Он потерял жизнь, а он потерял все.

Нам Гю осторожно провел рукой по своим волосам, дабы смыть с них остатки крови, что намертво впитались в кожу. Он стоял покачиваясь подле раковины, прислонившись к ней лбом и улыбаясь так широко, насколько позволяли мышцы рта. Его зрачки бились в лихорадочно ритме, то сужаясь, то расширяясь перекрывая своей чернотой всю радужку. Его дыхание было сбито, а руки тряслись подобно начинающейся панические атаке, но это была не она. За несколько минут до он закинул в себя не одну и не две таблетки наркотика, а сразу все, чтобы забыть то, что Нам Гю не могу увидеть даже в самом страшном сне. Его друг умер, умер уже как месяца три или четыре. Точно ли он был ему таковым? Скорее возлюбленный, ибо его поведение к персоне под именем Танос было слишком не дружеским. Постоянные касания, выпрашивание ласки, взгляд глаза в глаза — сильное биение сердца, что отдавало глухо в висках, опускаясь приятным желанием поцеловать, прижать, не отпускать. Но отпустить пришлось. Смерть Таноса стала и его собственной. Сразу после неё Нам Гю не смог заснуть в эту чёртову ночь. До самого утра лежал накрывшись с головой и осторожно гладил себя по волосам — это любил делать Танос — сжимая и разжимая в руках его крест, прислонив к губам и крепко зажмурив глаза. Его руки тряслись, а дыхание было сбито, он не понимал ничего, не понимал как такое произошло, что его друга, его возлюбленного, настигла смерть с помощью чёртовой вилки. Парень сжался присаживаясь на корточки. В раковину бежала быстрым напором вода, что мелкими брызгами разлиталась в стороны. Слезы текли из глаз, а изо рта вырывался тихий скулеж, больше похожий на мольбы о помощи. — ты, жалкий, — Нам Гю сглатывает и скозь зубы шипит, — подонок, как ты мог сдохнуть. В голову резко ударяет животный страх, а в животе закручивается смесь из чувств, что тут же обрушивается потоком рвоты на чистую плитку в ванной. Его тошнит тем, чего нет в его желудке уже несколько дней. Горькая желч обжигает горло и капает вместе со слезами на пол. Он смог выбраться, но сделал это без него. Нам Гю дома, но его дом не тут, где он находится сейчас, а там, где Танос. Руки сжимают волосы до побеления костяшек. Он не может жить так, он сходит с ума. А ведь действительно, Нам Гю в один момент потерял самого себя и смысл ему теперь оставаться без той частички души, что ушла? Он осторожно поднимается на ноги, вытирая рукой слюни со рта и вновь глядит на себя в зеркало. — ненавижу, — шепчет парень зажмурив глаза до звёздочек в них, — ненавижу тебя. Нам Гю рвано вздыхает и ударом кулака выключает кран, в этот же момент потянувшись за дверь шкафчика, вытащив оттуда то, на чем закончится его жизнь. Не смогу умереть там — добьет себя сам. Иного выхода нет. Не будет. Быть не должно. — на этом все закончится.