В зоне Вай-фай

      — Как мы можем доверять ей наши судьбы, если не знаем, кто она такая? — Леди Вай-Фай с предвкушающей улыбкой приблизилась к распятой «замками» у стены героине. — Мы имеем право знать!       Чужие руки дёрнули за края алой маски, но как бы всё более рассерженная злодейка не пыталась, часть чудо-костюма ей не поддавалась, словно приросла к коже.       — Почему она не снимается? — недовольная Леди Вай-Фай на шаг отступила от Леди Баг, оценивающе оглядывая всю фигурку, затянутую в тонкий спандекс. Глубоко внутри что-то неприятно ёкнуло, словно перед ней кто-то знакомый, и более того, дорогой, важный, но тёмная сила извращала эти чувства, заставляя желать... странного.       — А-а… потому что волшебная, — усмехнулась героиня, но тут же внутренне замерла, встретившись взглядом с акуманизированной Альей, что смотрела на неё всё более… плотоядно. Обострённые обращением чувства злодейки улавливали что-то такое, что будило в ней не только жажду узнать истину, но и другое, даже более сильное желание.       — Давай-ка проверим, везде ли этот костюм столь же… крепкий, — быстро послав ещё пару замков на ноги героини и закрепив их слегка разведёнными, Леди Вай-Фай добавила к трансляции функцию записи на защищённый носитель — то, что пришло ей в голову, определённо станет сенсацией, пусть и самой грязной.       — Что… что ты делаешь? Алья! — возмутилась Леди Баг, когда руки в светлых перчатках легли ей на грудь, слегка проминая костюм. Пусть тот и упруго поддерживал небольшие грудки девушки, но сквозь него прекрасно чувствовалась живая плоть, а соски, стоило несколько раз чувствительно сжать навершия, собрались в маленькие комочки, вызывающе торча сквозь алый спандекс.       — Здесь нет Альи, — довольно усмехнулась злодейка, уже увереннее водя ладонями по стройным девичьим изгибам и изучая его плотность в разных местах, проходясь по бокам и бёдрам.       Костюм героини, пусть и был сплошным, ни единого шва или стыка, и правда лежал второй кожей и не имел других преград для чужих прикосновений. Губы Леди Вай-Фай расплылись в предвкушающей улыбке. Начинающий репортёр в ней, униженный и раздразнённый в погоне за разоблачающим сюжетом, желал большего, гораздо большего, и злодейка не видела причин в том, чтобы отказывать себе в чём-то. Она всё ещё помнила, что ранее восхищалась Леди Баг, девушкой, её ровесницей, что смело вышла на защиту города, но теперь на первый план выступили тёмные чувства: не только желание докопаться до истины, но и жажда получить славу, не только намерение помочь, но и желание обладать подобной силой. А когда Бражник исполнил эту её мечту, то всё ещё оставалось желание… просто обладать, чувствовать собственную силу и демонстрировать власть, которую та даёт.       Ухватив героиню пальцами за подбородок, Леди Вай-Фай склонилась к приоткрытому от удивления рту, впиваясь розовыми губками и сталкиваясь зубами с явно растерявшейся Леди Баг, замершей в шоке от происходящего. Если для Маринетт это оказался первый настоящий поцелуй, то у Альи уже был небольшой опыт, и она настойчиво сминала чужие губы, пока руки злодейки жили собственной жизнью: одна тискала небольшую девичью грудку, а вторая уверенно хозяйничала между стройных ножек, оглаживая лобок.       Разорвав поцелуй и немного отстранившись, Леди Вай-Фай с удовлетворением окинула взглядом раскрасневшееся, почти сравнявшись цветом с костюмом, лицо героини с распахнутыми от удивления небесными глазами и влажными губами. Сейчас та меньше всего походила на кумира Парижа, а гораздо больше напоминала смущенную, алеющую щеками девушку... до боли знакомую. Встряхнув головой, злодейка прищурилась, пытаясь вновь уловить промелькнувшую ассоциацию, но магия квами не позволила бы ей так просто узнать, кто скрывается под маской. «Определённо, это будет прекрасный кадр, но можно лучше, ещё лучше» — решила она и продолжила ласкать беспомощное девичье тело, вместо того, чтобы просто снять серьги. Ведь тогда волшебство прекратится, цель будет достигнута и всё закончится одним коротким мгновением триумфа, а она уже начала получать удовольствие от процесса.       — П-прекрати, Алья… — едва слышно выдохнула Леди Баг, изо всех сил надеясь, что вот-вот появится Кот Нуар и помешает злодейке, но напарник почему-то задерживался.       — Сколько можно, — раздражённо закатила глаза Леди Вай-Фай, — думаю, тебе лучше помалкивать.       Она резко сократила дистанцию, вновь накрывая чужие губы, определённо злодейке понравилось, как смущённая Леди Баг, почему-то всё ещё не сопротивляясь, даже начала неуверенно отвечать ей. Маринетт же, выпав из амплуа героини, была не в силах мыслить хоть как-то здраво. Это же Алья! Нет, конечно, они зашли уже гораздо дальше приветственных чмоков в щёчки, а хозяйничающие на её теле руки никак не походили на дружеские объятья, но и относиться к акуманизированной подруге, как к чужому, постороннему человеку, у неё не получалось. А ещё Маринетт чувствовала вину перед Альей, и это окончательно лишало её сил к сопротивлению, тем более теперь, когда уверенные действия Леди Вай-Фай отзывались сладкими импульсами внизу живота.       Злодейка вновь отстранилась, но лишь для того, чтобы склониться к затянутой алым спандексом груди и обхватить губами торчащую бусинку соска, слегка сжав его зубками и вызывая удивлённо-возбуждённый стон героини.       — Леди Вай-Фай! Чем ты занимаешься? Немедленно отбери серьги! — бушевал где-то на задворках сознания Бражник, но злодейка легко отмахнулась от него, не до того сейчас.       Накрывшая лобок Леди Баг ладонь легонько поглаживала, смещаясь всё дальше в междуножье и усиливая давление на скрытые костюмом нежные складочки. Героиня поёрзала бёдрами, пытаясь отодвинуться, и злодейка обхватила ту за пояс, прижимаясь ближе и чувствуя пьянящее удовольствие от собственной власти над чужим телом. Она надавила пальчиками чуть сильнее, раздвигая податливую плоть и ощущая небольшой пульсирующий бугорок, что инстинктивно отзывался на её действия.       — Нет… нет… постой… — задыхалась Леди Баг, выгибаясь в руках злодейки, и сама не зная в тот миг, чего же хочет больше: уйти от бесстыдных прикосновений, или потереться ещё сильнее. Но Леди Вай-Фай не собиралась давать ей этого выбора, настойчиво поглаживая клитор, а затем круговыми движениями продвигаясь дальше, понемногу раздвигая половые губы и добираясь до входа во влагалище. Костюм немного мешал, хотя прекрасно тянулся, ведь героям приходилось выделывать ещё те акробатические пируэты, и злодейка воспользовалась этой особенностью, чтобы попытаться слегка надавить и вставить в Леди Баг хотя бы пальчик. Чудесная ткань понемногу поддавалась, позволив вставить первые фаланги двух пальцев, от чего героиня заёрзала ещё сильнее, а низ алого костюма и белая перчатка злодейки увлажнились от просочившейся сквозь него смазки, и та воспользовалась моментом, активно щекоча чувствительные стеночки и вызывая частые всхлипы своей пленницы.       Но всё же растяжение костюма имело пределы, не позволяя войти ещё глубже, что ж, Леди Вай-Фай хмыкнула, решив сменить позу и тактику. Она вставила колено меж разведённых ножек и придвинулась как можно ближе, притираясь бедром к чувствительному входу и создавая давление на междуножье, оставив кончики пальцев на клиторе, второй продолжая ласкать грудь Леди Баг. Героиня стонала и вздрагивала в её объятьях, откликаясь на слабые толчки бедром и всё более интенсивные поглаживания, а злодейка не могла оторвать взгляда от смущённого и вместе с тем откровенно наслаждающегося выражения лица напротив, которое не могла скрыть даже полумаска. Она и сама была уже возбуждена, и горячась, Леди Вай-Фай зажала чужое колено меж собственных ног, потираясь и сама набухшими складочками о затянутое в красный спандекс бедро, и томно застонав сквозь губы.       Позабыв обо всём, она толкалась бёдрами, создавая трение между их телами, и следила за реакцией героини, всё сильнее и быстрее двигая пальчиками по чужому клитору, и наконец, не удержавшись, направила вторую руку приласкать собственную изнывающую плоть. Напряжённый бугорок взорвался удовольствием от первого же прикосновения, и злодейка хрипло задышала, вторя Леди Баг и быстро доводя их обоих до пика и сдавленных, рваных стонов.       Замерев в разрядке и ощутив всем телом отголосок дрожи чужого удовольствия, Леди Вай-Фай широко усмехнулась, вот теперь она ощущает себя действительно «удовлетворённой» и с чувством превосходства посмотрела на переводившую дух героиню.       Их поединок взглядов прервал какой-то шум и лязг металлической заслонки, следом за которым раздалось воинственное:       — Время вышло, Леди Вай-Фай! — из технического подъёмника в стене показался Кот Нуар. Застав двух Леди в весьма странном положении, он застыл в ступоре, удивлённо разглядывая их широко распахнутыми глазами и пытаясь понять, что же здесь произошло.       — О, как романтично, — злодейка отодвинулась от героини, насмешливо продолжив: — Котик пришёл спасти свою любимую.       — Ошибаешься, — выдохнув и сердито насупившись, мотнула головой всё ещё «призамоченная» к стене Леди Баг, — я не его любимая.       — Думаю, нам стоит обсудить это позже, — Кот Нуар всё ещё ошеломлённо смотрел на двух девушек, от чего на атаку Леди Вай-Фай среагировал недостаточно быстро, и хоть и увернулся от «замков», но оказался заперт в морозильной камере… А злодейка, вместо того, чтобы воспользоваться моментом слабости обоих героев и забрать талисманы, вдруг отпустила Леди Баг — ей было неинтересно так быстро всё заканчивать, хотелось ещё поиграть… …После победы над Леди Вай-Фай ещё несколько дней Маринетт немного смущалась, глядя на Алью, когда та, тактильная, как и раньше, без задней мысли смело обнимала подругу или делилась с ней новостями, плотно прижавшись к боку. Но постепенно переживания о том случае отступили на задний план, благо, эти события, а главное — трансляция, оказались стёрты из воспоминаний парижан, а Кот Нуар самое интересное пропустил, пока добирался через подъёмник в стене. Был ещё Бражник… но тот и сам, похоже, оказался не очень доволен неподчинением злодейки, что отвлеклась буквально в шаге от цели. Что ж, Маринетт вздохнула с облегчением и перелистнула этот эпизод в памяти, спрятав его как можно глубже среди множества других, пусть не столь пикантных, но очень смущающих событий, на которые была богата её девичья жизнь. …После акуманизации Алья довольно быстро отошла от осознания, что поддалась на провокацию Бражника. Это было обидно и неприятно, особенно на фоне того, что её переживший не лучшие времена смартфон после заражения акумой окончательно забарахлил. В утешение родители подарили ей новый, но Алья, помня, что на старом могли оказаться какие-то нужные записи, всё же не стала его выбрасывать, собираясь хоть что-то восстановить. Лишь через несколько недель, перебирая в памяти телефона заметки, снимки и голосовые, она нашла закрытую папку, о которой ничего не помнила. Подобрать пароль оказалось непросто, и это заняло ещё какое-то время, но в итоге… начинающий репортёр в ней сладко сжимался от совсем не геройского вида Леди Баг, заснятой в столь необычных обстоятельствах, а сама девушка, не сумев нажать на кнопку «Удалить», но и не рискнув переносить столь редкий материл в облачное хранилище или на другой носитель, оставила единственный экземпляр видеофайла на старом гаджете, чтобы порой поздно вечером в уединении девичьей спальни запускать короткое видео, скользя собственными пальчиками под одеяло.

***

      — Маринетт, я же твоя лучшая подруга, — искренне произнесла Алья, переживая за ту, что явно мучилась внутренними терзаниями сильнее, чем обычно. Она хорошо знала девушку, какая та яркая и эмоциональная, как может создать проблему, казалось бы, из достаточно обыденных вещей. Ну что же? Какой факт может изменить или даже разрушить их отношения? Чего так боится её обычно смелая подруга? Но такого признания она не ожидала:       — А я… Я — Леди Баг, — затаив дыхание, произнесла Маринетт, робко глянув на Алью и ожидая чего угодно, от недоверчивого смеха, до гнева, что та столь долго утаивала от неё своё альтер-эго.       Но подруга, поражённо выдохнув, лишь крепко обняла героиню Парижа, даря молчаливую поддержку и чувствуя, как та всхлипнула, судорожно разрыдавшись слезами облегчения.       Этой ночью Алья осталась у Дюпэн-Чэнов, отпросившись у родителей на небольшую пижамную вечеринку. Девушки проговорили весь вечер, и Маринетт наконец могла хоть с кем-то поделиться всеми теми изматывающими тревогами, что всё сильнее терзали её последние дни. Постоянная ложь и необходимость скрывать геройскую часть разрушали не только жизнь, но и личность этой искренней и открытой девушки, и Алья как могла, помогала: выслушивая, поддерживая, вселяя уверенность, что они справятся. Ведь теперь она не одна! И Сезар готова была всеми силами помочь той, что давно ей... нравилась.       Лишь поздно вечером, утомлённые долгими разговорами, но прояснившие многое девушки устроились на одной кровати под потолком мансарды. Маринетт сама предложила лечь вместе, её постель была достаточно широкой для двух стройных девушек, а вот кушетка внизу — не самое удобное и мягкое ложе. Алья с улыбкой наблюдала, как вернувшись из душа Мари расслабленно укладывается поверх одеял в своей розовой пижамке, сама же она, сходив первой, набросила лишь длинную свободную футболку, привыкнув спать в ней.       Пока подруга бегала освежиться перед сном, до Альи наконец дошёл один неоспоримый факт: Леди Баг — это Маринетт. Нет, не в том плане, что она не поверила, или не поняла сразу, просто… Для неё Леди Баг была не только героиней Парижа, что спасала его жителей от акум Бражника, но ещё и той, кто последние месяцы не раз становилась объектом её возбуждённых грёз. Всё началось с той записи на телефоне, которую со стыдом и жадностью рассматривала Алья, одновременно понимая, ЧТО она натворила, будучи акуманизированной, и крайне распаляясь от этого.       Дальше — больше. Её фантазия, оттолкнувшись от увиденного, не желала останавливаться, и в сладких мечтах она порой заходила дальше, пусть даже не зная личности героини и так и не сняв с неё маску. В своём воображении поверх костюма вновь обездвиженной Леди Баг она бы использовала вибраторы: небольшие, с зажимами, для сосков, ещё с десяток расположив по другим частям тела и закрепив скотчем — на груди, в подмышках, паху и на бёдрах. Вибратор-бабочку на ремнях она бы устроила на клиторе, а последний, самый крупный вибратор-яйцо можно прижать ко входу, зафиксировав там ремнями… О да, одна мысль о том, как бы она включила все эти девайсы со своего смартфона, как бы регулировала скорость вибрации и выбирала места для стимуляции, наполняла её сильнейшим возбуждением. В конце концов, девушка решилась и даже купила себе вибромассажёр… а что, модели для лица и шеи не дорогие, не вызывают смущающих вопросов у родителей, если вдруг их кто обнаружит, и продаются совершенно свободно, а не в магазинах для «взрослых».       И нет, Алья не была влюблена в Леди Баг, по крайней мере она так не думала, где-то подсознательно ассоциируя её с другим человеком, но из-за магии квами не в силах осознать, что именно ей шепчет интуиция. В такие минуты героиня Парижа была для неё скорее абстрактным объектом, хотя в другое время она искренне восхищалась чудесным дуэтом, подозревая, что те и так уже парочка. Да и у неё самой был Нино — весёлый, приятный парень, общительный и внимательный, Алье нравилось целоваться и обниматься с ним, хотя дальше они пока не заходили. Но вот мечтала она о другом.       Теперь же она осознала, что вот, прямо перед ней лежит настоящая Леди Баг, и вместе с тем её подруга Маринетт, и от этого томительно сладко тянуло живот, заставляя сильнее напрягать бёдра, чувствуя между ног скользкую влагу. Как она докатилась до такого? А ведь Маринетт всегда помнила, что произошло в тот день на кухне отеля «Гранд Париж»! И не рассказала ей о произошедшем, даже сейчас! Теперь уже была очередь Альи с придушенным, стыдливым писком спрятать лицо в подушку под удивлённым взором подруги. Ведь та-то изначально знала, кто скрывался под маской Леди Вай-Фай… знала, и не особо сопротивлялась, знала, и помнила о случившемся всё это время. Хотя наверняка уверена, что как раз Алья всё позабыла.       Девушка судорожно выдохнула и подняла голову, вновь разглядывая подругу при слабом свете гирлянды-ночника у изголовья. Маринетт отказалась от даже попытки отношений с Адрианом или Лукой именно из-за того, что не сможет доверить им тайну. Разбитое сердечко героини вызывало искреннее желание пожалеть и утешить её, и возможно… раз уж Алья и так знает… у неё будет шанс.       Девушка придвинулась поближе к подружке, укладывая ладонь той на бедро, чем вызвала удивлённый взгляд Маринетт. Раз уж у них сегодня вечер правды, то и она не имеет права скрывать эту маленькую, постыдную тайну, ведь так?       — Знаешь, я… мне кажется, я кое-что вспомнила… странное? — осторожно начала Алья, словно ступая по натянутому на высоте канату. — Когда меня первый раз акуманизировал Бражник… — с намёком продолжила она, наблюдая за реакцией подруги. — Сначала я совсем не помнила, как была Леди Вай-Фай, но затем… — она прикусила губу, не уверенная, стоит ли продолжать, когда Маринетт смотрела на неё такими огромными, испуганными глазами, а по щекам расплывался лихорадочный румянец.       — Т-ты… это была не ты, — выдохнула Маринетт, — а акума. Заражённая негативом бабочка пробуждает всё самое тёмное, самое…       — И всё же в каком-то смысле это тоже я, — медленно выдохнула Сезар, чувствуя, как напряжение перекликается с возбуждением. Возможно, стоило бы оставить произошедшее в прошлом, но Алья понимала, что не сможет позабыть, как и отказаться от фантазий на эту тему. Решительная натура девушки призывала напротив, раз уж представился шанс, попытаться воплотить их в жизнь, ведь может быть, что и Маринетт окажется не против?       — Я… помню, что мы тогда… целовались? — полувопросительно закончила она, заглядывая в широко распахнутые глаза лучшей подруги. — Тебе это было… противно?       — Нет, что ты… совсем нет… — прошептала Маринетт, чуть покачав головой.       — А сейчас? — Сезар приблизилась к ней, замирая у самых губ и давая шанс остановить, свести всё к неловкой шутке. На этом бы всё, возможно, и закончилось, но Маринетт томно вздохнула и сама подалась к ней, прижимаясь губами ко рту. Так неумело и совсем неопытно, что Алья невольно улыбнулась в поцелуй. По крайней мере у неё был Нино для практики, подруга же едва ли далеко успела продвинуться с Лукой, не говоря уже об Адриане.       Нежное касание мягких губ переросло в нечто большее, когда Алья усилила напор и чуть двинула языком, обводя кончиком чужие уста. Маринетт прикрыла глаза, расслабляясь и позволяя подруге вести, на что Сезар довольно улыбнулась, неспешно исследуя чужой рот со вкусом ментоловой зубной пасты.       Наконец, она отстранилась, медленно выдохнув и на пробу проводя ладонью вдоль тела девушки, отслеживая её реакцию на уже не совсем дружеское касание. Голубые глаза распахнулись, но подруга не стала отталкивать чужую руку или протестовать, напротив, Маринетт и сама прильнула к Алье, обнимая ту за талию и чуть приподнимая ногу. Сглотнув, Сезар поняла — это разрешение, и вжалась в стройное тело героини, вновь целуя розовые уста. Она не знала, будоражили ли Леди Баг воспоминания о том случае так же, как её саму, но решилась попробовать повторить приятный опыт, пусть теперь всё обойдётся без волшебных «замков», но и на них сейчас нет геройских костюмов. Мысль об этом отозвалась в теле приятным покалыванием, и Алья на пробу коснулась полоски нежной кожи между резинкой пижамных штанишек и немного задравшейся майкой.       Маринетт рвано выдохнула, вторя дрогнувшему животику, а Сезар уже настойчивее положила ладонь чуть ниже, на скрытый мягкой тканью лобок, и чуть приподнялась, заглядывая в наполненные ожиданием и робостью глаза девушки.       — Хочешь… ещё?.. — неожиданно хрипло проговорила Алья, не собираясь настаивать, если Маринетт не готова, но та только резко кивнула, а затем и сама потянулась к подруге, увлекая её в поцелуй и запуская собственные ладони под подол свободной футболки. Её тряхнуло от ощущений чужих рук, что скользили по голой коже бёдер, ягодиц и поясницы, и Алья, не собираясь отступать, и сама тут же запустила одну ладонь под майку подруги, оглаживая спину, вторую за резинку пижамных штанов, касаясь нежных половинок.       Каждое касание рождало новый опыт, каждый следующий шаг придавал уверенности, и уже через несколько минут они обе рвано дышали, разгорячённые и явно слишком одетые. Маринетт первой начала выпутываться из штанов, на что Алья с улыбкой потянула за полы длинной футболки, сейчас задравшейся почти до груди, снимая её окончательно. Наконец они прижались друг к другу кожа к коже и Алья с нежностью коснулась небольших грудок со стоячими сосками, чувствуя, как подруга в ответ подхватывает ладонью её собственные, более крупные и тёмные полукружья, зажимая между пальцев чувствительные соски. Влажные звуки поцелуев, тихие стоны и хриплое дыхание разносились под крышей мансарды, пока они изучали тела друг друга, такие похожие, и вместе с тем разные.       Касания чужих пальцев к клитору будоражили и заставляли желать большего, и Алья немного отодвинулась, желая попробовать ту странную позу, что однажды увидела на сайте с порно. Маринетт удивлённо опёрлась на локти, не понимая, что заставило подругу прервать ласки, но когда девушка приподняла ей ногу и легла «валетом», и сама раздвинула бёдра, облегчая доступ к промежности. Тягучее возбуждение, пульсирующее в паху, усилилось в разы, когда их междуножья соприкоснулись, потираясь припухшими половыми губами, скользкими от выделившейся влаги, усиливая давление и двигаясь немного вразнобой, но всё же быстро и жадно, в погоне за ярким удовольствием.       Алья кончила первой, резко дёргаясь и мелко задрожав от горячей, покалывающей волны, что разнеслась по всему телу от паха вдоль позвоночника. Маринетт затрепетала следом, тонко заскулив и сжимая бёдрами её ногу, в последний миг продлевая удовольствие ласками клитора. Ещё немного полежав и переведя дух, Сезар приподнялась, возвращаясь к подушке и ловя довольную улыбку Маринетт вместе с влажными салфетками из прикроватной тумбочки.       Всё же хорошо, что они — лучшие подруги… или уже не только?