Герой?

      Стрельба. Пули свистят в узком коридоре. Сверху вниз. Снизу вверх. Прямо над выкрашенной в фиолетовый цвет лестницей. Красивый, по-своему детский, цвет омрачает алый цвет крови. Густой жидкости, что раньше текла в венах этих погибших людей в ярко-розовых костюмах и чёрных масках, которые отнимали жизни у игроков, запертых здесь, проливая их такую же густую кровь. Круговорот, замкнутый круг, цикл жизни и смерти.       Очередная пуля пролетает мимо Ки Хуна, цепляя его плечо. Ткань его олимпийки порвалась, а под ней осталась красная царапина с несколькими каплями крови.       ‒ Ты как? ‒ спрашивает Джон Бэ, кладя руку на предохранитель и на спех перезаряжая автомат.       ‒ Ерунда, просто зацепило, ‒ Ки Хун так же быстро перезаряжает свой автомат.       ‒ Если ты умрёшь до меня, я тебя сам убью.       ‒ Вот уж, тебя я точно переживу.       К мужчинам подбегают ещё трое с оружием наперевес. Среди них был Ён Иль. На чужой одежде пятная крови, как и на их собственной. Взгляд карих глаз быстро оценивает состояние подоспевших товарищей, а когда убеждается в их целости и сохранности, поднимается к чужим, таким же карим глазам.       ‒ Ки Хун, вы нашли контрольный центр?       ‒ Думаю, он впереди, но мы не можем прорваться, может быть Вы сумеете отыскать другой путь?       ‒ Я осмотрелся, пока поднимался, здесь определённо должен быть ещё ход, ‒ Ён Иль кивает в сторону прохода, рядом с которым стоял Джон Бэ, ‒ Вы вдвоём постарайтесь задержать их здесь, я пойду в обход и застану их врасплох.       ‒ Да, ‒ кивает Ки Хун и Ён Иль уже собирается уходить, но первый его останавливает, кладя руку на плечо, ‒ Стойте, ‒ он достаёт из кармана олимпийки целую обойму, взятую из костюма одного из «треугольников», и протягивает Ён Илю, ‒ Вот, возьмите, Вам понадобится.       ‒ Вы уверены?       ‒ Дэ Хо принесёт нам ещё.       Их глаза встречаются, во взгляде Ён Иля читается сомнение и немой вопрос, обращённый к Ки Хуну. Но это сомнение сразу рассеивается молчаливым кивком последнего. Ён Иль всё понимает и вместе с двумя игроками, с которыми он пришёл, быстро проскакивает через переход под прикрытием автоматной очереди Ки Хуна и Джон Бэ на другую сторону, вскоре исчезая за поворотом.       Стрельба продолжается. Борьба не на жизнь, а на смерть. Игроки в меньшинстве, отчего им приходится цепляться за каждый патрон, за каждую обойму. Прятаться за углом коридора каждый раз, когда нужно перезарядиться. Умирать нельзя. Если они умрут, то кто тогда остановит все эти игры? Кто позволит всем этим людям выжить и уйти? Кто добьётся наказания за тех, кто организовывает всё это? Правильно, это их единственный шанс и его ни в коем случае нельзя упустить.       Через пару минут слышится треск из рации, а после голос мужчины на другой стороне, заглушаемый звуками стрельбы.       ‒ Ки Хун, мы его нашли. Атакуйте и отвлеките их внимание и тогда мы атакуем их сзади, ‒ Ён Иль говорит негромко, чтобы солдаты перед ними не смогли засечь их.       ‒ Да, я Вас понял.       Ки Хун убирает рацию обратно в карман и вместе с Джон Бэ начинает атаку на отряд солдат сверху лестницы, пока с другой стороны медленно и тихо крадутся трое игроков. Двое идут впереди, а 001 замыкает этот треугольник, все держат оружие наготове и уже собираются начать атаку из своеобразной засады, как со спины доносится звук выстрелов, а пули попадают в их спины. Ён Иль убивает одного, а после сразу же стреляет во второго и он падает на пол, захлёбываясь в собственной крови.       Ён Иль уже собирается добить мучающегося мужчину на полу, но автомат даёт осечку и не стреляет. Перезарядка. Из кармана достаётся обойма, что была отдана ему Ки Хуном. Как удобно. Мужчина наводит дуло на свою жертву, но передумывает, включая рацию. К этому моменту Ки Хун принялся перезаряжаться, пока Джон Бэ продолжал обстрел.       ‒ Ён Иль, что произошло? Вы напали?       ‒ Простите, Ки Хун, всё кончилось, ‒ молчаливая пауза, после которой голос становится тише, ‒ Нас победили.       ‒ Ён Иль, что Вы говорите? Вы целы?       Но ответа не последовало, вместо него раздался выстрел, за которым последовали звуки бульканья крови и последний вздох Ён Иля. Вернее, так думает Ки Хун, который в отчаяние кричит имя мужчины в рацию. Вот и всё. Они проиграли. Теперь все умрут. Ки Хун, и какой же ты после этого герой?       Отчаяние и обида захлестнули Ки Хуна. Как же так? План же был идеален, Ён Иль заходит и убивает солдат из засады и они все штурмуют контрольный центр, убивая ведущего. Всё же шло по плану! Как же так... как же так...? Ки Хун, из-за тебя все эти люди погибли. Из-за тебя! Ты виноват! Зачем ты вообще пришёл сюда вновь?!       Самобичевание мужчины прервал голос Джон Бэ, который вышел из своего укрытия с поднятыми в капитуляции руками и бросил автомат на пол, вставая на колени перед спускающимися солдатами. Выбора нет, придётся сдаваться, глядишь, может пощадят. Ки Хун повторяет движения друга, вставая на колени рядом с ним.       ‒ Мы сдаёмся.       Между солдатами проходит фигура в графитно-чёрном костюме и чёрной геометрической маске. Ведущий. Вышел из своего укрытия, чтобы лично убить их? Нет, сначала он будет толкать речь, а уже после убьёт. Хотя, вряд ли он станет марать о них руки... но нет, в руке Ведущего лежит пистолет.       ‒ Игрок 456, Вам понравилось играть в героя?       Ну конечно, сначала речь. Он уже понял, что это было бессмысленно и бесполезно. Чужая рука с пистолетом поднимается и направляет дуло ко лбу Ки Хуна.       ‒ Вы, похоже, ещё не поняли последствий Вашей маленькой игры в героя, ‒ Ведущий переводит пистолет на Джон Бэ и стреляет прямо в лоб. В груди рвётся нить, а в ушах звенит. Сначала звенит, а после звон сменяется тишиной. Оглушающей всепоглощающей тишиной. В голове тут же раздаётся голос друга, зовущий его по имени. Нет. Нет, нет, нет. Как же так?! Только не он!       ‒ Джон Бэ! Нет! Джон Бэ! ‒ Ки Хун бросается к другу, видя как из чужого лба течёт кровь, на глазах наворачиваются слёзы, а в груди вскипает чистый животный гнев. Мужчина кидается в сторону уходящего Ведущего, но солдаты с маской треугольника хватают его и скручивают, не позволяя сделать и шага.       

***

На глазах давящая повязка, из-за которой ничего не видно. Ки Хун ещё жив. Его не убили? Будут пытать? Убьют показательно перед всеми игроками? Где он? Вдох носом и чувствуется запах сигаретного дыма с тонким флёром чего-то спиртного. Виски? Ки Хун пытается подняться, но чувствует давление на запястьях. Привязаны к подлокотникам стула. ‒ Ки Хун, Ки Хун, ‒ роботизированный голос доносится где-то перед ним, совсем рядом, похоже, что Ведущий сидит прямо напротив, ‒ Вы правда надеялись, что Ваш... детский план сработает? Хотя, признаюсь, Вы меня впечатлили. Я никогда не видел такого отчаяния. Такого страстного желания добиться справедливости. ‒ А что Вы мне предлагаете? Сидеть тихо и смотреть как гибнут все эти люди? ‒ фыркает мужчина, вновь дёргаясь на стуле, отчего тот жалобно скрипнул под его весом. ‒ А кто Вам эти люди? Вы никого из них не знаете, а так печётесь об их жизнях. Для чего? ‒ Мне не нужно знать их, чтобы понимать, что они не заслужили такого обращения! ‒ Тц, тц, тц, Ки Хун, Вы, похоже, не видите всей картины. Все эти люди – мусор, коего в мире огромное количество. Все они погрязли в долгах из-за своих слабостей. Сюда они тоже попали из-за этого. Вы ведь помните одно из трёх правил соглашения? Всё это происходит с их активного согласия. ‒ Это не выбор! Когда одним из вариантов становится смерть, это не может быть «честным выбором»! ‒ Эти люди знали, что будет происходить дальше. Вы ведь сами видели, как большинство голосовало за то, чтобы продолжить игры. Им плевать на жизни других людей, их интересует лишь выигрыш. ‒ Потому что Вы манипулируете ими! Зачем оглашать сумму выигрыша перед голосованием?! Очевидно, что многие передумают, чтобы получить больше денег! ‒ Вот об этом я и говорю, ‒ слова мужчины прерываются звуком стуком дерева о стекло, ‒ Люди жадные, алчные твари, которых интересует лишь собственная выгода. А Вы, словно герой из детской сказки, пытаетесь спасти тех, кто этого не заслуживает. Но увы, Ваши усилия были напрасны. Ваш друг погиб из-за Вас. Из-за той авантюры, на которую Вы их подстрекали. Из-за Вашей... революции. ‒ Он мог умереть и в Ваших глупых играх! Ведущий усмехнулся. Эту насмешку не скрывал даже передатчик, изменяющий его голос. В этом звуке отчётливо слышалось то, как ему смешно из-за слов Ки Хуна. ‒ Прошу прощения, ‒ он прокашлялся, ‒ Да, мог, но это было бы по его собственной воле, а так... а так он погиб из-за Вас. Ки Хун замолчал, опустив голову. Глаза неприятно щиплет от навернувшихся слёз из-за кончины его друга. Он умер прямо на его глазах. И ведь Ведущий прав, Джон Бэ умер из-за него. Губы сжались в тонкую линию, а нос невольно шмыгнул. ‒ Вам грустно? Конечно, он же был Вашим другом. Но Вы уникум, остальным людям, находящимся здесь, абсолютно плевать на смерти других игроков. Даже наоборот, им радостно от этого, ведь с кончиной каждого игрока сумма их выигрыша только растёт. ‒ Зачем...? Зачем это всё? ‒ Зачем? Я могу задать Вам, Ки Хун, тот же вопрос. Зачем Вы рвётесь спасать этих людей? Почему Вам так важны их жизни? Слышится шуршание ткани, а голос мужчины раздаётся ещё громче, так как он становится ближе. ‒ Ки Хун, мы лишь даём возможность таким людям выбиться из нищеты. Мы лишь посредники между ними и деньгами. Люди сами выбирают остаться в игре, остаться и заработать деньги. Или умереть. ‒ Я мог убить Вас. Если бы Ён Иль выжил, мы бы убили Вас. Убили! Ведущий смеётся. Злорадно смеётся. Какой-же противный звук. Сердце ужасно болит от этого звука. Как он может такое говорить о жизнях других людей?! Как?! У него совсем нет сердца? ‒ Даже если Вы убьёте меня, игры не остановятся. Это бесполезное действие. Убьёте меня – на моё место придёт другой. Вы ошибочно полагаете, что в нашей конторе так мало людей. ‒ Да пошёл ты! Чёрт, как же я вас всех ненавижу! Ки Хун снова дёргается, делая рывок вперёд. Верёвки на запястьях больно впиваются в кожу. Он чувствует как близко к краю находится. Совсем скоро бечёвка протрёт кожу до крови, но ему плевать. Единственное, что ему хочется сейчас – добиться своего. Убить Ведущего. ‒ Я дам Вам то, чего Вы хотите, помните лишь о том, что это не имеет смысла, ‒ кресло напротив скрипит, он встал с него, ‒ Но для начала позвольте мне перед смертью сделать всего одну вещь. В руку заботливо вкладывают пистолет, а с запястий пропадает давление верёвок. Вот оно, всего одно движение и Ведущий умрёт. Но что-то останавливает Ки Хуна от этого. Он всё ещё ничего не видит, повязку с глаз никто не снял. Слышится ещё шуршание, а следом тихий стук. Маска? ‒ Что ж, а вот и то, о чём я просил Вас. Голос не изменён устройством и не приглушен маской. Почему он такой знакомый? Где он уже слышал его? Совсем недавно, где же...? Размышления Ки Хуна прерываются прикосновением чужой ладони к левой щеке. Большой палец очерчивает скулу, а где-то на губах чувствуется чужое дыхание. Что он делает? ‒ Простите меня, Ки Хун, ‒ шепчет мужчина и накрывает его губы своими, вызывая у Ки Хуна лишь невнятное мычание. Его губы тёплые, слегка шершавые, от него пахнет сигаретами и виски. Поцелуй передаёт столько разных чувств, из-за чего Ки Хун не может ухватиться ни за одно. Стыд, вина, отчаяние, разочарование, страх, боль, удовлетворение, гнев, радость... столько чувств. Они будто бы взрывают голову Ки Хуна и Ведущего, стирая весь мир вокруг них. Лишь они вдвоём. Опомнившись, Ки Хун отталкивает мужчину от себя и вскакивает со стула, срывая с глаз повязку. Ведущий с глухим звуком падает обратно в своё кресло, а Ки Хун, наконец-то, видит его лицо. ‒ Нет... не может быть... Его глаза широко раскрылись, а сердце пропустило удар. Ещё один и ещё... Как же так? В кресле напротив сидел Ён Миль. Живой! Это шутка такая? Быть такого не может. Те же карие глаза, те же тёмные волосы, аккуратно лежащие на голове, те же скулы, тот же голос. ‒ Как?! Ты предал нас?! Ты всё это время был Ведущим?! Как ты мог?! ‒ кричит Ки Хун, кидаясь на мужчину и хватаясь за его воротник левой рукой, а правой держа пистолет, ‒ Почему?! Почему?! Отвечай! ‒ А Вы не такой догадливый, как я думал. В прошлой игре игрок 001 тоже оказался ведущим, удивительно, что Вы не сопоставили это совпадение в этот раз. Я был лучшего о Вас мнения. ‒ Нет... нет, нет, нет, ‒ Ки Хун отпускает чужой пиджак и выпрямляется. ‒ Да, всё именно так. Я Ён Иль. Вернее... Я Ин Хо. Хван Ин Хо. И знаете... тот полицейский, что помогал Вам в поисках. Он мой младший брат. И он был здесь в прошлой игре, ‒ его взгляд цепляется за пистолет в чужой руке, ‒ Ну же, убейте меня, ‒ он раскинул руки в стороны, показывая, что не вооружён. ‒ Вы мразь. Лживая, двуличная, лицемерная мразь, ‒ рычит Ки Хун, направляя пистолет на мужчину напротив, ‒ Просто убить Вас будет слишком милосердно. Раздаётся выстрел, а следом ещё один и ещё несколько. По креслу стекает кровь, капая на пол и пачкая его. Ки Хун выходит из кабинета, оставляя труп Ведущего в пустом помещении, и спокойно идёт в сторону общежития. Вот и всё. Игры окончены.