yugao

дверь в кабинет слегка приоткрывается, и в проёме хван замечает свою коллегу - хираи момо, а рядом и своего пациента. девушка медленно кивает головой хёнджину, позволяя мужчине рядом пройти в помещение и, желая удачи, удаляется. ли минхо. мужчине тридцать два, и выглядит он вполне красиво, даже очень. хотя заметки в блокноте психиатра про ли не самые красивые. прирезать родного отца, сломать рёбра младшей сестре, которая находится в детдоме, и при этом не попадаться - это надо уметь. в ходе расследования выяснилось, что этот минхо с головой явно не дружил. и как только его сюда отправили с надеждами на лечение, хёнджину ответ не подвластен. задумываться об этом времени нет. да и сам хёнджин своего пациента сумасшедшим не считает. разве может такой очаровательный и добрый человек, как ли минхо, быть кем-то на подобие неаккуратных заметок и грубых сведений о психологических проблемах? хёнджин так не считает и считать не собирается. улыбка у мужчины нежная, глаза полны надежды, а руки такие… такие, ну, что хван на них весь сеанс и смотрит! и разве такой сногсшибательный человек способен на такие зверские поступки? ненароком парню думается, что из них двоих он и является ненормальным. одержимым и будто по подростково влюблённым. –доброго дня, минхо, как себя чувствуете? – голос у хвана спокойный, а вот душа буйная и требующая стопроцентного внимания. ли вновь раздвигает губы в улыбке, присаживаясь на мягкий стул, и, руки скрестив в замок, ставит на стол. –доброго, уже хорошо. – глаза хо по-дикому блестят и предвещают явно интересный сеанс на сегодня. время с этим неугомонным мужчиной хёнджину кажется раем, и всё так гладко и расслабленно проходит. ему иногда кажется, что помещение вовсе не психиатрическая больница, а кафе не так далеко от неё, где они с другом просто болтают по душам. ему хотелось думать, что сам ли так считает тоже. –как проходит ваш день, как настроение? – хван глазами проходит по силуэту пациента, отмечая про себя, что тот, на удивление, очень спокоен и расслаблен. глаза не выражают тоску и безграничное желание вздремнуть где-нибудь на полу. мин слегка откидывается на спинку стула и, пару секунд спустя, начинает хрустеть пальцами. лицо приобретает значительные изменения, хвану думается, что хо задумался, то есть пытается вспомнить все пережитые эмоции за эти пару часов после подъёма. с памятью старший явно не ладил, и та подводила его даже в обыденных вещах. потерять смысл разговора, забыть, о чём спрашивали, о чём он сам говорил или отвечал. кушал ли утром или только проснулся? длилась такая забывчивость пару секунд, и потом ли, как ни в чём не бывало, продолжал свои действия. –вроде всё хорошо, я бы сказал даже отлично. – хван кивает, повторяя последнее «даже отлично», и черкает ручкой в блокноте пару секунд, после чего вновь поднимает взгляд. –рад за вас, а что насчёт сна? помнится, на прошлой неделе вам снились кошмары, и спали вы не очень хорошо. – хён проговаривает слова спокойно, с отдышкой, боясь разозлить пребывавшего в хорошем настроении ли. тот обычно быстро гневается и даже не старается контролировать своё недовольство. –да, я уже как два дня сплю спокойно, без резких пробуждений, и голова не так раскалывается. хван многозначно кивает, мыча невнятное «хорошо», вновь утыкаясь в лист бумаги, который уже был полностью исписан каракульным почерком. у пары слов в блокноте стоят острые галочки, где-то они более мягкие в изгибах, где-то английское «no», а у некоторых нежное «아니요». а к каким-то заметкам было прописано аккуратное японское «いいえ». родной язык ли минхо. да, родился он в корее, и имя у него с фамилией корейские. только вот мать японка, а ли помнил о ней столько хорошего и рассказывал всё это хорошее на японском, который хван хорошо понимал. –это отлично, минхо, даже замечательно. а что насчёт твоих эмоций, есть какие-то изменения с нашей последней встречи? – оу, последнюю встречу хван помнит то ли обрывками, то ли слишком чётко, чтоб забыть. минхо разбушевался, чуть ли не кричал матами на всю больницу, вплоть до своей палаты. но помнит хёнджин не это… а то, что было после, то, чего знать многим необязательно. помнит он то, что привело ли минхо в жёсткий экстаз, в состояние эйфории, в ощущения нежности и боли вперемешку. и довёл до таких ощущений хёнджин себя в первую очередь. –не знаю. – честно выпаливает японец (наполовину). – я вроде, после того как поспал, чувствую себя хорошо. но утром эд на меня разлил чай, и я очень разозлился. – вздыхает хо, проводя языком по губам. хёнджин знает, что далеко не из-за чая старший, мягко говоря, лишил эда возможности ходить в общую столовую на пару дней. и хван думает, что в данной ситуации была бы уместна строчка песни ланы дель рэй «маргарэт», а именно «when you know, you know». а знал хёнджин нечто тёплое и нежное. то, что разливается теплом по телу и сердцу, а птичка внутри хвана чирикает и машет крылышками, соглашаясь стать личным попугайчиком в руках этого необыкновенного мужчины. *** –не думал, что ты вообще выходишь из форензического отделения. – джисон гулко усмехается, бегая глазами по меню столовой. живот предательски урчит, а до часа отдыха он в рот ничего не клал. хёнджин на подобное заявление цокает, поднимая голову и сталкиваясь с большим экраном, где жирными буквами введены названия блюд. –как видишь, выхожу. – брюнет, барабаня пальцами по витрине, пытается выбрать между жареной рыбой и рисом. – сони, закажи мне рыбы. – хан закатывает глаза, но на просьбу не отказывает, поворачиваясь к привлекательной американке. та совсем недавно перевелась к ним в национальный центр, но уже успела поймать на себя цепкие взгляды многих сотрудников. одним из них был и джи - самый наглый и бесстыжий администратор, которого когда-либо видел джин. и как его вообще взяли на работу? сон будто ради таких девушек и приходит в больницу – поглазеть да поухаживать. а чем, соответственно, хёнджин от него отличается-то? пока джисон, улыбаясь, флиртует с молоденькой официанткой, которая пальчиками тыкает на буквы на экране планшета, записывая заказы, хёнджин, кусая губы, уже воображает, как он будет сминать хвановы губы, сжимая руки на бёдрах, как будет жёстко вдалб… –чел, ты идёшь или как? – громкий крик коллеги заставляет вынырнуть из горящих мыслей и вернуться в прохладную столовую. хван ойкает и двигается за другом к столу, упуская меж ушей ядовитые маты сона. тот всегда был очень бурным и эмоциональным. с джисоном хван подружился ещё в начальной школе, и свидетельствует о совершенно всех эрах хана. начиная от ботаника и хулигана, заканчивая харизматичным и безумно симпатичным. хёнджин же не менялся, всегда был таким. красивым, и до одури нуждающимся в чужой силе и власти. к трапезе к ним присоединяется хираи момо - медсестра, и очень хорошая знакомая психиатра. училась вместе с ребятами в универе, и сталкивалась с ними пару раз, только вот попала сюда тоже не так давно. хёнджин же с джисоном уже второй год свою деятельность продолжают в национальном центре. благодаря хорошим связям и набитым кошелькам, в свои двадцать пять хёнджин уже ассистент психиатра, хоть и сам проводит терапии и назначает лекарства, с подписью старшего врача конечно, но и то не долго осталось. должность по началу высокой не была, но что не сделают богатенькие родители, ради счастья своего чада? –помните ликса, ну, главного по уликам?-момо глазами прожигает своё кофе, беспрерывно помешивая его. парни кивают, делая глоток горячего капучино. напиток разливается по телу, заставляя охолодевшие конечности потрястись.–недавно пересеклись с ним. он про того минхо такое рассказал! оказывается, этот псих изнасиловал двух девушек, им по двадцать - двадцать два и офицера джуна тоже он убил. но сам даже не помнил об этом, отрицал на суде всё. почему нам об этом не сообщили? джисон заливается лёгким смешком, выплёвывая со рта горячее кофе, и переводя свой взгляд на друга. этот издевательский подтон хван узнаёт из тысячи, и, да, это он. –ужас то какой, полный пиздец.-совсем безразлично вздыхает хан, отворачиваясь от брюнета к витрине, где стояла та самая американка. сам джисон явно не был заинтересован в ней, просто играл мачо на публику. не хёнджину ли знать, как джи во время смены руками барабанит по столу, пытаясь перевести дыхание от слишком откровенных сообщений того самого ликса. хёнджину же никаких австралийцев не надо, лишь тот самый рядом. чтоб сжимал, целовал, грубил и обожал. судьба к сожалению с ним обошлась жестоко, заперев его смысла и эталона любви за решётками страхов и оковами неуравновешенного характера. но открыла дверь иной. они постоянно рядом, будто неразлучники, и хван никак не хочет разлучаться. хочет быть рядом, чувствовать его всего, хочет зависимости и одержимости, чего он и получил. и если он скажет ему прыгнуть в химикаты, то джин без малейшего раздутия это сделает - умрёт ради него. но вопрос тут в другом - готов ли хван жить ради него? видеть его, такого сломанного, требующего и ядовитого. определённо да. хёнджин готов. готов на всё, о чём его попросят. и вот спустя пару минут беспрерывных обвинений момо в сторону ли минхо, медсестра тепло улыбнувшись коллегам наконец покидает просторную столовую, оставляя набухшего от несказанных слов джисона и джина одних за столом. сон совсем медленно поворачивает голову в сторону друга, самодовольно улыбаясь. –не дуйся бро, этот гений всё решит. пару кнопок, и твой милый ли в твоём распоряжении.-хан многогранно ухмыляется, щёлкая пальцами прямо перед носом психиатра. а двумя пальцами притягивает к себе хвана за щёки, заставляя губки сложиться бантиком.-а что, родители не в курсе чем их сладкий мальчик занимается на работе? не прикроют твою задницу милый? хёнджин лишь давит смешок и отталкивает руки администратора, который, кажется, в край обнаглел. жаренная рыба потихоньку кончалась, а курочка с рисом джисона всё более и более пленили взгляд. сам того не заметив, хван переложил пару кусочков мясо себе в тарелку, что не ушло от орлиного взгляда хана. тот по привычке громко цокнул, толкая друга в плечо. остальное время джи лишь рассказывал о той самой девушке, которая заказы им и принимала. расхваливая её внешность, парень неожиданно перешёл на оскорбительное поведение, якобы та вешается на любого, кто чуть красивей обезьяны, а хан своему по уликам не изменяет, как собачка верен. –господи, джисони, ты помалкивай хоть, а то подумают, что ангелок в центре завёлся. повышаются на тебя ещё!-хён театрально взволнованно вздыхает, приложив руку к сердцу, пока хан заливается приступом смеха, откидываясь на спинку стула. он кидает ещё пару таких фраз, прежде чем с томными вздохами недовольства покинуть помещение следом за другом. *** –так вкусно пахнешь.-шёпот отдаётся сильной вибрацией по всему телу, заставляя хвановы колени поджаться. сильные руки так правильно смотрятся на аккуратных бёдрах, что хёнджину крышу сносит. дыхание сбивается, а желание поглощает разум с каждой новой секундой. пальцы цепляются за лицо мужчины напротив, притягивая и слегка подрагивая. губы жадно хватают воздух: хён задыхается в омуте его красноречивости. минхо красив, до одури красив, и одарён всеми лучшими качествами, которые в силах привлечь абсолютное внимание психиатра. хван будто поглощён этим энтузиазмом, не видит никого и ничего кроме своего безграничного влечения к этому мужчине. пальцы старшего агрессивно лукавят по ширинке хвана, разодрав их к чёртовому дьяволу. движению хо резкие, возбуждённые и слишком жадные. и джин - последний глаток воздуха. губы жадно впиваются в такие же напротив, но чуть более красноватые от требующих поцелуев. хван хватается за плечи минхо, пытаясь удержаться на месте: горячие руки ли обжигают каждую частицу молодого тела. кончики пальцев будто передают электричество, заставляя хёнджина беспрекословно подчиняться, будто под воздействием сильного наркотического влияния. руки старшего одним взмахом приспускают больничные штаны с бельём, припечатав своими массивными бёдрами хвана к столу. ли полностью обнажён, и хвану удаётся налюбоваться всеми прелестями своего обожания. руки у минхо крепкие, ноги тоже, пресс у мужчины накачен, а у джина кажется дыхание перехватывает. и взгляд совсем низко падает, замечая крупный, колом стоящий член. из груди невольно вырывается стон, а руки сильнее вжимаются в широкие плечи. –пожалуйста…-маячит у уха психиатр, откровенно скуля. единственное, чего так безрассудно желало тело - это получить что-то твёрдое и большое, и как можно глубже. во взгляде хо читаются издевательски уверенные мотивы, а уши пропускают слова младшего мимо, игнорируя каждую его просьбу. он медленно поцелуями пробирается с шеи до груди, охватив талию хёнджина ладонями. горящее дыхание пациента прожигает дыру во всех частях хёнджиновского тела, стоит ему лишь коснуться туда. в следующую секунду джин оказывается животом сдавлен в ламинированный стол и подхвачен под бёдра. с уст вырывается сдержанный до этого момента стон, который в то же мгновение разлетается едва уловимыми волнами, растворяясь в страсти двух тел. психиатр ощущает как голова едет кругом, попытки разглядеть предметы на гладкой поверхности заваливаются, а соображать даётся с наибольшим трудом… или минхо не даёт ему времени на размышления вовсе? именно так. воздуха категорически в лёгких мало, ли словно высасывает из него всю жизненную энергию. а хван не против, готов самолично стать питанием для голодного зверя внутри пациента. готов стать самой послушной добычей, лишь бы ощутить в полной мере желание хищника. от прикосновений кожа вспыхивает алым пламенем, глаза блестят отчётливой страстью, а сердце стучит так быстро, лишь бы достать до этого мгновения, поймать и не отпускать более. сейчас это больно. хёнджин словно запертый в клетке каким-то психопатом, измученный и изнывающий. но как же эта боль будоражит кровь, заставляя каждую каплю вскипеть. и хвану это до дрожи нравится, до чёртиков в глазах возбуждает. минхо резкий, и двигается запредельно удовлетворяюще себя, не задумываясь ни о чем другом. и психиатра это так же запредельно заводит. он будто игрушка в руках у ребёнка, и каждый такой резкий толчок грозит сломанной ногой или рукой. постепенно неприятные ощущения сменяются, и хван головой погружается в этот коктейль чувств. гулко стонет, вскидывая голову и позволяет этому крышеносному мужчине делать с ним абсолютно всё. хван не разбирается, когда в него входят, а когда выходят, но восприятие от этого кайфовое, дурманящее разум. ли его удерживает за бёдра, со значимым шумом вдалбливая в стол. ноги подкашиваются, со рта уже слетают тихие вскрики и скулёж. минхо его словно контролирует, даже без особо усилия, хван просто понимает это и всё. на шее появляются алые следы, кровоточащие, и такие заводящие. прикус ли будто создан для таких чарующих узоров, будто создан для хёнджина. будто сам хёнджин создан для подобного. для такого разврата и подчинения. особо сильный толчок выводит джина из строя, укачав всю его систему и сдвинув с равновесия. каждое действие минхо ощущается как сладкая пытка, и джин всеми руками только за такие авантюры. больно его привлекает чужая сила, власть и своё подчинение.. -я так тебя люблю.-слетает случайно с губ. и хёнджин ни чуть не жалеет о сказанном. он безвозвратно упал в эту яму, и подниматься желания не возникает. чужой член так правильно в нём смотрится, что глаза сами закатываются, а кулаки сжимаются от накатанного чувства приближающегося оргазма. минхо одну руку убирает с бедра, и сжимает в кулаке пряди чёрных, слегка отросших волос. тянет на себя, вырывая с уст младшего такие излюбленные отголоски страсти и желания. двигается быстро, а член иногда ударяет по простоте, заставляя хёнджина кричать. руки чуть ли не каждую секунду меняют своё положение, гладя или шлёпая кожу младшего. ему нравится, так ужасно нравится своё превосходство. нравится то, как этот шустрый психиатр готов целую землю сжечь, стоит хо только намекнуть об этом. –и я тебя сладкий, очень.-хо выходит из джина, берёт на руки и переворачивает, взгляду хёна открывается безгранично пленительное зрелище, от чего в животе крутит не по детски. из-за неожиданно быстрого толчка и размашистого темпа, хвановы колени подгибаются, а из горла вновь доносятся скулёж и хриплый голос о неистовых желаниях. хёнджин каждый раз растворяется рядом с минхо, и раз за разом лишь убеждается, что он готов умереть ради этого мужчины готов расплавиться и стать тем, чем пожелает он. движения старшего вдруг стали совсем разными, быстрыми и медленными, резкими и глубокими. ли одной рукой сжимает член хвана, прямо у снования. тот хнычет и просит о разрядке, но неадекватное влечение хо превыше желаний хвана, и так быстро заканчивать он не намерен. –такой беззащитный, такой нуждающийся, правда джинни?.-шёпот отдаётся громким эхом в лёгких хёнджина. руки задрожали, а тело так и требует выпустить результат такого страстного времяпровождения. большой палец ли перекрывает уздечку, а остальная ладонь продолжает медленно двигаться. хван на такое заявление кивает и скулит, на более сейчас он не способен. вскидывает бёдра, пытаясь хоть как-то облегчить себе муки, но результата никакого. –п-пожалуйста, хён.-последнее, что говорит джин, прежде чем почувствовать вспышки яркого оргазма. хван сразу облегчённо выдыхает, заваливаясь на старшего. минхо вгрызается ему в губы, жадно и горячо целуя, заставляя хёнджина ещё раз задражать и заскулить. хо делает ещё пару толчков, прежде чем излиться глубоко в парня. хван погряз в это болото, и вряд ли выберется из него скоро. да и выбираться желания не возникает. *** –офицер чхон, офицер чхон!-крик феликса разлетается по всему участку, притянул к себе внимание всех сотрудников, в том числе и самого чхон. мужчина средних лет с негодованием подглядывает на юнца, задавая немой вопрос. отдышавшись ликс выдаёт лишь: –л-ли минхо, он сбежал!