Любовь всему божественному противоестественно

Итадори бежит на занятие, он, черт побери, проспал, а Мегуми ушел без него, видимо не смог разбудить друга. А ведь на лекцию к Хигуруме-сану нельзя не приходить! Ты потом вовек не отработаешь одну пропущенную пару. Лучше прийти с опозданием и получить выговор, чем пропуск без уважительной причины. И это даже не потому что тот как-то насолит детям за свои прогулы. Нет, совсем нет. Он добрый дядька, просто отчитает и заставит делать отчет по пропущенному занятию. Только вот есть кому за него это сделать. Сукуна… Их староста и старший брат-близнец Юджи, как же он надоел тем, что везде напоминает, кто из них родился на полчаса раньше. И доставал он не только Юджи, Сукуна являлся головной болью всей группы, кроме Мегуми. Это было весьма странно но у них там какие-то свои перепалки, что удивительным образом нейтрализуют друг друга. Так или иначе Итадори это не волнует, сейчас ему важно попасть в аудиторию. И когда он буквально влетает в аудиторию, его останавливает спокойный голос. — Итадори, закрой аудиторию на ключ и садись, ты как раз вовремя. Юджи с облегчением выдыхает, выполняя просьбу преподавателя, и садится на первое попавшееся свободное место. — Итак, на прошлом занятии я рассказывал легенду о богине Гроз. Кто-то может вкратце рассказать о чем она для отсутствующих и процитировать какие-то строки? Толпа замерла в молчаливом ожидании, а когда напряжение достигает своего апогея, со вздохом поднимается Фушигуро, что вызывается рассказать об этом. — Эта легенда о «как влюбилась безответно богиня Гроз», она полюбила Океан, у которого уже была возлюбленная — Тефида. Она хотела получить взаимность, но потерпела неудачу так как «сердце Океана у другой». И в данном случае, имеется в виду, не только любовь океана, но и артефакт, в котором хранилась его душа или сердце, доподлинно неизвестно. Но только богиня гроз на этом не остановилась, поэтому, решив во чтобы то не стало получить частичку от возлюбленного, она пошла на крайние меры, цитируя, «в омерзительном грехе оплодотворит себя сама». Но несмотря на все её старания, та так и не смогла получить греховным способом того, чего желала, она пожалела об этом почти сразу, ведь «не смогла свою химеру полюбить и заперла ее во льдах». Профессор кивает на пересказ парня, а после что-то записывает в свой журнал и продолжает. — Все верно, Фушигуро-кун. Но у этой легенды есть неофициальное продолжение и я бы хотел его вам тоже рассказать, так как легенды для нас, в каком-то смысле неочевидные уроки, из которых каждый из нас учит что-то новое. Но вы должны пообещать не говорить, где услышали её, потому что это не входит в нашу программу, у нас появилась такая возможность, потому что мы идем вперед многих потоков. Итадори было интересно, правда ли это или простая байка, чтобы студенты смолкли, но так или иначе это точно сработало, так как надо. Ведь в аудитории за одно мгновение воцарилась гробовая тишина, а многие студенты с интересом притаились, слушая то, что явно будет куда интереснее, чем обычный лекторский материал.

***

— Сатору! Не убегай, ты же… — Ну мам! Ты уже раз сто успела повторить, что мне надо быть аккуратнее, так как я получил сердце океана от отца, но… — Никаких но! Тебе только пятый век, не знаю, чем думает твой отец… — Мам, вот именно! Мне уже пятый век. Да и ты так волнуешься будто кому-то есть дело до сердца океана. Та молчит, чуть прикусывает губу, но больше ничего не говорит. На это поведение Годжо лишь закатывает глаза, когда удобно она всегда ему припоминает, что ему уже пять сотен лет, но в такие моменты, явно думает о том, что он еще слишком маленький для каких-то таких вещей. Хотя и нельзя отрицать факт того, что отец весьма поспешно вручил ему сердце океана, ведь до обычной инаугурации было ещё около трех с половиной столетий. Не сказать, что Сатору против этой перспективы, но это очень странно и даже тревожно в какой-то степени. Будто его к чему-то готовят. Но вообще, всё что беспокоит сейчас Сатору, так это то, что в его душе будто ещё есть дыра. Изначально он думал, что всё дело в том, что у него есть потребность во владении сердцем океана, но, как оказалось, не только в этом дело. И хоть сейчас эта дыра стала значительно меньше, но она не исчезла, как он рассчитывал. И это явно причина, по которой его мать всё ещё так сильно печется о его безопасности, если он правильно помнит, а, как правило, он ничего не забывает, то в самом раннем детстве, когда ему еще было лет так пятьдесят за ним так пристально не смотрели, разрешая всё от исследования своих владений до экспериментов на небесах. Но в какой-то момент ему начали отказывать во всех его идеях, конечно, не сразу, а постепенно запрещая всё, что касалось каких-либо исследований. Будто они боялись, что он найдет что-то конкретное. И это было непонятно, но в большей степени интригующе открытие для него. И конечно, Сатору будучи сорванцом не стал слушаться заветов, что ему предписали, и всё же потихоньку исследовал. И каждый раз он чувствовал, что его куда-то зовёт собственная душа. Но единственное что он не мог понять, так это куда конкретно?.. Каждый раз его ловили до того, как он успевал утолить собственное любопытство. А ещё за всё это время, ему оставалось исследовать только одно место, куда он так и не успел добраться. Поэтому место следующей вылазки было определено уже давно, лишь бы сбежать от матери, что следит даже, когда кажется, что её нет рядом. К примеру, вон та птичка, что сейчас кружит над Сатору, явно сдаст его с потрохами дорогой матушке. Его мать легко ладит со всеми живыми существами, а те с радостью рассказывают ей всё, что видели и пережили. И эта певчая птичка не исключение, Сатору уже не один раз попадался из-за неё, пока не догадался что к чему. Хорошо… Раз не сегодня, то позже. Но в мыслях буквально красной бегущей строкой проносится: «Вот бы успеть… Лишь бы не прошел момент…» Сатору чувствует, что времени осталось немного, но куда он так спешит? Он не знает, и хочет, наконец, узнать это.

***

Убежать из-под, кажется, постоянного присмотра матери было невозможно, но Годжо с горем пополам справился и, приняв облик — русала, он поспешил к обозначенному месту. На самый север. Изначально, он думал, что туда не стоит заходить, ведь это абсолютно бессмысленно. Но обойдя всё что можно, он понял насколько гениально прятать что-то на севере, ведь все, как и Сатору, сначала подумают, что там нечего искать. И по итогу, просто потратят время и силы впустую. Сатору взял себе это на заметку, ведь метод и вправду не плохой. Даже рабочий. Прятать на видном месте, где искать и не подумают. Так или иначе, Сатору добрался до места назначения и обомлел, когда его взору предстала ледяная цитадель. И именно сюда его тянет. Сатору это чувствует. Он это осознает с первого взгляда на неё. Он чувствует, как увеличивается боль в груди, что мешается с необходимостью войти… Сатору делает вдох, набираясь храбрости и возвращая себе свой божественный лик, он входит внутрь на свой страх и риск в явно давно запечатанную цитадель. И по началу кажется, что она абсолютна пуста, что даже комнат никаких нет, но вскоре находится и кухня, и столовая, и тюрьма… Но это не то, что ищет Годжо. Он тяжело дышит на этой земле, его будто что-то душит и даже силы сердца океана не помогают ему пережить ауру этого места. Вскоре, тот доходит до последней комнаты и думает про себя, что там должна быть либо спальня, либо гостевая комната. Он толкает дверь и застывает, когда видит, что он не один здесь. Взгляд незнакомца резко поднимается на Годжо, а Сатору боится даже дышать, осматривая парня с ног до головы. Парень стоит в самом обычном божественном одеянии, но от него не веет той божественностью, которая обычно раздражает Сатору, когда тот поднимается на небеса. Перед ним вроде божество, которое будто само выбрало спуститься с небес, из-за чего вокруг него пропала эта бесячая аура. Но есть несостыковка. Черные вороньи крылья на спине незнакомца и куски темной чешуи на шее. Два несочетающиеся между собой элемента, только если ты не… — Почему божественный ребенок пожаловал в гости к химере, которую покинула даже собственная мать? Годжо бы и рад что-нибудь съязвить на этот вопрос, но попросту не успевает, в этот же момент падая на колени, из-за того что начинает задыхаться. «Что-то явно не так», — понимает Сатору, прежде чем потерять сознание.

***

Когда Сатору очнулся, он не знает сколько времени прошло. Но он чувствует себя так хорошо… Так спокойно ещё никогда не было на душе. Годжо с трудом открывает глаза и осознает, что сейчас лежит на чужом плече, а крепкие руки обнимают и баюкают его, создавая ощущение полной защищенности. Парень поднимает свой взгляд вверх, силясь понять, что же происходит и кто же так бережно заботится о нём. Устремив свои голубые глаза на неизвестного человека, он видит того юношу, которого встретил до того, как потерять сознание. И наверное, стоило бы спросить, что их связывает, ведь Сатору годами не чувствовал себя настолько хорошо, как в этих объятиях. Ему интересно так много… В голове буквально вихрем проносятся одни и те же вопросы, что по своей сути одни: «Почему ему так хорошо только в его объятиях?», «Что от него скрывают?», «Почему ему не давали прийти сюда?» Но единственное, что спрашивает Годжо, прежде чем сильнее уткнуться в шею, вдыхая морозный воздух, которым веет от парня, это простое… — Как тебя зовут? Фиалковые глаза с минуту смотрят на него с подозрением, после чего, парень расслабляется и все же обнимает крепче, буквально мурча на ухо. — Гето Сугуру, маленькая нимфа. — Просто… Сатору, пожалуйста. Парень — теперь уже Сугуру — усмехается и, кажется, обнимает лишь сильнее. Сатору то и не против такой близости, поэтому сам льнет ближе к чужому телу, хотя вопрос почему ему так хорошо не перестает беспокоить его… Хотя… Сейчас важнее найти ответ на другой вопрос. — Почему я... — Почему ты потерял сознание? Это из-за остаточной энергии моей матери. Сатору чуть кивает на такое объяснение, хотя понятнее не становится ни на каплю.Он решает всё же осмотреться. Они находятся у самого выхода из цитадели. Их ступни в воде, а сам Годжо сидит на чужих коленях. — А сколько… — Думаю около полутора часов… Годжо резко подрывается и падает в воду. Сугуру смеется, но с интересом смотрит на нимфу, ждёт объяснения чужим действиям, но никак не напирает, лишь смотрит в ожидании. Поэтому Сатору немного расслабляется, не ощущая давления, и спешит прояснить свою реакцию. — Я сбежал из-под присмотра матери. Мне надо обратно, как можно скорее. Я ещё обязательно приду. Увидимся, Сугу! И сменив облик Сатору поспешил домой, чувствуя, как по его спине ползет чужой цепкий взгляд, что будоражит его душу лишь сильнее.

***

Ожидаемо Сатору получил нагоняй и домашний арест в придачу. Что было очень глупо… и вообще Сатору хотел сбежать сразу же, но из-за того, что он услышал, пока прятался в тишине и уюте ночи…

***

— Оушен, это не... — Тише, любовь моя, все хорошо. — Где хорошо?! Где хорошо, скажи мне? Ты же тоже… Ты тоже чувствуешь это… Его мать — Тефида — плакалась в плечо отцу. Тот же лишь чуть хмыкнул и успокаивал жену, прижимал к себе и вытирал её слезы, пока шептал, что это было неизбежно с самого начала. И именно слёзы матери, которые Сатору увидел впервые за столько лет, заставили его прислушаться к решению матери. Не сказать, что он в восторге, что его ограничили не только в действиях, но и знаниях, только вот слёзы матери… Слёзы женщины, что всегда показывала Годжо свой непоколебимый и строгий характер… Это был очень сильный аргумент для парня, ведь, чтобы ни произошло, Сатору навсегда будет любимым и любящим сыном своих родителей.

***

Когда арест закончился, Сатору сразу же помчался в уже известном направлении. Туда, куда его так мучительно тянуло сердце последние несколько лет. Когда он доплывает до ледяной цитадели, Сугуру, что видимо тоже ждал его, на своих крыльях моментально пикирует к нему. Сатору счастливо улыбается и бежит, как можно быстрее. Из-за чего, в итоге, чуть не сбивает того с ног, когда налетает с объятиями. Гето только посмеивается с ребячества Сатору, но сам обнимает так, будто боится потерять Годжо. Будто разлука показалась для него вечностью и Сатору утопает в этой ласке к себе. Они много говорят, не вспоминают дни, что проводили не вместе. Иногда даже опускаются в воду, чтобы поиграть там, в конце концов именно сила воды больше подчинялась Сатору. Сугуру всегда смотрел на него, не отводя взгляда ни на секунду, он им любовался постоянно, и это льстило Сатору.

***

Так льстило, что однажды, не спрашивая, на прощание он поцеловал Сугуру в щеку и… Сбежал. Ну, вы только не поймите неправильно, ему просто надо было домой, а угнаться за ним в воде просто невозможно. А Сатору сам не понял, что сделал, он понял насколько ошибся, когда увидел, насколько округлились глаза Гето. Годжо посчитал, что поступил неправильно поэтому решил просто ретироваться с места преступления. Но сейчас, когда остро стоит вопрос о том, а точно ли ему можно зайти к Сугуру, ведь он просто опять приплыл, ведомый незнамо чем. Сатору очень сомневался в правильности своих действий. Может ему нужно было просто поговорить тогда? Может ему не следовало тогда убегать? Сатору вздыхает и прежде чем уйти под воду, чтобы вернуться в родную гавань, но крепкие и до ужаса знакомые руки вытаскивают его из воды. Парень хотел уже закричать, что есть сил, просто чтобы его отпустили от неожиданности, но увидев, лукавые фиалковые глаза заткнулся моментально. — И с каких пор, нимфы сами смущаются своих действий, а, Сатору? Щеки парня заливает сильный румянец, при воспоминаниях о своей выходке. Так еще и Сугуру явно насмехается над ним, что просто невыносимо… Ему нравилось слушать Сугуру, ему нравилось касаться Сугуру, ему нравилось то время, что он проводил с Сугуру, его необъяснимым образом тянет к Сугуру. А тот поцелуй, просто окончательно дал понять, что Сатору прикипел всей душой к странной химере, что по непонятным причинам обращается с ним, как со своим любимцем, хотя и не забывает осаждать, когда тот слишком зазнаётся. Сугуру, видимо, устал ждать ответа, опускает Годжо на землю и спрашивает. — Маленькая нимфа, а хочешь узнать кое-что новое? Сатору на это сначала дуется, ведь он уже давно не маленький и ему хочется сообщить об этом поскорее, но посчитав, что информация, что может поведать ему Сугуру, куда интереснее всяких обид, тот лишь кивает. И попадается в ловушку, потому что, как только Сугуру увидел кивок, тот наклоняется к нему, впиваясь в чужие губы. Гето целует Годжо так, как тот и в самых смелых мечтах не смел бы думать. Сатору буквально растворяется в нежности, что чувствует, по ощущениям, его никто не любил так, как сейчас показывал это Сугуру.

***

Но желаемое счастье не может длиться вечность. И в один из дней, когда Сатору вновь сбегает из дома, чтобы повидаться со своим Сугуру, случается то, к чему ни один из них не был готов. — Сугу! Вбегает радостный парень в поместье, но вместо того, чтобы увидеть своего приветливого, он замирает в ужасе. Перед ним валяется и трясётся в судорогах Гето, но будто бы не он… Его глаза горели янтарями, а зрачок стал животным. — Сугуру… Что?.. — Беги, идиот… — сквозь несвязное рычание, смог разобрать Сатору, но решив, что он не оставит одного возлюбленного делает шаг вперед, из-за чего на секунду видит в чужих глазах разочарование. Он понимает, что возможно совершает ошибку, но уже один раз убежав, он обрек себя на куда большие страдания, поэтому не собирается прямо сейчас отступать. Химера же, что чуть ли не рычит, больше не сдерживает себя и буквально набрасывается на парня, сгребая в объятия. Но не просто объятия, кажется, что он ищет что-то в Сатору. Он лапает везде… И Годжо осознает всю плачевность ситуации, только когда его острые зубы вонзаются в его плечо, пуская кровь. В голубых глазах копится страх и отчаяние, он старается оттолкнуть от себя Гето, что выходит с трудом. Но когда первые слезы проливаются из его глаз, ему удается выбраться из сильной хватки химеры. Годжо вновь сбежал, оставив позади своего Сугуру и весь тот ужас, что сегодня испытал… А в голове родилось понимание, куда конкретно отец спрятал сердце океана. Потому что его чёртовы слезы светились и были чище, чем любая вода, которую до этого встречал Сатору.

***

Как бы Годжо ни пытался скрывать свои похождения к Сугуру, но спрятать очевидное невозможно. И когда его, такого уязвленного, испуганного с укусом на плече увидела мать, то разрыдалась и начала причитать, что это всё её вина. Что это она не уберегла своё дитя от мерзости, от дрянной химеры, которой нужно лишь сердце океана. Услышав это, Сатору вытянулся струной и аккуратно спросил мать, которую всё это время старался игнорировать. — Мам… Ты знакома с Сугуру? — С кем?.. — женщина правда выглядит удивленной, но потом в её глазах проскакивает понимание, и она рыдает ещё сильнее, пока её голос звучит более истерично, чем был до этого, — Так она ещё и имя ему дала! Эта дура… Это к нему ты прикипел, да? К этому отродью, что родился из одержимости? Сатору сглотнул, мать будто с ума сошла, как только сложила два и два в своей голове. Поэтому парень решил, что сейчас ему лучше, как можно скорее, ретироваться в свою комнату.

***

Чего не ждал Сатору… Так это того, что его, в итоге, запрут в собственной комнате. Нет, он, конечно, понимал, что это возможно, но не ожидал, что она и вправду так поступит, зная, что Сатору, если захочет, сможет в любом случае сбежать. И он так и поступит, ведь ему нужно увидеться с Сугуру. И желательно со своим Сугуру. Он уверен в том, что что-то явно пошло не так. Тогда был не его Сугуру, это была химера, как те, о которых ходят страшные байки! Его Сугуру хоть и был химерой, но так же он имел разум, а в тот момент… Перед Годжо было животное, а не человек, которого он любит всей своею душой. Тому Гето нужно был лишь…

Сердце океана

И Сатору с ужасом раскрывает глаза. Ему не нравится та теория, что несмело формируется у него из обрывков информации. Чёрт. Ему сейчас же надо к Сугуру… Даже если это значит, что они оба погибнут.

***

Оказавшись у дверей в ледяную цитадель, Сатору больше не медлит и секунды. Он буквально врывается, снося на своём пути все. На своем пути он распугал всех обитателей океана и кажется, что припугнул каких-то птиц, что следили за ним. Но ему было абсолютно плевать. Ему было плевать на всё это и что от него буквально фонило духовной силой за километр, ведь он достал из глубины своей души, сердце океана, и вставил его в свою диадему. Ему было плевать, что он явно нарушил множество божественных запретов, поступив так. Но все его действия стали для него резко оправданы, когда он увидел перед собой Сугуру, лежащего на полу в спальне в луже собственной крови. Годжо моментально подбегает к нему и укладывает того к себе на колени. Он начинает потихоньку накладывать на него восстанавливающее заклинание, но слышит лишь хриплое. — Сатору, не надо, не трать силу понапрасну... И этого Годжо просто не выдерживает, из его глаз текут слезы, ведь эмоций слишком много, а эти недомолвки ему осточертели, так еще и его возлюбленный предлагает оставить его умирать. — Это не напрасно! Не смей говорить так, ты умрешь только, если я так решу, а пока ты должен жить! Мне осточертело, что вы все недоговариваете! Я не маленькая нимфа, которая и сотню лет не прожила, я понимаю, даже если вы не говорите… Я пришел сюда, чтобы разобраться и, если потребуется, умереть с тобой, так что прошу… Хотя бы расскажи мне, что случилось тогда?.. Сугуру смотрит на него, как и всегда, с этим прищуром, явно недоволен его словами, тихо шепчет, что «кто бы знал, что у маленькой нимфы оказывается такие собственнические замашки», но все же объясняет, что к чему: — Всё из-за моей матери. Она была богиней гроз, но влюбилась, как дура, в твоего отца. И нет, чтобы смириться с тем, что не может стать его женой, она забрала его часть — морскую пену… И ты понимаешь… Она пошла на грех, создавая меня. Она просто была одержима идеей стать хоть как-то ближе к твоему отцу. Гето приподнимается, гладя щеки Сатору, смотрит так нежно, пока парень видит, как в родных фиалковых глазах расплывается такое же море отчаяния и боли, что сейчас рождается в сердце Годжо, осознавающему масштаб их проблемы, что поделена на двоих. — Ты ведь теперь понимаешь, да? Я так боялся, что ты привяжешься ко мне… Сатору, нас не могло не тянуть к друг другу с самого рождения, ведь ты наследник сердца океана, а я его часть, что была нагло украдена… Я так хотел, чтобы ты просто убил меня и забрал, что принадлежит тебе по праву рождения. Но, я как идиот, видимо повторяю судьбу матери, но самое страшное для меня, Тору, что я не могу быть уверен, а точно ли это мои чувства? И Сатору это понимает, и слёзы начинают течь лишь быстрее, когда Годжо правда понимает, что возможно их любовь — это всего лишь ошибки их родителей. Ему не хочется в это верить, ему хочется кричать о своей любви к Сугуру, но прямо сейчас он правда понимает, насколько эти слова могут быть лживы сейчас. Только вот Гето всё ещё продолжает говорить… — Когда ты появился в моей жизни, я стал самым счастливым, но я больше не проживу, Сатору. Вся моя жизнь держалась лишь на духовной силе, что была в морской пене, но больше… Ничего не может поддерживать мою жизнь, так что прошу… Сатору… Забери то, что по праву рождению тво… — Ни за что! Нет! — взрывается Сатору, понимая, к чему всё это время вел его парень, — Нет, Сугуру… Ты не посме… Но Сатору затыкается на середине слова, когда вновь чувствует удушье на собственной шее. Чёрт. Годжо делает вдох, а после окутывает себя духовной энергией, как барьером, после чего крепче обхватывает Сугуру и несется со всей скоростью к воде. Оказавшись у воды, Сатору видит, как в родных глазах потихоньку слабеет жизнь, что буквально заставляет весь внутренний мир рухнуть, отвечая на вопрос, что он задавал себе в цитадели: «А точно ли его чувства являются его собственными, а не навязаны свыше?» Теперь, когда он видит, что Сугуру почти умер, он знает точно. Это лишь его чувства. И это его возлюбленный, которого никто не посмеет у него забрать без его разрешения. Он опускает их по плечи в воду, поднимает расплывчатый взгляд Сугуру на себя и шепчет: — Раз наши родители совершили ошибку, то пусть в этот раз они поступят правильно. А в следующей жизни, ты придешь ко мне и ответишь на мой вопрос, «искренние ли твои чувства, мой дорогой Сугуру?» Сатору целует Гето, смешивая их духовные энергии, создавая новое и целое сердце океана. Сугуру, к которому вернулась энергия, силится оттолкнуть идиота, ведь тогда они оба погибнут, но Сатору куда сильнее в воде, он настойчиво действует, заставляя Сугуру подчиниться. И понимая, что у него нет другого выхода, он сдается любимому в руки, давая обещание, что в следующей жизни он найдет его первым.

***

— Умерев вместе, химера и нимфа смогли создать новое сердце океана, что решило все распри, из-за того, что ранее оно было расколото надвое. Но говорят, что после этого разбилось сердце богини Тефиды, ведь она потеряла своё первое дитя, и решив утолить своё горе, та разрушила ледяную цитадель возведя там новый остров, чтобы хотя бы как-то оставить след после потерянного ребенка. Профессор Хигурума на этом закрыл свою книжку и уставился на группу, что внимательно его слушала, после этого глянул на часы и произнёс: — На сегодня всё, все свободны. Аудитория быстро опустела, но Фушигуро чуть задержался, из-за того, что ему нужно было переброситься парой фраз с Сукуной, ведь сегодня ему нужно было уйти с пар. Мегуми, обменявшись парой колкостей с Рёменом и со знанием, что его прикроют, ушёл в приподнятом настроении. На стоянке его уже ждал опекун. — Сатору, я же говорил, что я и сам успею доехать. — Ну Мегуми… Сегодня мы совсем не можем опоздать. — Да, конечно, я помню, что сегодня у тебя свиданка с тем самым фотографом, у которого очередь забита на месяца вперед, но всё же… — Ну Мегуми, — вновь конючит Годжо, когда они уже садятся в машину, — ты же знаешь, что это не свидание… — Если это не свидание, то я тебе должен ведерко мороженого, а если я прав, а я уверен, в том, что прав, то с тебя, идиот, желание. А еще мне жалко этого фотографа, раз ты всё ещё не понял, что это свидание.

***

Сатору счастливо улыбается, когда его прижимают к стене, а после страстно целуют, хотя они вроде только переступили порог квартиры. — Ну что, мой дорогой Сугуру, в этой жизни твои чувства ко мне искренние? В ответ он получает усмешку и хитрый прищур лисьих глаз, что заставляют его внутри чуть ли не растечься, как подтаявшее мороженое. — На все сто процентов, маленькая стервозная нимфа. И в каждой следующей жизни тоже.