Winston XStyle Blue (18+)

             Атмосфера в зале к концу тренировки становится опаснее. Хёнджин всё чаще поглядывает на Минхо, зная, что совсем скоро получит именно то, что было ему так необходимо. Лёгкая разрядка и такие нужные руки на горячем теле. В зеркалах отражается тело, которое вечерами вжимает Хёнджин в матрац. Порой это Хван, порой это Минхо. Они не занимали определённых позиций. Кто насколько готов, тот и окажется снизу. Но в первую ночь прогнулся именно Хёнджин.       Хван сдерживает себя, чтобы не наброситься на И прямо сейчас. Скрывать свои чувства к другу так трудно, но сложнее с этим другом делить постель. Минхо и Хёнджин познакомились три года назад, когда в их танцевальную группу пришёл новый участник — И Минхо. Он был достаточно дружелюбным и открытым со всеми остальными участниками, поэтому вмиг завоевал внимание. Хёнджин помнит, как они долго принимали Сынмина, потому что тот был весьма закрыт, но с Минхо такого не было. Всё с точностью, но наоборот.       Хёнджин и не помнит, как однажды предложил Минхо переспать. Кажется, это было после их выступления в Сеуле. Быть популярной танцевальной группой непросто, особенно быть геем среди семи красивых парней. В тот вечер небольшого банкета, когда Минхо вышел покурить, Хёнджин напросился с ним.       Сидя на каком-то простом пуфике, Хёнджин открыто рассматривал Минхо, который меж пальцев держал сигарету. Луна освещала его чуть потное лицо, очерчивала контур тянущихся губ, украшала блестящие щёки. Хван был заворожён красотой друга, к которому вот уже полгода скрывает свои влюблённые чувства. Хёнджин и сам не понимает, когда стал гореть к беззаботному и молодому парню, который учил танцевать и отрабатывать движения.       — Долго глазеть на меня будешь? — спрашивает спокойный Минхо. Он смотрит вдаль, но определённо чувствует на себе взгляд друга. В его руках тлеет сигарета, пепел, сбрасываясь с окон, летит в прекрасное далёко.       — Ты красивый, — вот так без стеснений, на пьяную, но трезвую голову отвечает ему Хван.       — Спасибо, — тихо хихикнул Минхо. — Что с тобой? Неужели ты пьян?       — Чуть-чуть. Мне так нравится на тебя смотреть… — улыбается чеширской улыбкой Хёнджин.       — Боже мой, Хван Хёнджин пьян! Это редкое явление, — продолжал хохотать Минхо, затягиваясь.       — Да ладно, я иногда выпиваю, — отмахивается.       — Но такие откровения ты никогда не говоришь.       — Сегодня луна на меня плохо влияет.       — Я заметил. Курить будешь? — Отчего-то предлагает Минхо, пусть и знает, что Хёнджин не курит. Но пачка Винстона икстайла синего так красиво лежит на подоконнике, а рядом зажигалка чёрная из супермаркета.       — Нет, не люблю эту гадость, — он отмахнулся и вздрогнул. Сильнее натягивая на свои руки толстовку, впервые отвёл взгляд от Минхо.       — Если замёрз, — обращает внимание И, — иди в квартиру.       — Хочу с тобой посидеть.       — Ну сиди, — усмехается Минхо, а сигарета медленно подходит к концу.       — Дай покурить, — Хёнджин поднимается с нагретого пуфика, подходя почти вплотную к другу, смотря на него сверкающими лунным светом зенками. Чёлка выбилась из хвостика длинных волос, спадая неаккуратными волнами на глаза.       — Ты секунду назад сказал, что сигареты гадость, — держа улыбку на губах, Минхо голову чуть в бок наклонил.       — А теперь я хочу попробовать, — супится Хван и подушечками пальцев начинает по предплечью Минхо водить.       Минхо на этот жест, только взгляд опускает, напрягаясь странно. Но Хёнджину нравится мягкость и сухость его кожи.       Без слов И достаёт из пачки сигарету. Свою, продолжая держать меж пальцев, и прикуривает. Слишком сексуально, как в фильмах. Хван определённо подвисает, когда замечает, как губы Минхо аккуратно смотрятся на фильтре, не оставляя заломов, как он чуть пропитывается его слюной.       — Я вообще-то не маленький, прикуривать умею, — сложив руки на груди, по-детски возмущается Хван, но сигарету забирает, переводя дыхания.       — Ты не рассказывал, что когда-то курил, — продолжая улыбаться, Минхо пожимает плечами, докуривая, наконец, свою.       — Не посчитал нужным.       Хёнджин затягивается сразу, ощущая как приятный сигаретный дым скользит по его гортани в лёгкие, устраиваясь там так, словно он дома. Он в наслаждении закрывает глаза, чувствуя чуть мокрый фильтр. Будоражащие мысли нахлынули на него диким желанием ощутить на вкус губы Минхо. Понять, мягкие ли они на самом деле, какими кажутся.       Дрожь пробирает тело. Хван открывает глаза, когда чувствует, что веки его прожигают очи лунной ночи. Это Минхо на него смотрит.       — Вкусно? — взъерошив волосы спрашивает он, проводя языком по сухим от ветра губам.       — Вкусно, — Хёнджин тянет уголки губ к ресничкам, нежно открывая свою лучезарную улыбку. Он держит меж пальцев сигарету, чувствуя её тепло.       Внутри его бушующего организма растут цветы. Минхо больше ничего не сказал, может, не посчитал нужным, они просто смотрят друг на друга: Хёнджин улыбается ярко, а Минхо, спокойствием наполненный, окрылённой какой-то мечтой, взглядом мягким радует Хвана.       — Ты подозрительно долго оттягиваешь время, что спросить хочешь? — спустя минуты две, разрывая тишину, задаёт вопрос Минхо.       — Ты умеешь мысли читать? — щурится Хван, делая последнюю затяжку. Пепел слетает с конца сигареты, улетает в пропасть, становясь бесполезной бесконечностью, которая раньше так была нужна.       — Только если твои. Остальных я не понимаю.       Хёнджин выдыхает тяжело, он ведь всё понимает и осознаёт. Поэтому и делает этот шаг, чтобы после отказа свалить всё на пьяное состояние. Хван впервые вёл себя и говорил то, что хотел. Пусть и чувствовал тревогу, бледный Минхо при лунном свете успокаивал.       — Я пьян и несу околесицу, поэтому, Минхо, давай переспим, — максимально спокойно говорит Хёнджин, вновь смотря в глаза зависимые. Он даже не спрашивает, будто перед фактом ставит. Выкидывая сигарету в окно, кладёт руки на плечи.       — Я привлекаю тебя? — не отступает Минхо, но и инициативу не проявляет.       — Привлекаешь.       — Чем именно? — ухмылка украшает губы И, которые прямо сейчас желает поцеловать Хёнджин.       Хван бы хотел рассказать чем именно, но он не может. Это не в его силах, даже будучи смелым под алкоголем, он не может сказать о том, как глубоко в его сердце засел Минхо. Не может раскрыть тайну чувств, которые вызывают обычные улыбки Минхо.       — Ты часто это слышишь, я уверен, но твоё тело прекрасно. Я хотел бы детально рассмотреть его, — всё не решается сказать правду, Хёнджин флиртует, заглядываясь на губы.       — Почему ты решил, что у меня не может быть девушки, например?       — Будь у тебя девушка, ты бы не раздевал меня глазами на каждой трене. И рассказал бы мне об этом, — мельком упоминает Хван, напоминая, что они друзья, практически лучшие.       — Внимательный, значит, — продолжает улыбаться Минхо.       — Да или нет? — вновь в лоб спрашивает Хёнджин. Ему нужен точный ответ, без него он не уйдёт с этого балкона, где совсем скоро зародится ошибка длинною в год.       — Пару раз можно, но при условии, что мы не будем целоваться, — Минхо наклоняется совсем близко, дыханием прикасаясь к ушку. Смазано целует.       — Почему? Я сейчас с таким желанием борюсь, чтобы не засосать тебя… — Хёнджин выдыхает в его губы ощущая напряжение между ними. Стоит ему чуть наклониться вперёд, коснуться нежных губ, столь желанных, и его уже не остановить.       — Я целую только любимых людей, — разрывая всю интимную составляющую, холодно отвечает Минхо.       — Эй, так-то я твой лучший друг, ты должен меня любить! — Хёнджин смеётся, переводя всё в шутку.       Минхо смеётся вместе с ним, но после забирается под худи Хёнджина, прикасаясь холодными руками к горячей коже, устраивая ладони на талии. И в эту секунду тысячи мурашек пробегают по позвоночнику, оповещая о страхе, страсти и возбуждении.       — Полюблю? — вроде спрашивает, а вроде констатирует Минхо, чуть сжимая пальцы под толстовкой на кожи Хвана. — К тебе, ко мне?       — К тебе, — уже возбуждённо отвечает Хёнджин.       Парни уезжают на машине Хвана, но за рулём Минхо, так как из них двоих он был менее пьяным. Возможно им стоило вызвать такси или попросить непьющего Чанбина отвезти их, но в крови играл азарт, а потому включая Bad Omens, добавляя громкость настолько, что собственных голосов слышно не было, парни гнали домой, зная, что скоро оступятся и совершат ошибки.       Хёнджин хотел было прямиком с порога накинуться на Минхо, но вспомнил, что целовать его нельзя. А потому следуя за своим пока что ещё другом, Хван вспоминал все свои сюжет перед сном, где пропуская все прелюдия, И берёт его грубо.       Минхо, включив красную подсветку, сбросил с двуспальной кровати покрывало и скинул с себя футболку. Хёнджин жадно глотнул, подходя ближе. Сколько раз он видел эту грудь и рельеф тела, но здесь, под красными лучами искусственного света, Минхо казался ещё сексуальнее.       Хван неловкими касаниями, провёл по груди, опускаясь ниже. Внутри него сейчас столько чувств, столько сомнений, что даже собственных мыслей не слышно. Минхо смотрит на него задурманенным взглядом. В нём алкоголь и страсть пылает, а на фоне из небольшой колонки доносятся звуки популярной песни HDMI — BONES.       Минхо не желает тянуть, он хватает Хёнджина за толстовку, кидая на кровать и нависает сверху. Его мягкие, но немного обветренные губы касаются щёк, шеи, ставя аккуратные засосы. Хёнджин дышит шумно, грудь вздымается, руки сжимают пододеяльник, пока Минхо вовсю облизывает его открытую шею. Толстовка оказывается на полу, а руки грязно, но желанно начинают ласкать соски, расстёгивая пуговицу на джинсах.       — Lucky you? — читает Минхо на английском и смеётся.       Если расстегнуть ширинку джинсов Хёнджина, то можно увидеть небольшую пришитую ткань с надписью «Lucky you». Которую он сам и пришил, пародируя популярный бренд.       — Сегодня она тебе понадобится, — улыбается Хван и бёдрами вскидывает.       — Чертёнок, — озорно произносит Минхо, ставя руку на горло, где красуются маленькие фиолетовые цветы.       — Трахни меня уже, — задыхаясь произносит Хёнджин, ноги раздвигая шире.       — Мне всегда нравилась твоя хорошая растяжка, — усмехается Минхо, забираясь быстрыми влажными от слюны пальчиками в трусы.       Минхо трогает так, словно знает тело Хёнджина на все сто процентов, он проводит по члену так, будто только этим и занимался. Хван жмуриться, двигая бёдрами навстречу руке И. Сдерживая стоны рукой, он шумно дышит, пока Минхо доводит его до нужной стадии.       — Если ты не будешь стонать, я прогоню тебя спать.       — У меня некрасивые стоны, — скулил Хван, продолжая ощущать стимуляцию.       — Это уже я решу, красивые они или нет. Не сдерживай себя.       Минхо вытащил руку, облизывая пальцы. Хван промычал, смотря на это блядство. Не снимая спортивных штанов, И стал вилять своими бёдрами на Хёнджине, возбуждая его ещё сильней.       Сдерживаться больше не было смысла. Тело было наэлектризовано. Хван хватался за голые плечи Минхо, целуя его грудь, беря в рот его соски, он истомно стонал. И, кажется, этим он смог спровоцировать Минхо.       Остатки одежды оказались на полу. И даже носки там. Минхо достал из ящика компьютерного стола презервативы и смазку, ночь обещала быть интересной.       То, как он ласкал, как прикасался — не сравниться ни с чем, что до этого было у Хёнджина. Он бы неимоверно хотел попрыгать на Минхо, только вот он не готовился, поэтому остановились они на межбедренном сексе.       Дыхание Минхо было везде и нигде одновременно. Он прикасался грудью к спине, нежно дрочил ему, покрывая шею поцелуями. Хёнджин извивался только как мог, прикасался сам. Губы закусывал, потому что не мог угомонить желание поцеловать.       В комнате пахло сексом и виноградной смазкой, которая оказалась на любителя, но как хорошо, что именно этим любителем и оказался Хван. Минхо стонал намного красивее него, дышал рвано. Но зато как быстро и точно он двигал бёдрами… В следующий раз Хёнджин точно оседлает его. И не только член, лицо у Минхо хорошенькое и носик острый.       Хёнджин кончил так, как до этого никогда не кончал, он мог поклясться, что его член дрожал, как вибратор, а Минхо продолжал стимулировать. Благо продлилось всё это недолго, иначе Хван не выдержал бы.       После секса они минут пять лежали на смятой кровати, смотря в потолок, переводя дыхание.       — Это был лучший секс в моей жизни, — уверенно говорил Хёнджин.       — В следующий раз я в тебя войду, — шептал Минхо, целуя шею.       — Отлично, потому что я был не против попрыгать на тебе, — выдохнув шумно, он схватился за плечи Минхо, оставляя полумесяцы на коже.       — Даже так? — усмешка губ чувствовалась на коже вибрацией.       — Мхг… — Хёнджин снова возбуждался.       Прошло ещё около полугода, а Хёнджин продолжает умирать и возрождаться в руках заботливого И Минхо. Парень нежен, аккуратен, порой груб. Он принимает все кинки и фетиши Хёнджина как его особенность. Минхо делает всё так, как необходимо Хвану. Он целует его тело, игнорируя губы, возбуждает одним взглядом, касается, заставляя Хёнджина такие стоны издавать, что самому Хвану становилось до безумия стыдно после этого. Минхо умеет доводить до идеального оргазма только руками. Он управляет Хёнджином, будто куклой. Минхо любит облизывать. Кожа горит от языка, проходящего по ней. Раскаляется до такой степени, что можно получить ожог. Не нужно ничего принимать, И Минхо сам доведёт до экстаза. Если Хван начнёт сравнивать всех своих бывших с Минхо, то ни один не переплюнет И по постели. Потому что только его задница возбуждала настолько, что Хван, откидывая голову на подушку, надрывал голосовые связки и ощущал пот, что тёк по его шее.       Именно поэтому сейчас, смотря на Минхо, который пришёл на тренировку в серых спортивных штанах, он тяжело сглатывал, вспоминая, как прошлой ночью проходился языком и по этому члену, и по прессу, который сверкает из-под подлетающей футболки. Хёнджин влюблён в Минхо уже больше года. Но доверить ему свои чувства он не может, пусть и доверил тело. Тело не так много значит для него, чем душа, которая после секса желает просыпаться с Минхо и, аккуратно погладив по волосам, чмокнуть в нос, только для того, чтобы после убежать на кухню готовить завтрак. Хван представлял: как в фильмах, что после Хо придёт на кухню, положит свои красивые руки ему на талию, голову на плечо, чтобы поцеловать шею. А Хёнджин будет смеяться тихо, после повернётся к нему, взглянет в такие красивые и любимые глаза, а после поцелует губы, которые до безумия манят его.       Но Минхо целует только тех, кого любит. Он сам так говорил. Хёнджина он не любит, ему просто приятно трахать его после тренировок, если остаются силы на это. Минхо любит лапать и облизывать бёдра Хёнджина, любит ловить его стоны, входя глубже. Но не любит Хёнджина.       Но однажды они всё же поцеловались, по инициативе Хёнджина. Проводя время в квартире Хо, собравшись чисто по-дружески пообсуждать участников их коллектива. Они пили пиво и слушали The Weeknd, собирая сплетни. Почти романтика. В квартире пахло стиральным порошком и морепродуктами, свет ленивыми языками скользил по оголённой шее Минхо, где виднелись почти зажившие засосы Хёнджина.       Этот вечер был одним из тех, когда ночь заканчивалась пьяным сном, а не мешающими соседям стонами. Хван просто не знает, что на него нашло, когда Минхо улыбнулся. Красиво и ярко, словно луна расцвела на небе оранжевой гибелью. Внутренности свело от тремора и желания. Он больше не мог себя контролировать. Этот рот какие только вещи не вытворял, так почему бы не переступить через глупые убеждения?       -… поэтому я думаю над тем, чтобы Чонина поставить в третий ряд, — закусывая сушёным кальмаром, договаривал Минхо.       — Я так больше не могу, — прошептал Хёнджин, допивая своё пиво залпом.       — Что-то?.. — уставившись на друга, И не успел договорить.       Хван встал со стула, быстро наклоняясь к Минхо. Не оставляя и секунды на размышления, он схватил его за волосы, впечатываясь губами в его губы. Возможно грязно, немного слюняво и со вкусом пива на языке, но Минхо не отстранялся, пока Хёнджин целовал его мягкие губы, сминая каждую с излишними требованиями.       Чмокающие звуки возбуждали всё больше, Хван уже не стесняясь держался за его волосы, чуть ли не вырывая их. Минхо опомнился наконец и, посадив хитрого котёнка на свои бёдра, забрался руками под чёрную майку. Он изучал позвонки и царапал ноготками нежную кожу. Хёнджин стал поскуливать, потираясь о бёдра, когда почувствовал пульсацию в штанах. Такую сладко тянущуюся, сводящую с ума. Губы Минхо были полностью в плену губ Хёнджина, который покусывал, а языки сплетал, наслаждаясь вкусом Хо. Они лишь изредка отрывались друг от друга, смотря возбуждёнными глазами. На губах пошлые слюни, а в трусах — желание.       Только после этого Хёнджин не позволял себе целовать Минхо, а тот и инициативу не проявлял.       Хёнджин растянулся у стены зала, смотря на то, как Минхо помогал Феликсу отрабатывать движения. Следя за каждым взмахом руки, он забылся на добрых двадцать минут. Вот только звонкий голос Криса вырвал из желанных воспоминаний:       — Сегодня все отлично поработали, можете идти, — отпускает Крис, когда время подходит к концу.       Хёнджин берёт свои вещи, замечая, как Минхо вновь влюблённо болтает с Джисоном. И даже улыбается ему так искренне… Внутри жжёт от этих невыносимых чувств. Ревность — интересное явление. Словно котёл кипит в районе сердца и тяжесть на желудке появляется от понимания того, что Минхо не принадлежит ему на все сто процентов. Хван давно думает, что И спит ещё и с Ханом. Вернее, он знает. Этот парень ходячая порнозвезда. Его тело лучше, чем тело Хёнджина. Он совращает Хо прямо во время тренировок, флиртует в открытую (пусть Хёнджин и не замечает, что Джисон с ним тоже флиртует, это его стиль общения). И терпеть всё это Хван уже порядком устал. Он смотрит на то, как Джисон извивается перед Минхо, на носочки встаёт, что-то рассказывает, а у того ухмылка и глаза словно застыли на губах Хана. Хван агрессивно выкидывает полную бутылку воды в мусорку, точно обращая внимание парней на себя, а после уходит из зала.       Он идёт по коридору, понимая, что не готов вот так просто взять и сдаться, но очень хочет. Он много раз видел переписку Минхо с Джисоном, когда оставался у него. Он знает — они спят, но отрицает этот факт, вернее хочет отрицать, пусть и понимает, что смысла в этом нет. Ему до ужаса обидно, что Минхо не хватает его тела. Почему так? Ведь Хёнджин хорош. У него прекрасная растяжка, звонкий голос, он делает в постели всё, но отчего-то Джисон привлекает Минхо больше, чем он. Каждый бывший партнёр говорил Хвану, что в постели он Бог, которого хочется сожрать от переизбытка чувств. Но, как оказалось, рядом с Минхо Хёнджин терял хватку и становился простым человеком. Никакой он, видимо, не Бог, раз Хо спит ещё и с Джисоном.       Подходя к раздевалке, Хёнджин думает только о том, чтобы сейчас всё прекратить. Его же чувства порядком надоели. У парней начались мелкие ссоры и недопонимая, которые они не стремились обсуждать, предпочитая переспать. Каждая их ссора заканчивалась сексом. И только никто не признавался, что всё это — никого не устраивало. Хёнджин правда забывал обо всём в постели, но только до тех пор, пока губы Минхо ласкали его бархатную кожу, целуя в живот и кусая внутреннюю сторону бедра.       Их странные недо-скандалы длятся вот уже месяц. Хёнджин любит кричать, впрочем, как и Минхо. Но Хван кричит по делу, он ревнует, он говорил это множество раз. Говорил, что ему не нравится излишнее внимание от Джисона, и как Минхо ластится к нему каждый раз. Будто он с Ханом спит, а не с Хёнджином. Вот только И постоянно говорил не выдумывать, но когда Хван его не слышал — он кричал.       В крайний раз они ссорились в среду, когда вместо прогулки с Хёнджином, Минхо проводил время с Джисоном (он точно не знал, но был уверен). Шёл-то рядом, вот только носом в телефоне. Хван тогда психанул и ушёл домой, не желая терпеть такое отношение к себе. Благо к вечеру они вновь помирились. Ссоры глупые — они не умеют разговаривать.       Нужно расставить чёткие границы и забыть, но… Это будет так сложно. Сегодня Минхо и Хёнджин должны были встретиться, но сейчас Хван понимает, что больше не может с ним спать. Ему больно от понимания того, что Минхо даже телом ему не верен. Трахает всяких, зачем ему тогда Хёнджин вообще? В чём смысл сначала трахать его, а потом Джисона? Нет никакого смысла. Именно поэтому он надевает свою толстовку, игнорируя душ, чтобы поскорее уехать домой и сорвать встречу с Минхо. Они договорились после тренировки встретиться, но сейчас Хван этого уже не хочет.       Он встречается с Минхо в коридоре, который точно ничего не понимает, смотрит на него глазами, что полны возмущений, а Хван, нацепив тёмно-зелёную кепку, опустил голову к полу и сказал «пока», быстро удаляясь.       Хёнджин идёт к остановке, попутно доставая телефон, чтобы позвонить Сынмину и всё рассказать ему, но вместо этого он видит вызов от абонента «минхо-я! <3». Игнорировать его нет смысла, поэтому он отвечает:       — Алло? — шмыгнув носом, он ждал автобус.       — Ты чего ушёл? — встревоженный голос Минхо даёт умирающее количество надежд.       Хван поднимает голову к темнеющему небу, закусывает губу, чтобы звучать грубо, но он не может.       — Ты явно сегодня занят не мной.       — С Джисоном мы договорились встретиться завтра, — Минхо сразу понимает, что имеет в виду Хван.       — Может, будешь только с ним встречаться? Зачем я тебе? — а голос дрожит и ноги не держат. Люди на остановке косятся на него. Надо было в зал на машине ехать.       — Ты чего, Хённи?       — Не называй меня так, вдруг Хан услышит? Он по тебе течёт сильнее, чем поклонник по айдолу.       — И причём тут это?       — А при том, что я… Я не хочу говорить.       — Ну уж нет, говори, раз начал.       — Для чего тебе трахать ещё и меня, когда у тебя есть Джисон? — прошептал он, осознавая, что впервые говорит именно эти слова вслух.       — Ты думаешь мы спим? — голос у Минхо всё также встревожен, с нотками острых возмущений.       — Ты же целовался с ним, да?       Но Минхо не отвечает. Молчит. В динамик телефона только дышит.       — Вот и целуйся только с ним, ладно? Хватит об меня ноги вытирать.       Хёнджин сбросил. Слёзы сами потекли по щекам. Он смотрит на экран телефона, где последним вызовом становится Хо, и ещё больше начинает рыдать. Он только что поставил точку в их странных, спонтанных отношениях. Он только что сам решил, что не готов делить Минхо с кем-либо. Так глупо быть влюблённым в человека, который имеет столько партнёров. У Минхо либидо вечно повышенное, конечно, ему не хватает Хёнджина, и каким бы крутым он не был в постели, Минхо всё равно выберет Джисона. Он удобнее, ласковее, приятнее. Возможно, и в постели намного лучше, чем Хван. Минхо всегда больше тянулся к Джисону. Он чаще сидел с Ханом, чаще разговаривал с ним. Крис чаще ставил их в пару, а Хёнджин? Хёнджин довольствовался только взглядами. Он думал, что постелью сможет удержать его. Влюбить, может быть, но Минхо поцеловал Джисона… Поцеловал… Это конец. Он наверняка испытывает к нему симпатию или уже влюблённость, а с Хёнджином спит только потому, что ему жалко его. Минхо, скорее всего, заметил то, что Хван что-то чувствует к нему, поэтому и не принимает решений всё бросить.       Руки дрожат из-за обиды и пожирающей ревности. Хёнджин кусает губы и верить не желает в происходящее. Сам влюбился, сам предложил стать чем-то большим, сам всё закончил. Время назад не вернуть, а прошедшее не забыть. Хёнджину придётся смириться с тем, что один человек в зале станет для него незнакомцем, который будет знать о нём всё. Как поэтично.       Хван едет в автобусе, натянув кепку на самые глаза, чтобы окружающие не видели его истерических слёз. Пусть и тело дрожит, и руки танцуют вальс в пустоте, Хван понимает, что с Минхо ему никогда не быть. Чертовски красивый ублюдок, который какого-то чёрта решил, что он может спать не только с ним. Хёнджин не держит вины на Джисона, потому что понимает, что он тоже имеет полное право на Минхо. Он держит вину только на себя, потому что присваивает Минхо себе. Хотя у того даже чувств к нему нет. Только к Джисону. И показал он это через поцелуй.       Хёнджин останавливается около подъезда. На улице девятый час вечера, домой совершенно не хочется. Что там делать одному? Хвану двадцать три года, он живёт один. В квартире его, разве что, только пыль ждёт. Поэтому, приняв решение посидеть на улице, он идёт на детскую площадку только для того, чтобы дух перевести.       Он смотрит на постепенно краснеющее небо, задаётся вопросом, кто небосводу горло перерезал, и игнорирует пустоту, возникшую из ниоткуда. Хёнджину пусто внутри. Человек, которого он любил, влюблён в другого. В теле тяжесть, усталость ключом бьёт, а идти домой желания до сих пор нет. Поэтому так и пролетают первые пятнадцать минут, в которых тонет безнадёжно влюблённый Хван Хёнджин.       В кармане вибрирует телефон, он достаёт его, а там вновь это злополучное имя. Наверное, пора перестать вести себя как глупый человек и обсудить, ведь так? Но желание сбежать сильнее. Поэтому два звонка он игнорирует, но на третий всё же решает ответить:       — Алло?       — Я уж думал ты не ответишь, — чуть смеясь, говорит Минхо в динамике телефона.       — Я тоже, что хотел?       — Обсудить всё. Конечно, хотелось бы встретиться.       — Давай так, не хочу тебя видеть, — Хёнджин решает, что отныне будет говорить правду и только её.       — О как, интересно. Чем я тебя обидел?       — Ты ничем меня не обижал, я сам возомнил слишком много, — выдыхает Хван.       — Ну, тогда спрошу: почему ты решил всё прекратить? Я не устраиваю тебя как партнёр?       — Нет, устраиваешь, и полностью. Только я вижу, что ты неровно к Хану дышишь. Ты постоянно с ним. Обнимаешь его, вы вечно в парах. А я третий лишний. Ты сам сказал, что ты его поцеловал, хотя я знаю, что для тебя поцелуй равен признанию в любви. Зачем я буду вам мешать, ведь так? Поэтому давай прекратим всё. Я устал всё это чувствовать к тебе.       — Ты любишь меня? — игнорируя все слова, вот так напрямую спросил Минхо.       — Люблю. Поэтому давай всё закончим.       — А вдруг у нас взаимно, и ты сейчас просто отказываешься от возможности?       — Не взаимно у нас. Ты меня никогда не целовал.       — Я целовал твоё тело…       — Но не губы. В губы тебя целовал только я, — тут же перебивает Хёнджин, — потому что для тебя поцелуй интимнее, чем секс. Я для тебя — тело. Ты для меня… А, впрочем, неважно. Давай мирно закончим на этом всю эту передружбу.       — Мы с Джисоном не спали, если тебе ещё интересно.       — Не ври мне, я видел ваши переписки.       — Если мы обсуждали порно, это не значит, что я тебе изменял.       — Ты не мог мне изменять, мы не пара. И никогда ей не будем.       — Ты уверен?       — Да.       — Мне жалко, что всё так получилось, но к тебе у меня правда чувств нет.       — Я знал, — усмехается Хёнджин, роняя слёзы на холодный мокрый асфальт.       — Хочешь остаться друзьями?       — Нет, не хочу. Давай закончим на этом и наше общение.       — Мне будет грустно.       — У тебя будет Джисон.       — Хан не любит меня.       — Поухаживай за ним, вдруг влюбиться.       — У него девушка есть.       — Тогда зачем ты его целовал? И почему он так привязан к тебе?       — Он со всеми такой, просто ты этого не замечаешь. И я не целовал его.       — Ты же сам говорил! - вдруг крикнул Хван. Ощущая, как руки дрожат от обиды.       — Я промолчал, а ты навыдумывал себе легенд.       Хёнджин задумался, вспоминая недавний разговор, Минхо действительно ничего не сказал. Но молчание знак согласия!       — Но ведь у тебя явно есть тот человек, которого ты любишь?       — Есть тот, кто симпатизирует мне.       — Кто? — не отступал Хёнджин. Он должен знать правду, что разбиться окончательно, так он проще сможет пережить период.       Минхо замялся, словно боялся говорить.       — Черён, — наконец произнёс он имя.       — Ещё не поздно попробовать, — совершенно не удивлялся Хёнджин. Черён хорошая девчонка, занимающаяся в соседнем зале со своим коллективом. Пару раз она приносила парням сладкой воды и булочек. А ещё Черён двадцать один год, она на два года младше Минхо, и учится в Сеульском Национальном.       — Я думаю, что смогу полюбить тебя, Хёнджин. Давай не будем всё прекращать?       — Мы год спим, Минхо, ты смог меня полюбить?       Он молчал. Ответ был очевидным.       — Минхо, это наш последний разговор в роли друзей и партнёров. Отныне мы знакомые из танцевальной группы.       — Ты уже всё решил?       — Я уже всё решил. Спасибо за секс и времяпровождение. Встретимся завтра на репетиции. Прощай, не мой Минхо.       Хёнджин не успел услышать фразу, только её обрывок: «Изви…». Он сбросил звонок и с позорными для себя слезами поднялся со скамейки, чтобы пойти домой. Горячий чай, ванная, какое-нибудь видео на ютубе не смогут залечить разбитое сердце, но смогут хотя бы согреть. Хван поставил точку, отныне он больше не будет кормить свои чувства телом Минхо. Пора прекратить весь этот театр одного актёра. Только под рёбрами скребёт, противно стонет осознание. Минхо назвал имя девушки. Девушки.       Хёнджин ведь не верил, когда смотрел фильмы, читал посты в твиттере про людей, которые находились в таких же ситуациях. Хёнджин любил и чувствовал себя любимым, если отбросить все сомнения, можно сказать, что они с Минхо встречались. Только в одну сторону. Они так же ходили на свидания, спали, проводили время вместе, но любил только Хёнджин. Не Минхо.       Он пинает камень по дороге, вытирая слёзы и хлюпая носом, Хван окончательно ставит точку. Он сможет полюбить и быть любимым. Он будет счастлив, но только не с Минхо.

      Правда — слишком глубокая рана — Хвану придётся забыть.