Непродуманный план

— Прости, Вик. Мне жаль, — Джейс догадывается, что это не самые лучшие слова для утешения друга, в тело которого ты без спросу загоняешь свой член, но в таких ситуациях сложно подобрать подходящие выражения. Виктор легкая жертва — ему и надо всего лишь заклеить рот и привязать руки к изголовью кровати. Здоровую ногу тоже приходится закрепить, после того как по животу с неожиданной силой прилетает острой коленкой. Вик дергается, мычит и выгибается, только пока в нём не оказываются скользкие от смазки пальцы. После он утихает, расслабляя больное тело и принимая все невзгоды судьбы флегматично. В какой-то момент Джейс толкается внутрь него слишком отчаянно, — сложно достигнуть оргазма, когда самый дорогой тебе человек лежит в твоих руках сломанной куклой — и Вик заходится в удушливом кашле. Раскрасневшаяся кожа лица и шеи принимает совершенно нездоровый оттенок, не в силах наблюдать за этим, Джейс нервным движением отлепляет скотч с губ партнёра. Когда судорожные, хрипящие вздохи наконец утихают, Джейс готов выслушать лавину проклятий или угроз, но Виктор только облизывает пересохшие губы и сдавленно интересуется: — Ты Джейс? Мужчина сверху болезненно сводит брови. Это хороший вопрос для него самого, но что даст его ответ Виктору, он искренне не понимает. Был ли он все ещё Джейсом Талисом? — По большей части, да. Виктор задумчиво кивает, не сводя с него проницательного взгляда. — Твои волосы выглядят так неухоженно. Никогда не представлял тебя с бородой. Тебе идёт. — Что ты такое несешь… Перестань, Вик, ты не можешь говорить об этом сейчас. Джейс трясет головой. Надо заставить Виктора возненавидеть себя, надо, надо, надо. Он должен. — Когда мы закончим, я сломаю тебе здоровую ногу. Виктор шмыгает носом, из которого тонкой струйкой вытекает кровь полопавшихся от напряжения сосудов. Он не понимает, что происходит, но ясно одно— Джейс сотворил что-то безумное или безумие сотворило с ним что-то. По крайней мере, на его лице отражается невообразимая мука. — Я могу чем-то помочь тебе? — Как ты можешь помочь хоть кому-то вообще? Ты жалок и бесполезен. — Не так сильно, как твои попытки задеть меня. Ты либо идиот, либо нарочно плохо стараешься. Мой партнер не был идиотом. Джейс отчаянно шипит, рывками двигаясь внутри стройного тела. Он давно заметил, что Виктор возбужден. Его член такой красивый, изящный и аккуратный, как сам Виктор. Джейс хочет ласкать его, взять в рот, доставить максимальное удовольствие, так, чтобы красивое тело под ним выгибалось, захлёбывалось в экстазе, и его разом за всё простили. Джейсу нужно заставить Виктора возненавидеть его, но он не может подавить скребущуюся внутри любовь и желание. Это вызывает панику. Он не хочет калечить измотанное болезнью несопротивляющееся тело, но не может придумать никаких других способов. Он закрывает глаза и толкается совсем механически без всякого удовольствия. Кусает острое плечо, сжимая челюсти как дикий пёс, вырывая первый громкий вскрик. Виктор хорошо натренирован терпеть боль. Заставить его реагировать — задачка для настоящего исследователя. Джейс припадает к тонкой бледной шее, отворачивая голову Виктора, чтоб оставить стремительно алеющие засосы прямо под челюстью, чуть ниже ушей на самых видных местах. Замаскировать их будет не так уж просто. — Бедняжка Скай расстроится, когда увидит, что её обожаемый мальчик не такой уж невинный. Использованный и запятнанный. Думаешь, твой опороченный образ разобьет её хрупкое сердечко? — Заткнись. Не смей говорить о ней, — в голосе Виктора слышится сталь. Джейс мысленно просит прощения у мисс Янг. Времени на поиск иных слабых мест Виктора у него попросту нет. — Что такое? Переживаешь, что на твоё тощее тельце перестанут исподтишка пускать слюни? Нравится изводить окружающих своей недоступностью? — Уже намного лучше. Это могло бы даже задеть меня, не звучи ты так ревностно и обиженно. Чего ты добиваешься, Джейс? Скажи мне, либо возьми себя в руки и перестань осторожничать. Талис прикусывает язык до крови. Ему хочется заорать, сбежать, заплакать, вцепиться в партнёра, сжать в своих объятиях. Это выкручивает ему кости, и Виктор без затруднений считывает настоящие эмоции, отражая любые нападки. Что же, Джейс не достиг бы и половины того, что имел, если б отступал перед невыполнимыми задачами. Он заставляет свой голос звучать ниже, а губы растянуться в снисходительной ухмылке. — Посмотри на себя, даже в таком положении притворяешься, что все под твоим контролем. Так нуждаешься в моих прикосновениях. Маленький гордый мышонок. Джейс обхватывает рукой член партнера, лаская под ритм толчков. Виктор прикусывает щеку изнутри, подается навстречу, но взгляд уводит, прячет под трепещущими ресницами. Подходящий момент, чтоб отвесить пощечину, приказать смотреть в глаза, но Джейс не может. Не может даже подумать о том, как покраснеет бледная кожа на скулах, как стройное тело сожмется, ожидая очередного удара, как недоверчиво будут следить за каждым его движением печальные раскосые глаза. Ударить Виктора? Уж лучше пусть эта вселенная расщепится на атомы. — Ты должен возненавидеть меня за то, что я сделал. Ты меня ненавидишь? Виктор цокает языком, драматично сводя брови. Грудная клетка поднимается от тяжелого вздоха, под тонкой кожей проявляются очертания ребер, и Джейсу кажется, что в его грубые руки кузнеца попало самое хрупкое фантастическое создание мира. — Привстань с моей ноги, мне больно. — Ох, прости. Джейс раздвигает ноги Виктора шире, подкладывая под больное колено свернутое одеяло. Он не может перестать любоваться на стройные длинные конечности, словно созданные для того, чтоб их обхватывали ладони Джейса. В голове всплывает мысль о том, выглядели ли бёдра Виктора из его вселенной так же притягательно, и сжимал ли их кто-то с той же похотливой жадностью. — Если это твоя цель, ты не справляешься даже близко, — голос юноши строгий, хриплый от возбуждения. Он сам толкается в кулак Джейса, будто всё происходящее вполне укладывается в его картину мира. Страх переплетается с желанием, заставляя тело подрагивать от напряжения и предвкушения. Ему хочется зарыться пальцами в отросшие пряди каштановых волос, погладить свежие шрамы, ощутить колючесть бороды, которая добавляла Талису чужеродного сурового шарма. Виктор не смог бы поверить, что его Джейс может так выглядеть, так поступать с ним, говорить такие слова, но глаза… эти глаза все ещё принадлежали его партнеру. В них плескалось отчаяние, смешанное с трепетной любовью и непоколебимой внутренней силой. Виктор доверился им также, как делал сотни раз до этого. Джейс невольно чувствует укол ревности, когда смотрит на поплывшего от возбуждения и с виду совершенно не обеспокоенного происходящим Виктора. — Ты уже делал это с мужчиной? — Делал что? С каким ещё мужчиной? — лениво щурится Виктор, двигаясь в такт грубым толчкам в погоне за удовольствием. — Ты про секс? Мы трахались часа три назад прямо на этой кровати, пока ты не сбежал на торжество важных богачей по случаю, на который мне было слишком все равно, чтоб запомнить. Хотя… очевидно, это был не совсем ты. Точнее, тот Джейс точно был Джейсом, а вот, что ты такое было бы неплохо выяснить, но, вижу, у тебя другие планы. Не смею отвлекать. Джейс замирает над ним с таким поражено-несчастным видом, что Виктору почти искренне становится его жаль. — Ты не подумай, я не жалуюсь, — связанные руки мешают привычно пожать плечами, но он пытается. — Я давно хотел сказать, что мне нравится пожестче. — Боже, я идиот. Джейс роняет косматую голову на грудь Виктора, едва сдерживая стон. С чего он вообще взял, что в другой реальности их отношения должны быть такими же как в его? Он хотел разрушить связывающее их доверие, создать между ними непреодолимую пропасть предательства и страха, но, учитывая только что обозначенные условия, его действия не имели никакого смысла. Он просто ворвался в чужой мир и воспользовался чужим… нет, своим партнером. Когда-нибудь жизнь научит его тщательно перепроверять всё прежде, чем принимать решения, но опять не сегодня. Как же глупо. — Охотно верю, — вздыхает Виктор, вжатый в матрас расстроенной горой мышц. Разница между их телосложениями и так была велика, а эта версия Джейса, кажется, стала больше раза в два. — Послушай, жаль, что ты просчитался, каким бы ни был твой план, но, пожалуйста, можешь довести до конца эту его часть. Джейс медленно поднимает раскрасневшееся лицо. Щенячьи глаза глядят на Виктора с крайне виноватым видом, не оставляя никаких сомнений, что перед ним все еще его партнер. — Правда можно? — шепчет Джейс, затаив дыхание. — Даже не думай снова становиться собой прямо сейчас. И не надо меня развязывать, — Виктор ворчит, но по телу разливается приятное тепло, когда касания Талиса становятся бережными и заботливыми. Джейс ухмыляется, возобновляя поступательные движения в стройное тело, наблюдая как недовольное выражение лица Виктора оттесняется расфокусированным блаженством, а с приоткрытых губ срываются стоны. Опираясь локтями по обе стороны связанного тела, Джейс задаёт несдержанный, животный ритм под аккомпанемент из жадных всхлипов и сбивчивого шепота. Он придумает что-нибудь другое, прыгнет во временной линии чуть раньше или позже, но сначала позволит себе немного задержаться здесь.