While there's life there's hope

Ветер завывал над суровым островом, на котором стояла тюрьма Азкабан. Зловещие скалы, обрывающиеся в бурные воды Северного моря, казались немыми свидетелями ужасов, происходящих внутри её стен. Здание, построенное из серого камня, выглядело так, словно было вырезано из самой тьмы. Его высокие узкие окна, затянутые пеленой времени, не пропускали ни лучика света, пытаясь окутать всё вечным мраком. Когда двери Азкабана открылись, в воздухе витал холод, пронизывающий до костей. Внутри царила тишина, прерываемая лишь редкими звуками — скрипом старых дверей и еле слышным шёпотом заключённых, потерянных в своей безнадёжности. Стены были обиты серыми плитами, которые впитали в себя страдания и крики тех, кто когда-то надеялся на спасение. В углах коридоров прятались тени, а тусклый свет, пробивавшийся сквозь решётки, лишь запугивал заключённых надеждой. Каждая камера была крошечной и угнетающей. Узкие решётки не позволяли заключённым увидеть мир за пределами их клеток; они были отрезаны от жизни, как будто сами по себе были частью этой тёмной сущности. На стенах камер оставались следы пальцев — незримые напоминания о тех, кто когда-то пытался вырваться на свободу, но был обречён на вечное заточение. Однако самым страшным было присутствие дементоров. Эти безликие создания с капюшонами вместо лиц парили в воздухе, словно тени ночи. Их холодные руки могли вырвать из сердца любую надежду, оставляя лишь пустоту и отчаяние. Заключённые, попавшие под их влияние, теряли рассудок и превращались в оболочки самих себя. Азкабан был пропитан страхом и безысходностью. Здесь время текло иначе; дни и ночи сливались в одно бесконечное мучение. Каждый уголок этого места хранил в себе эхо страданий — шёпот о том, что надежда может быть потеряна навсегда. Азкабан не был просто тюрьмой; это была бездна, поглощающая души и заставляющая забыть о том, что такое свобода. — Насколько это хорошая идея? — спросил он, ощущая, как тревога сжимает его сердце. Тяжёлый и густой воздух подземелья обвивал его, как холодные руки, проникая в каждую клеточку тела и лишая возможности адекватно соображать. Стены, покрытые плесенью и лишайниками, казались ожившими лабиринтами, стремящимися запутать путь. Тусклый свет, пробивавшийся через узкие щели в потолке, создавал зловещие тени, которые плясали по каменному полу. Будто призраки из давних времён, они следовали по пятам, то обгоняя, то оставаясь позади, напоминая о том, что это место заблудших и брошенных душ. Даже в подобное место может ступить нога человека. Его шаги были осторожными, каждое движение выдавало напряжение, словно он боялся разбудить нечто скрытое в тенях. Шорох ткани нарушал тишину, а его дыхание звучало глухо, как эхо в пустоте. Он остановился на мгновение, прислушиваясь к звукам, которые казались чуждыми и зловещими. Лицо его оставалось скрытым в полумраке, но стук его сердца выдавал тревогу. Он почувствовал, как стены сжимаются вокруг него, и устремился ближе к двери в конце пути. За этой дверью должен быть тот, кто «положит этому миру конец». Скрип медленно открывающейся двери раздался, оглушая мёртвую тишину. В проёме появился человек в тёмной одежде; его фигура вырисовывалась на фоне тусклого света. Он сделал шаг вперёд, и в воздухе повисло напряжение, будто само время замерло, ожидая того, что произойдёт дальше. Камера была маленькой и угнетающей; её потолок низко свисал, а в углах прятались лужи мутной воды, отражающие тусклые блики света. Резкий запах гнили и сырости заполнял пространство, заставляя дыхание перехватываться. На стенах виднелись следы от цепей — старые и ржавые. Драко посмотрел вперёд. Это он. Человек, чьи руки прикованы к тяжёлой цепи, а глаза уже потухли, словно света никогда в глазах и не было. Сидя на холодном каменном полу, каждая черта его лица говорила о бесконечных страданиях. Вошедший сделал шаг ближе. Вокруг них царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь звуками капающей воды из трещины в стене. Гарри поднял взгляд, и в его глазах на мгновение промелькнула искра гнева. Что он снова здесь забыл? Драко стоял, убрав руки за спину. Он пытался сказать хоть слово этому человеку, но слова застревали у него в горле. — Поттер... — произнёс он, и в его голосе звучала нотка усталости, смешанная с сочувствием. — Снова пришёл? Почти неделю тебя не видел, — отозвался Гарри, его голос был полон недовольства и усталости. — Зачем сегодня? — Всё как обычно, — произнёс Драко и с равнодушием посмотрел на сидящего. Он отклонил голову к потолку и закрыл глаза. Всё-таки ему трудно говорить с ним. Избранный, чьё имя пестрило на всех заголовках «Пророка». Славный Поттер — мальчик, который выжил и герой. Прошло больше двадцати лет с Великой битвы с Волан-де-Мортом, которая закончилась поражением Гарри. Орден Феникса был стёрт с лица земли Пожирателями, которые не оставляли за собой и следа остаткам света; Золотое трио оставили в Азкабане, где мучили и пытали, наслаждаясь криками боли и ужаса. Остальные выжившие остались в "рабстве" Тома Реддла: бесконечные погони, издевательства и смерть. Мучительная и безжалостная. Тогда это был крах. Крах магического сообщества, жителей Магической Англии и крах самого Гарри Поттера. Молчание со стороны Драко затянулось, и в воздухе повисло напряжение. Он понимал, что его слова могут оказаться не просто пустыми, но и опасными, учитывая состояние Поттера сейчас. Но обдумав всё в последний раз, он произнёс: — Я давно над кое-чем работаю. Он замолк, собираясь с мыслями, а затем продолжил: — Это кое-какой ритуал, и... — Что ты там мелишь? Давай быстрее, — прервал его Гарри, нетерпеливый и настороженный. — Поттер, помолчал бы уж. Это тебе не какой-то там пустяк, он может тебе помочь. — Серьёзно? Отлично, чем же он поможет? — спросил Гарри, его голос звучал с вызовом. — Ты больно болтлив для пленника. Как и в прошлый раз, как псина тявкаешь, — с презрением ответил Драко. Скривившись, Поттер замолчал, но в его глазах читалась ярость. Драко взял себя в руки и продолжил: — Ритуал может вернуть тебя в прошлое. У тебя будет шанс исправить будущее, — произнёс Драко, стараясь звучать уверенно. Гарри усмехнулся, но в его глазах зажглись огонь и злость. — Исправить? Ты серьёзно? Что именно ты хочешь исправить? — его голос звучал как шипение. — Ты, предатель, который пляшет под дудку своей семьи, говоришь мне о спасении? Ты думаешь, что можешь что-то изменить? Да ты ничего не можешь! Как натянутая пружина, Гарри начал вырываться из цепей, сковывающих его. — Убирайся! Ты — ничтожество. Ты знал, как я страдал все эти годы, как терпел унижения, ты видел это. Ты думаешь, я не замечал? Я чувствовал тебя за километр! Хватит нести чушь. Что же ты раньше не пришёл. Пришёл, значит, и говоришь спустя тридцать лет какую-то ерунду. Ничего нельзя спасти. А ты... Ты — никто, Малфой. Слова Гарри резали воздух, словно острое лезвие, и Драко ощутил, как внутри него нарастает гнев. Грёбанный герой. Если бы он только знал, через что пришлось пройти Драко, чтобы быть здесь. Если бы он догадывался, что именно Драко подкидывал те колбы с микстурами, которые хоть как-то сохраняли ему жизнь, возможно, он бы не так яростно бросал слова в лицо своему бывшему врагу. Перед глазами Драко постоянно стоял образ Поттера — тот, кто калечил его и наносил увечья его самооценке. Каждый укол обиды, каждое унижение, которое он переживал, лишь подливало масла в огонь его ненависти. Он много раз наблюдал, как Избранного мучили — Драко всегда оставался в тени. Каждый раз, когда перед ним разворачивалась сцена пыток, его сердце колотилось в груди. В тусклом свете ламп он видел, как Гарри был подвешен к стене, как в него метали проклятия, а после оставляли истекать кровью. Каждый удар, каждый крик заставляли Драко задыхаться, ноги подгибались под ним от ужаса. Он не мог поверить, что это происходит с человеком, которого когда-то считал своим врагом. Внутри него всё время бушевали противоречивые чувства, готовые захлестнуть с головы до ног. Он ненавидел Гарри за все унижения и оскорбления, но в то же время испытывал невыносимую боль за этого человека. Мучители использовали заклинания, причиняющие адскую боль, но не лишающие жизни. Их смех над страданиями Гарри резонировал в голове Драко, как удар молнии. Он знал, что должен вмешаться, но страх постоянно сковывал его. Что если его поймают? Тогда он вообще ничего не сможет сделать. Мысли о бездействии терзали его изнутри, разрывая душу на кусочки, и уничижали его всё сильнее. В тот последний день пыток одна из тёмных фигур подошла ближе и произнесла заклинание, от которого Гарри вздрогнул. Его тело дёрнулось, и он закричал от боли. Драко закрыл глаза на мгновение, пытаясь подавить свои эмоции. В попытках заглушить звук крика пленника, в памяти всплыли все те моменты, когда Гарри был рядом — моменты соперничества и ненависти, насмешек и драк. Именно тогда к нему пришла мысль о прошлом. Возвращение в те дни стало бы для всех единственным выходом. Он знал, что должен найти способ изменить ход последних событий. В его разуме зарождался план — рискованный, но единственный способ спасти не только Гарри, но и себя самого от этой бездны ненависти и страха. Драко закрыл глаза, пытаясь подавить бурю эмоций, бушующих внутри него. Дыхание стало тяжёлым, словно воздух вокруг сгущался, пытаясь задушить его. Он ожидал подобной реакции, но не осознавал, насколько сильно это может задеть его. Мысли о том, чтобы оставить всё как есть, вновь начали подкрадываться к нему. Он вспомнил, как только начинал свою работу над ритуалом. Каждая ошибка лишала его надежды, и с каждой неудачей в сердце росло чувство безысходности. В такие моменты он снова и снова думал о том, как было бы проще сбежать из Англии, когда всё только начинало рушиться. Отбросить жалкую веру в лучшее, оставить всё позади и уехать во Францию, где мог бы спрятаться от всего этого, сидя и поджавши хвост. Но он остался. Он не мог бросить того, кто не оставил его "там", того, которого ненавидел, но теплил надежду на то, что давно желал — дружбу, жалкую дружбу со стороны Избранного. Наконец, собравшись с силами и выдохнув последний глоток отчаяния, Драко открыл глаза. Внутри него бушевали эмоции, разжигая в душе костры, изжигающие её до тла. Но он знал: сейчас не время для слабости. Оперевшись на холодную каменную стену позади себя, он произнёс с горькой усмешкой: — Ты всё-таки идиот, Поттер. У меня давно крутилась в голове мысль: «А что, если всё было бы иначе?» Я долго размышлял над этим: «Что мне нужно сделать? Каким образом?» Я нашёл решение и взялся за работу. Только вот... — он замер на мгновение, осознавая, что следующие слова Поттер воспримет не очень хорошо. — Риск у затеи велик. Вкратце, я могу вернуть тебя на тридцать лет назад. Как раз в тот момент, когда ты впервые ступил на землю Хогвартса. Драко взглянул прямо в глаза собеседнику, и в них читалось недоверие, смешанное с тревогой. — Но есть одно условие: участники ритуала должны умереть. Слова повисли в воздухе, словно с Драко ушёл весь запал — он ждал. — Мм, очень интересные слова, Малфой. И ритуал, и мысль о прошлом. Ты больно храбрый стал, с чего бы? Уже что-то придумал, что-то делаешь, хорёк. Только скажи мне одно — зачем тебе это? — с отчаянной и безумной улыбкой спросил Поттер; его голос дрожал от напряжения, а пальцы сжимались, впиваясь ногтями в ладонь. — М? Нет больше папочки, который бы помог спрятаться под юбку? Или мамочки, готовой отдать за тебя свою душу на погибель? Или... — Да, их нет,— перебил Малфой; его голос был холоден и равнодушен, как зимний воздух в гостиных Слизерина, пробирающийся под кожу и вызывающий мурашки. В этих словах звучал жёсткий посыл, лишённый всякой жалости, и Поттер на мгновение замер, осознавая, что ему не стоит лезть не в своё дело. Они давно никто друг другу; даже не противники. Один заключённый, а другой... Кто он? В камере воцарилась тишина, лишь изредка прерываемая эхом капель влаги, падающих на пол. Драко почувствовал, что на сегодня с Поттера хватит. Вывалить информацию, не подумав о том, как это может отразиться на его состоянии, было не самой лучшей идеей. Единственное, что ему оставалось сейчас — это уйти. Времени у него пока что было достаточно, а Гарри следовало успокоиться и обдумать сказанное. Оттолкнувшись от стены, Драко ощутил влагу, которая раньше не беспокоила его. Он развернулся, собираясь уйти, но вдруг остановился. Внутри него возникло желание попрощаться. — Думаю, мне пора, — произнёс он, потянувшись к рукояти двери. — У тебя есть время и пища для размышлений, так что не спеши. А я на сегодня с тобой прощаюсь. Гарри остался сидеть в отрешённом положении, его мысли закружились в хаотичном танце. Образы прошлого и возможного будущего смешивались в его сознании, создавая неразбериху. Он пытался осмыслить слова Драко, но они лишь подстёгивали его внутренние демоны, заставляя вспоминать всё то, что он так старательно пытался забыть. Прошло несколько минут в тишине, наполненной лишь звуками капель, падающих с потолка. Поттер закрыл глаза, и вскоре его сознание погрузилось в темноту. Мысли о том, что он слышал, постепенно утихли, и он уснул, оставив за собой лишь шёпот воспоминаний о том, что когда-то связывало его с Малфоем — о дружбе и ненависти, о предательстве и той надежде, которую сейчас ему предлагают.