Прощение

Раздражение. Первое, что я чувствовал. Ты тянулась и тянулась ко мне, и меня это невероятно выводило из себя. Тогда мне было противно представить себя рядом со смертной даже на секунду, случайным образом столкнувшимися в толпе. Однажды я дал слабину. Произошла трагедия, я остался один. Вернее, я так думал. Рядом была ты. Понятия не имела, что происходит, но вилась рядом. Вероятно, чувствовала, но не знала, как помочь. Как вообще ощущают боль те, близкие которых умирают каждое столетие? И я позволил. Позволил тебе приблизиться, и эта «слабость», как я тогда это определял, придала значение существование. Не твоему, а моему. Обычно другие тянутся пробить мою грудную клетку и вырвать сердце, но ты аккуратно, не торопясь, своими ладонями коснулась его, а когда оно приняло тебя, обхватила и вовсе. Я скитался по миру в поисках дома, а ты сновала за мной, все это время я даже не пробовал обернуться, потому что мой дом всегда был рядом, но я никогда не стремился повернуть ключ в скважине, чтобы свет домашнего тепла и уюта пролился на мою жизнь. Твое присутствие в моей жизни наполняло ее теплом, и, более того, смыслом. Я не успел проследить и сейчас, раз за разом прокручивая в голове нашу историю, не могу определить момент, когда именно ты завладела мной. Будто ты всегда была частью меня, но я не сразу захотел признать родство наших душ, потому что не доверял. И теперь я жалею лишь о том, что не понял этого раньше. Ты стала мгновением моего триумфа, прощением Бога всех моих грехов, подарком судьбы, самым родным теплом в груди и даже вечная боль никогда не заставит меня забыть, как просто ты стала для меня всем. Я боюсь лишь одного — что более я действительно никогда не увижу тебя, потому что весь мир и оставшаяся бесконечность напоминают о тебе. Даже когда тебя не стало, во мне не было такой пустоты, какой она была до твоего прихода в мою жизнь. Ты не просто скрасила мою жизнь, но и настолько наполнила ее светом, что даже все мои последующие боли будут смягчены, ведь словно забрав с собой в могилу все мои страдания, горечь и обиду, ты так же вырвала мое сердце, столетие до этого согревая его собой. И у тебя это получилось лучше, чем могло бы у любого другого с темными намерениями. Ты стала моим смыслом, моим благословением и проклятьем. Но это было настолько прекрасно, что более я готов пронести все с собой сквозь бесконечность, если это напоминает о тебе. И это письмо — не попытка облегчить боль, а весточка надежды, что однажды оно дойдет до верного адресата, и ты его прочитаешь.