, все то время рассчитывающих на безвозмездную помощь златовласого путешественника. Странник думает, что перебьются. Сами, что-ль, не способны справиться? Покидают они город, когда солнце скоротечно склоняется к горизонту, окрашивая небо красно-суриковым спектром цветов, и бредут в неизвестные дали. Неизвестными скорее только для путешественника, ибо Странник совершенно не выглядит обеспокоенным сия фактором – уверенно вышагивает вперед по тропе. Итэр устал. До ноющей боли в суставах и дрожи во всем теле. Сначала груда скопившихся поручений за их двухнедельное странствие по пустыне Хадрамавет с Паймон, которые Катерина представила ему с ободряющей улыбкой, а теперь еще и это – поход у черта на куличиках! – Долго еще? – едва ли не хнычет Итэр. Еще немного и он готов будет свалиться прямо здесь наземь без сил. Ответом служит привычное ворчание: – Какой неженка. – Странник останавливается, поворачивается к путешественнику и несколько глумливо добавляет: – Понести тебя на ручках? Итэр, измотанный делами с раннего утра, воспринимает его предложение всерьез. – А можно? Странник теряется в ответе – не такой реакции он ожидал. Однако быстро спохватывается, бросаясь иным предложением: – Если тебе так уж хочется. Он приближается к замершему в ожидании путешественнику и ловким движением поднимает себе на руки, с трудно скрываемой нежностью прижимая к своей не вздымающейся груди. Итэр опускает голову на его плечо, устало прикрывая глаза. А Странник продолжает молчаливое шествие по одному лишь ему известному пути, вдаваясь в глубь леса. Предвечерняя тишина невидимым шерстяным пледом накрывает Итэра, уволакивая его в блаженное и теплое забытье. Но безудержные мысли, роящиеся в голове парня, не позволяют сознанию расслабиться и отдаться царствованию сна. Что сталось с Ками? Он все более стал отстраняться от него. Даже не так – избегать при любой выпадающей возможности. Но разве после тех поцелуев с признаниями их отношения не должны были измениться в другую сторону? Сделаться… более романтичными? Итэр отчетливо помнит страсть, пылающую в фиалковых глазах напротив. Помнит разгоряченный шепот, ласкающий лицо и переворачивающий все нутро в чувственном всеобъемлющем желании. Жар касается щек путешественника, губы невольно начинает покалывать от воспоминаний о бессонной ночи, проводимой в деревне Вимара, и он с трудом сдерживается от того, чтобы не провести по ним пальцами. – Пришли, – низким голосом оповещает Странник. Итэр насилу разлепляет тяжелые веки. За время, что он пребывал в своих мыслях, мир окончательно успевает погрузиться во тьму. Лесные джунгли наполнены мирным стрекотом сверчков, тихим и неутомимым журчанием речных вод и шорохом диких животных, все не прекращающих свою жизненную активность. А доселе цветами красочный небосвод затягивается плотным черным полотном, усеянным сверкающими бриллиантами далеких холодных звездных светил. Ками приносит его к пологой лужайке, стеленной густым травяным покровом. Итэру незнакома эта местность, но вид, представляемый с ее вершины на гигантское древо города Сумеру, освещенное яркими уличными фонарями, разом захватывает дух путешественника. Ступив к центру луга, Странник осторожно укладывает Итэра на траву, а сам присаживается рядом. – Нравится? – спрашивает он. – Да, очень, – на выдохе отвечает Итэр, не отнимая взгляда от чарующей природной красоты картины. Однако спохватывается, вспомнив, что Ками так и не удосужился объясниться о причине их нахождения здесь. – Зачем ты привел меня сюда? – А сам как думаешь? – Не знаю. Моих сил еле хватает на то, чтобы ворочать языком. – Вот ты и ответил на свой вопрос. Внезапное заявление разом сбивает Итэра с толку. – Что? Странник сокрушенно закатывает глаза, бормоча себе под нос «какой ты непонятливый». – Если не можешь отказывать людям в помощи, то тем более не смей делать этого по отношению к себе. С навалом имеющихся поручений тебе нужно отдыхать в трое больше, чем обычно. Но ты едва позволишь себе расслабиться. Поэтому, пока мы здесь, вдали от надоедливых людишек, можешь спокойно отдохнуть. А я…, – Ками, пораженный смущением, сбивается с ритма повествования, но быстро берет себя в руки, оканчивая фразу: – Я буду рядом. Я буду рядом. Я. Буду. Рядом. Всего три слова. А сердце в груди Итэра уже трепещет от восторга, и тело вмиг начинает склоняться к вожделению страсти, исполненной ненасытной жажды. Как легко покорить его одними лишь словами. Но от кого они звучат! Итэр понимает, что это единственный шанс узнать правду. Сейчас или никогда. – Ками, почему ты избегаешь меня? Я тебе не нравлюсь? Итэр сосредоточенно всматривается в лицо Странника, цепляясь за каждое возможное эмоциональное изменение в мимике его лица. Но оно остается прежним – бесстрастным и задумчивым. – Я ни разу не лгал тебе, когда говорил те слова. – Тогда почему ты сторонишься меня? – Итэр в который раз борется с замешательством. Брови Странника сводятся к переносице. –На это есть причина. – Какая? Закусанной губы и нервно тарабанящих пальцев по оголенной коленке Итэру достаточно, чтобы долго тревожащая его неизвестностью истинна обрела, наконец, смысловое значение: – Тебя пугают твои же чувства? Странник болезненно вздрагивает – вопрос Итэра приходится точно в яблочко! Он не сразу прознал в себе эту слабость. А показываться им, слабым, он никогда не любил. Потому и избегал любых контактов с путешественником, надеясь самостоятельно разобраться в своей же собственной проблеме. Да только обрел их еще больше – в смятенном лике златовласого парня. – Я всего лишь кукла. А кукла не может испытывать ни эмоций, ни тем более чувств. И звучат слова Странника подобно оправданию. Но перед кем: перед ни же самим или парнем рядом? – Ты – живая кукла. Разве это ни о чем не говорит? – подначивает Итэр, принимая сидячее положение. Мышцы продолжают отдавать усталостью, но не той, что была ранее. – О чем же? – Сколько бы ты не отпирался этим треклятым злословием «кукла» или «марионетка», однако ты многим ближе к нам, к людям, чем сам думаешь, – в любой другой ситуации Итэр всячески старался бы избегать упоминания последующих имен и событий. Но не сейчас, когда на кону стоят их межличностные отношения с Ками. – Вспомни Секи но Ками и свое стремление стать Богом. Или Дотторе, которого ты обязался убить сразу после того, как узнал, что он сотворил с твоим прошлым. На скулах Странника заходят желваки. Взгляд, обращенный к окрестностям Сумеру, становится испепеляющим. И кажется, будто весь воздух между ними наэлектризовывается убийственными частицами. Ками – в ярости. Итэр прекрасно видит и чувствует это, но былого страха на душе нет. Он придвигается ближе к нему, соприкасаясь плечами, и мягко обхватывает подрагивающую в злостном исступлении ладонь. Размеренно водит по внешней ее стороне большим пальцем, вырисовывая незамысловатый узор. Итэр готов поклясться, что сия действо работает – Ками медленно, но верно успокаивается. Складка между бровями разглаживается, фиалковые глаза перестают гореть адским пламенем мести. – Все это – оплот твоих желаний. А желания не могут выдумываться нами из воздуха. Их первопричиной служат наши мысли, чувства и эмоции, – тактично продолжает Итэр. Молчание. Итэр не настаивает на скором выводе. Ждет. И будет ждать, сколько потребуется. Ради Ками он готов если не на все, то на многое. И ожидание – лишь крохотная доля этих обязательств. Однако Странник делает то, к чему Итэр совершенно не готов – резким бесхитростным маневром укладывает его на лопатки и нависает сверху, спиной закрывая высящуюся высоко на над землей луну, своими лучами испещряющую лесную местность. – Думаешь, издеваться надо мной – лучшая затея? – задает вопрос Странник, все ближе и ближе склоняясь к стремительно пунцовеющему лицу путешественника. – Или ты и впрямь не догадываешься о последствиях? Пульс заводится бешенным ритмом, набатом отдаваясь в ушах. Черный зрачок расползается по медовой радужке глаз, делая их идентичными фиалковым глазам на против. – Может я хочу этого. Странника пробирает восторженным смехом. – Ты идиот, – томный шепот опаляет губы. Вдох. Выдох. Крохотные частицы здравого разума вконец прекращают контролировать их... – Влюбленный в тебя идиот, Ками, – звучат слова, колеблющиеся на грани ясного сознания. …и им обоим сносит крышу. Весь мир перестает быть значимым. Итэр млеет в ледяных руках, ласкающих его разгоряченное страстью тело. Безвольно покоряется жадным, ненасытно долгим и мокрым поцелуям, не сдерживая сладостных стонов. Странник водит языком по коже, прихватывает зубами до легкой боли, до невыносимо приятных спазмов, рождающих эйфорию от глубинного возбуждения. – К-ками… – манящие стенания приторной патокой стекают с целованных губ, заставляя Странника хмелеть от их звучания. Ладони самовольно зарываются в иссиня-черные волосы, дрожащими пальцами сминая их у корней. Шея раскаляется жаркими невнятными бормотаниями, эскортирующими будоражащими волнами щекотки от водимого по ней носа. Итэру до безбожности хочется большего – до кричащей услады на устах! Они сцепляются вожделенными взглядами – жженый янтарь и сиреневый аметист, – рваными вздохами томления обдавая лица друг друга, и путешественник взывает единственной молитвой: – …возьми меня. Странник, как никто другой, знает, что значит точка невозврата. Одно действие и назад пути уже не будет. – Ты будешь жалеть, – отзывается взволнованным предупреждением. – Никогда, – с уверенностью отвечает Итэр. И Странник верит ему. Верит всем своим живым естеством. Он срывает одежду с путешественника, добираясь до столь желанного тела. Приникает губами к яремной впадине между выпирающими ключицами, покуда ладони лихорадочно оглаживают оголенные участки шелковой кожи, подкрашенные загаром, вытягивая из мечущегося под ним парня протяжные стоны. Царапает бусины твердых сосков, обводя их ореол, и поцелуями по подтянутому животу все ближе подбирается к раздвинутым бедрам. Итэр, ведомый любовной пылкостью, прогибается в пояснице и всхлипывает в удовольствии, когда набухшая плоть и сжимающееся колечко мышц придаются касаниям – нежным и требовательным. Он подстегивает Странника двигаться быстрее и блаженно жмурится, степенно приближаясь к пику экстаза. Однако оный резко останавливается и принимается стягивать с себя мешающиеся одеяния, вынуждая путешественника изнывать от страстной чувственности. А потом Итэр ощущает его внутри себя. Он. Внутри. Него. Итэр готов поклясться, что это лучшее, что он когда-либо испытывал в своей жизни. Они синхронно льнут друг другу яростным поцелуем и крепче прижимаются телами, словно намеренные слиться воедино. Странник, вопреки своему поганому характеру, безмерно нежен с Итэром, терпеливо подстраиваясь под необходимый тому темп. Но вскоре перестает сдерживаться и наращивает скорость, выбивая из того весь воздух. «О Боги, как же прекрасно!» – читается на лике путешественника, тронутого сладкой негой. Проворным кувырком Итэр сменяет их положениями, теперь бесстыдно восседая на бедрах Странника. Распущенные волосы, в лунном свете отливающие холодным золотом, падают на округлые плечи и стекают по ним до самой талии точно расчерченными волнами. Странник не в силах налюбоваться им. Итэр мягок и податлив, но вместе с тем страстен и сексуален. Черт подери, до чего же он ошеломляюще соблазнителен! Странник готов пойти на все, лишь бы вечностью обладать сей красотою – даже если ради этого придется положить смертью весь мир к его ногам. Настает черед путешественника брать бразды правления и ублажать партнера. Не прекращая телесной близости, он сплетается языком с Странником и разражается томным постаныванием тому в рот, когда его упругие ягодицы начинают грубо сминать. Запечатлевает устами каждый сантиметр, каждый изгиб любимого тела, безропотно позволяя шаловливым рукам блуждать по фарфоровой кукольной коже. Плавными и пластичными движениями скользит по пульсирующей внутри плоти и грациозно выгибается на ней, доводя их обоих до самозабвенного исступления. Эйфория захлестывает их с головой. Тела наливаются тяжелой усталостью, но эмоции продолжают бушевать в сердцах каждого. Итэр жмется к Страннику, впадая в благодатное сонное забытье, а тот остается бодрствовать, умиротворенно пропуская меж пальцами пшеничные локоны. Утыкается носом в макушку, глубоко вдыхая дурманящий обонятельные рецепторы запах солнца. Они лежат нагие в сумеречной траве, разморенные страстью. Но влюбленные и счастливые.