Why not me?

«Did he ever make you cry? Do the wires in your mind get sewn together, Rubbed and severed by the heat, You don't know how long I could stare into your picture, And wish that it was me.» «Почему не я?» - наверняка, каждый задавался этим вопросом, хотя бы раз в жизни, и неважно, при каких обстоятельствах: получил второе место, не хватило пары баллов для отличного результата. Все эти случаи объединяет лишь одно - у каждого, кто задался вопросом, был тот, кто оказался лучше, умнее, увереннее. Акааши тяжело вздыхает. В аудитории царит расслабленная, тягучая атмосфера, преподаватель в полголоса объясняет что-то, при этом, выглядит он очень утомлённым, впрочем, не мудрено, конец рабочего дня, последняя пара. Но голова Кейджи сейчас занята отнюдь не историей и лекцией о культурном расцвете Японии. Он почти что зачарованно рассматривает аккуратный профиль своего соседа по парте. Скользит глазами сверху-вниз, проходится по скуле, и, в конечном итоге натыкается на губы, меж которых зажат кончик карандаша. Суга бездумно глядит куда-то в сторону, подперев щёку ладонью. Только через несколько мгновений Акааши решает проследить за взором Сугавары, и, даже не удивляется, когда понимает, на кого он направлен. Куроо беззастенчиво воркует с очередной девицей, заправляет прядь её белёсых волос за ухо, и, слегка пригибается, шепчет, наверняка, какую-то глупость, а после тычет пальцем в тетрадь, и кажется, принимается объяснять тему. Эта же блондинка прижимается к предплечью Куроо, стрельнув в него самым восторженным взглядом из тех, что Акааши вообще когда-либо видел. Мимолетом смотрит на Сугу; он выглядит несколько разочарованным и расстроенным, ещё бы, этот донжуан опять за своё. В глазах у Суги целый мир. Такой же мир, но более прекрасный, Коуши заслуживает видеть подле себя, но, вместо этого выбирает страдать, и, каждый раз предпочитает безвозмездно отдать своё огромное сердце человеку, который совершенно этого не достоин, по-крайней мере, так думал сам Акааши. Куроо, похоже, кожей ощущает на себе две пары глаз. Одна из них печальная, а вторая неумолимо укоризненная. Тетсуро предпочитает не испытывать судьбу, поэтому старается даже не смотреть на Кейджи, но, Сугу подобная привилегия не касается, Куроо хитро щурится, и, его лукавый прищур проходится по Коуши, а следом, он подмигивает ему. Акааши на мгновение накрывет паника, ибо, необратимый процесс уже запущен, и, сделать он ничего не может, ясно только одно, до комичного смущенный, жаждущий внимания своего объекта симпатии Сугавара, сегодня снова окажется рядом с ним, в его объятиях, будет чувствовать на себе его губы, будет слушать его голос, растворится в нём так как Акааши хотел бы раствориться в самом Суге. По его скромному мнению Тетсуро вообще не подходил Суге. Просто в голове не укладывалось, как такому человеку мог нравиться кто-то, вроде Куроо, когда рядом есть Кейджи, готовый подставить своё плечо в любой момент, поддержать, утешить, а главное, он готов по-настоящему любить его. Сугу хотят много парней, Акааши - не исключение. Он хочет Сугавару хочет его рядом с собой, такого хорошего и теплого, хочет положить к его бледным ногам весь мир, но Коуши не хочет, он хочет другого, того, чьи намерения и близко не стоят с теми, что несёт Кейджи. Проходит ещё некоторое время перед тем, как заканчивается пара, для Кейджи этого времени ничтожно мало, как для тонущего человека. И он действительно тонет, тонет в бледном лице, карих омутах и созвездиях родинок, которые сама Вселенная раскидада по телу Коуши, в очередной раз доказывая его нечеловеческое происхождение. Его равнодушие мерно рассыпается словно карточный домик, но карты он не соберёт уже никогда, его шрамы не заживут, душу никто не вылечит, а сердце не согреют. Он уже в плену и не хочет из него выбираться. Он добровольный заложник, но, легче как-будто бы не становится. Время летит всё также быстро, Акааши понимает его скоротечность, только в момент, когда остаётся в аудитории совершенно один. Временами его посещают мысли, о том, что он сам во всём виноват. Суга не умеет читать его мысли, не знает, как сильно он нравится Акааши, и выбирает того, кто уверен в своих действиях, того, кто приуспел, к несчастью, Куроо под это описание подходил. И за это Акааши ненавидел его! Просто терпеть не мог! Не мог смотреть на него, и слушать Сугу, болтовня которого переодически содержала рассказы о Куроо. Погода на улице идёт врозь с его облачным, скорее, грозовым нутром. Майское солнце печёт тёмную макушку, вечереет поздно. Сигарета оказывается в зубах машинально, Кейджи спасительно вдыхает, словно получает дозу кислорода. Сугавара идёт на встречу ожидающему его Куроо с такой улыбкой, кою Акааши видит только в свои мечтах. Пальцы сжимаются. Коуши настигает Тетсуро быстро, быстрее, чем хотелось бы. Ловит на себе взгляд Кейджи, и оборачивается, машет Акааши рукой. Губы последнего растягиваются, бледно, почти бесцветно, он находит в себе силы приподнять налитую тяжестью конечность и машет в ответ. Это последнее, что он видит, перед тем, как Тетсуро развернёт Сугавару к себе, пригнётся и прильнет к его губам. У Акааши в очередной раз трещит что-то внутри, ломается, хрустит словно битое стекло на зубах. Но выглядит он не как тот, чьё нутро снова растоптали. С Сугой даже не пришлось разговаривать, для того, чтобы всё, что связано с ним вновь сделало ему больно. Не имея больше ни сил, ни желания смотреть на то, как его любимый Сугавара отдаётся в чужие руки, Кейджи жмурится, и разворачивается, направляясь прочь. Лучи закатного солнца ласкают его лицо, нежно обнимают, словно дают обещание - завтра будет не так больно, завтра Суга выберет его.