HyunBot & Organic King

Это должны были быть дружеские посиделки в честь официального объявления Бан Чана амбассадором бренда Fendi, но кое-кто из присутствующих мыслями был далек от гордости за лидера группы. Настроение Хенджина никак не соответствовало непринужденной атмосфере, царящей за столом. На каждого купили по одной бутылке пива, потому что никто не мог позволить себе больше, ведь до вылета в Гонконг буквально остались считанные часы. Свою Хенджин осушил почти залпом, так и не притронувшись к закускам. Разговоры проходили мимо него, на все вопросы он отвечал как будто невпопад, но этого либо никто не замечал, либо какая-то часто подсознания Хенджина все-таки старалась вникнуть в бесконечную болтовню. Пальцы неравно подрагивали, сминая край длинной кофты; они так и чесались от желания снова схватить телефон. В конце концов Хенджин сдался. Залез в глубокий карман широких спортивных штанов и немного сполз со стула, чтобы не светить экраном слишком явно. Ком снова подступил к горлу. Теги вновь открывшегося приложения мгновенно обновились, обрушив на Хенджина новый ком из гнева и насмешек. С каждым последующим нажатием взгляд, помутневший от сдерживаемых слез, впитывал все новые и новые посты. «Поздравляю HyunBot’ов с достижением главного мошенничества среди айдолов четвертого поколения» «Поверить не могу, что HyunBot’ы готовы пожертвовать репутацией группы, чтобы их жалкий неудачник обошел Феликса» «Поздравляю Хенджина с тем, что без ботов он ничто» «Organic King Феликс и Organic Queen Unfair» «Наш Organic King Енбок» «Cначала YouTube и Instagram, потом лайки на Melon, а теперь и Spotify? Браво, FraudJin» «FraudJin может хоть что-то без ботов из Индии и Китая?» «Поздравляю Organic King Феликса с тем, что ему это дерьмо не нужно» Хенджин стиснул телефон и сделал глубокий вдох, потонувший в диком хохоте сидящего рядом Чанбина. Сердце забилось так быстро и громко, что можно было бы испугаться за собственное самочувствие, но все внимание продолжал удерживать на себе тег с постоянно добавляющимися постами, терзающие в клочья и без того нестабильную самооценку. Эмоции бушевали в груди самые разные, раздирали ее и ползли вверх, прямо по горлу — для того, чтобы прорваться наружу безутешными рыданиями. Хенджин держал себя в руках, старательно сглатывал подступающую истерику и старался рассуждать философски: в их мире все это — нормально. Если агентство не покупает тебе цифры, это сделают фанаты. Но это не приносило ожидаемого утешения. Обида и чувство стыда сменились на гнев и что-то куда более отвратительное, постыдное и унизительное. Разум Хенджина, павший жертвой выпитой залпом бутылки пива, поглотил туман. Негодование и зависть длиннющими ледяными пальцами сжали колотящееся сердце — разгоряченное тело обдало холодом. Привкус дрожжей и чего-то фруктового заиграли на языке горечью, которая не шла ни в какое сравнение с гнетущим чувством: «Почему кому удается обходиться без этих игр фанатов, чтобы оставаться на вершине?». Хенджин взглядом исподлобья впился в смеющегося Феликса, который если и знал об их негласном соперничестве, то лучше держал лицо. Хенджину удалось лишить песню своего главного конкурента в борьбе за популярность статуса «самой прослушиваемой сольной песни нового альбома», но какой ценой? Внутри все затрепетало от нахлынувшего чувства собственной никчемности. Хенджин снова уткнулся в телефон и всмотрелся в плывущую от желания разрыдаться диаграмму. Красная линия с резкими пиками и глубокими впадинами казалась ему самой настоящей насмешкой. Особенно на фоне плавных взлетов и падений всех остальных. Заливистый смех Феликса, пробившийся сквозь шум в ушах, отозвался новым приливом ненависти. Он прокатился по телу мурашками и снова ударил в голову: Хенджина затрясло. Ему было даже не разобрать, что злило его больше всего. Казалось, больше всего ранили ни слова хейтеров или уязвленная гордость, а абсолютное безразличие второго участника этого соперничества. Феликс в нем просто не участвовал. С годами его обаяние достигло новых высот, популярность вышла далеко за пределы группы и сделала его лицом не только Stray Kids, но и одним из ярчайших представителей к-поп. А Хенджин старался, старался так сильно, что это выматывало, но он так и не научился улыбаться и говорить простое «Привет» так, чтобы усиленный микрофоном голос тонул в восторженных криках. Даже его звание «принца Versace» быстро оказалось в тени «принца и музы Louis Vuitton». Будто бы все, к чему прикасался Феликс, покрывалось золотом и бриллиантами, а любой, кто пожимал ему руку, становился жертвой его очарования. Хенджин помнил, как стыдно ему было, когда он почувствовал самое настоящее облегчение после того, как младший расстроенно признался всей группе: «Я больше не могу носить BULGARI, потому что это противоречит моему контракту с Louis Vuitton». Переговоры об амбассадорстве с этим люксовым брендом ювелирных украшений сорвались, и Хенджин, уже знающий, что заключит контракт с Cartier, несмотря на укол совести упивался победой. Но она так и не смогла помочь ему сдвинуть Феликса с пьедестала самого востребованного и высокооцененного айдола четвертого поколения в заработанной медиа-ценности. Даже несколько сольных релизов не помогли Хенджину — на тот момент единственная песня Феликса быстро вскружила головы фанатам и выбилась в лидеры. И так легко, так просто. Перед глазами Хенджина вновь всплыли ехидные посты, высмеивающие его неспособность обойти соперника без мошенничества. И все бы ничего, ему было бы плевать на эти купленные для него цифры, потому что такова их индустрия: ты покупаешь даже то, что заслуживаешь. А если не покупаешь, то недосчитываешься нескольких дэсанов. Хенджин не питал никаких иллюзий, но то, что Феликс умудрялся справляться без этого, выбивало из колеи. HyunBot и Organic King. Идеальная пара для какой-нибудь глупой романтической истории. Хенджин убрал телефон и машинально дотронулся до лба, чтобы смахнуть с него длинные пряди, которых не было. Дышать все еще было тяжело. От одного взгляда на Феликса внутри все сжималось от зависти, ревности и… бесконечной любви, от которой все эти годы сердце все еще отчаянно билось. Иногда Хенджин пылал от желания подпортить красивое личико близкого и такого далекого ангела, а иногда был готов упасть перед ним на колени. И это было хуже всего. Все вышло из-под контроля, чувства и эмоции смешались в единую массу, из-за которой Хенджина швыряло из крайности в крайность, но всегда все сводилось к одной мысли: было бы все так сложно, продолжи они отношения? Их отношения только начались, даже не успели дойти до секса, как разразился скандал с обвинениями в школьном буллинге. Хенджина не выгнали из группы, но отстранили от деятельности, а когда же срок наказания подошел к концу, уже все изменилось. Справиться с ревностью и перебороть ощущение упущенного времени оказалось тяжело, но Феликс терпел, прощал, пытался сглаживать учащающиеся конфликты. Однако и у ангелов существовал лимит терпения. И Хенджин остался один. Феликс стал недосягаемым. Он рос, становился более уверенным в себе, его популярность стремительно шла вверх, а стыда становилось все меньше. Хенджин захлебывался слюной каждый раз, когда на сцене видел обнаженный крепкий пресс и ловил мимолетный горящий взгляд, который просто не мог принадлежать ангелу. — Может, вы уже съедетесь? — Хан громко возмутился, привлекая всеобщее внимание. Хенджин тоже вынырнул из мыслей и тут же уставился на Феликса, удостоившегося больше упоминаний в журналах после возвращения к черному цвету волос. Даже это вышло за рамки группы, в отличие от дерзкой смены имиджа Хенджина, собравшего в кулак всю волю для того, чтобы рискнуть. Он принципиально посчитал количество статей и чуть ли не взвыл от отчаяния. Соперничать с кем-то, кто не поддерживал эту игру, — тяжело. Тяжело — смотреть, как Феликс дурашливо хихикал, пытаясь увернуться от Минхо, которому ничуть не мешал сидящий между ними Джисон, чтобы прошептать что-то на прикрытое черными волосами веснушчатое ухо. — Нельзя, — строго осадил Хана Сынмин. — Я могу жить только с Енбоком. Хенджин сжал ладони в кулаки, спрятав руки под столом, и медленно выдохнул раздирающее грудь напряжение. Легкие почему-то горели, а вкус пива во рту стал тошнотворно ярким. Содержимое желудка захотелось выблевать. Может, с ним выйдет что-то еще — то, без чего сосуществовать с Феликсом на одной планете станет проще. — Ох, черт! — снова закричал Хан. — Енбок-а, прости. Феликс вскочил со стула, активно стряхивая с испачканных штанов лапшу в жирном соусе с кусочками овощей, и после того, как перестал хмуриться, улыбнулся: — Ничего страшного. Я все равно собирался их выбрасывать. Хенджин смотрел ему вслед несколько секунд, а затем вышел из-за стола. Этого никто и не заметил, включая хозяев дома. Чан и Чонин активно участвовали в воодушевленном обсуждении тура по Латинской Америке, поэтому их гостеприимство ограничивалось лишь тем, что они предоставили крышу для небольшого праздника, устроенного наспех. Ванная комната оказалась такой же просторной, как и у остальных. И у нее тоже была щеколда, которую Хенджин резко задвинул, испугав лязгающим звуком напевающего под нос Феликса. — Все хорошо? — отдышавшись, спросил он. — Я сейчас уйду. Хенджин прислонился к двери спиной и немигающим взглядом окинул сгорбленную над раковиной фигуру: — Нет, Енбок-а, останься.