я боюсь, моя любовь слегка больна

      двое сидели за столом на кухне. горячий свежезаваренный чай испускал лёкгий пар из кружек, наполняя помещение родным ароматом. за плотно закрытыми окнами отцветала осень, что уже оголила все деревья и осталась лежать на асфальте чёрными гниющими листьями и грязной слякотью после недавно прошедшего, долгого дождя. пиковый король не так часто бывал в этом доме, но уже успел проникнуться уютом небольшой двухкомнатной студии, принадлежавшей уже бывшему другу куромаку – зонтику. конечно, пик доверял рассказам трефового короля, ведь они друг друга знают уже далеко не первый год, но он просто не мог поверить в то, что услышал тогда.       "когда я сказал, что это не взаимно, он как с цепи сорвался. с криками разбил мне нос и вышвырнул на улицу."       это совершенно никак не складывалось с образом того зонтика, которого он знал: этого хоть и стеснительного, но наедине весёлого и искреннего, добродушного мальчика. сегодня пиковый оказался здесь, чтобы разобраться, услышать вторую точку зрения в конфликте. всё-же чутьё короля редко его подводило, а то, что закадычный друг что-то не договаривает, он ощутил сразу.       хоть осуждение к зонтику сейчас и распирало душу, пик не мог не заметить что-то.. чарующее в нём. в его нерасчёсанных, неаккуратно обрезанных бирюзовых волосах, что выглядели не такими яркими, как раньше, больше не пытались выделиться крашенными чёрными концами. в помятом домашнем свитере, что теперь отдавал не теплом бежевого, а потемневшим, почти серым беспрасветным холодом. в его бледных щеках с еле заметными высохшими дорожками слёз, в красноватых влажных глазах, в которых всё равно не было того, былого, вдохновляющего блеска, что устало, безжизненно таращились в стеклянную столешницу. зонтику будто оторвали его крылья. пик мог бы рассматривать его вечно, как выточенного в мраморе, застывшего без движения падшего ангела, но не мог не разобраться во всей ситуации первым делом.       отведя взор от своего чая, рецепт которого зонт, кажется, знал наизусть, пиковый всё-же задал тот тяжёлый вопрос, за ответом на который и пришёл сюда. – так.. что у вас произошло с куромаку?       валет с неизменно нечитаемым выражением лица секундно встретился взглядом с янтарём чужих глаз, но тут же уставился обратно куда-то вниз. поёжившись, как от сквозняка, он сдавленно выдохнул и беззвучно расплакался себе в ладони.

///

      вытирая последние слёзы, трефовый завершил свой недолгий и довольно размытый рассказ. пик был запутан. зонтик был подавлен. оба сошлись на желании покурить.       уже на заднем дворе, двое присели на стоящую лицом к западу лавку. перед ними предстал вид на горизонт, скрытый далёкими питерскими зданиями и облетевшими древесными ветками, и на солнце, что уже почти закатилось за этот самый горизонт. с первыми клубами ядовитого дыма с привкусом мяты разговор пошёл сам собой. – с каких это пор ты тоже куришь? – зонтик не был из тех, кто стал бы так убивать свои лёгкие, поэтому пиковый не мог не спросить. – с тех пор, когда куро съехал. это.. успокаивает. – верю. – последовала небольшая пауза. переварить всё было непросто. – говоришь, плохо помнишь, что тогда случилось? у тебя ведь есть камеры безопасности. мы можем посмотреть на них. – ох.. я даже не подумал об этом. они не записывают звук, но идея всё равно хорошая.. – зонт выглядел так, будто снова начал копаться у себя в памяти в попытках вспомнить больше деталей, но вновь безуспешно. в уме чёткими картинами всплывали только кровь из носа, тысячи быстрых извинений и хлопок двери за спиной возлюбленного. сил на слёзы уже не осталось, так что валет лишь выдыхал облака цвета белого шума одно за одним. его дыхание дрожало.

///

      устроившись вместе перед экраном ноутбука, они отмотали запись на полмесяца назад, 14 сентября, и нажали на "плэй". на экране заиграла чёрно-белая, немая запись, что велась с угла кухни.       трефовые сидят за тем же стеклянным столом. серый повёрнут к камере спиной, затрудняя обзор. зонтик поворачивается к куромаку и говорит что-то. за этим следует долгое молчание, около 30 секунд. затем – куро отвечает. встаёт. не замолкает. дольше и дольше. из нежно смотрящих глаз идут слёзы. их взгляд всё мутнее. куро всё говорит. слёзы не прекращаются. взор валета неестественно темнеет.. щелчок. ответ. удар. крик. куромаку смотрит шокировано. ... ..сожаление. зонтик прикрывает рот руками в осознании. через пару секунд он складывает ладони, как в молящемся жесте, изо рта вырываются слова, о смысле которых можно догадаться и без звука. извинения. без умолку прося прощения, он подлетает ближе, берёт за плечи, пытаясь осмотреть то, что натворил. трефовый король отшатывается, опасаясь. /презирая./ длинноволосый замолкает, выпуская последнее "прости". куромаку встаёт ровно и, видимо, говорит что-то переломное, ведь тот самый блеск в глазах валета пропадает. последние пара слов от зонта, куро отмахивается и выходит с поля зрения камеры.       зонтик ставит запись на паузу, и говорит через желание поджать губы. – по сути, на этом всё. тогда он ушёл собирать вещи.. – секундная тишина, – знаешь, это помогло мне вспомнить ещё немного. тогда, когда он всё продолжал говорить.. ты видел, как у меня потемнели глаза? – пик неуверенно кивает, – да.. думаю, было заметно, но у меня тогда будто переключатель внутри щёлкнул. то есть, обычно меня почти невозможно вывести из себя, но в тот момент.. не знаю? нет, не помню, что на меня нашло.. веришь? – верю. – пиковый король уходит в мысли. все кусочки пазла складываются, но непонятно одно. как куромаку мог ему солгать? он же совершенно не умеет этого делать. но у зонтика есть доказательства. да и он тоже не из тех, кто стал бы врать о чём-то серьёзном. пик уже не знал, что и думать.