До чего доводит ревность

Танос - как собака, потому что до жути активен, любит внимание, потому что свободолюбив и потому что ему нужен тот, кто держит в узде, тот кто посмеётся над шутками, кто откроет свой тыл и прикроет его, а ещё потому что у собаки должен быть хозяин.  Нам Гю сидит на койке и читает книгу, на вид обычную и дряхлую, которую, вероятно, украл у кого-то или одолжил на «пару минут» перед отбоем, но, кажется, недостаточно интересную, раз уже битый час всматривается не в строчки открытой книги, а на своего товарища, который занят очередными колкими разговорами с мальчишкой по имени Мин Су. Они частенько к этому бедняге лезли, то Танос, то Нам Гю, вот ему не свезло, правда? Нам Гю так не думает, потому что кажется, что наоборот, что Мин Су счастливчик. Получать столько внимания от Таноса — необычайно хорошая привилегия, и она досталась этому ублюдку. Ублюдку не потому что он плохой, а потому что внимание Таноса должно быть только Нам Гю, и единственное, что в его голове всплывает, когда такое не оправдывается, — чистая ненависть, злоба и осознание, что не всё принадлежит ему. Это Нам Гю и не нравится. Карие глаза проворно улавливают каждое движение этих двоих, следят за тем, как одна из рук Субона оказывается на плече черноволосого, как парнишка жмется, явно не очень довольный таким контактом, и за тем, как из раза в раз Танос кидает на Нам Гю короткие взгляды, пробивающие насквозь. Он знает, что Нам Гю ревнив, знает и то, что он терпеть не может издёвки подобного рода, но всё равно так поступает, и это злит, но ровно так же, как и будоражит кровь. Ревность — одно из самых первых качеств, которые брюнет открыл в себе, потому что с самого детства он ревновал мать к другим детям, любимых учителей к ученикам и друзей к их друзьям, но всегда это мерзкое чувство копилось и оседало где-то в груди, не вырываясь наружу, постепенно забываясь вовсе, но тут, на смертельной игре, где он обрел кого-то, кто обладает гораздо большим, чем статусом друга, то его угораздило прекратить скрывать свои неблагоприятные чувства, особенно когда тот, по чьей вине эти чувства возникают, стоит прямо перед тобой.   Конечно Нам Гю прекрасно понимает эту провокацию, ясно и то, что этот идиот решил, что будет смешно поиздеваться, потому решает сменить ход действий, утыкаясь в книгу, усердно делая вид что ему плевать, мол, "ну делает что хочет" и точно знает, что скоро настанет его очередь для дразнилок и то, что Танос прибежит первый, точно прибежит.     И это работает, потому что Субон приходит спустя минут десять после того, как внимательные взгляды Нам Гю прекратились и усаживается рядом, голову укладывая на плечо друга.    — Ого, ты в самом деле читаешь. Думал пустые страницы листаешь — харизматичный мужчина хмыкает, продолжая предложение с новым энтузиазмом. — Почему не подошел к нам с Мин Су? Мы мило поговорили. — и довольно лыбится.    А Нам Гю же спокойно и почти безэмоционально отвечает, взгляд не отрывая от книги.  — Мм, не очень хотелось в самом то деле.. Мне тут Дэ Хо книжку дал, решил прислушаться и почитать. — он делает недолгую паузу, прежде чем глянуть на Таноса и улыбнуться. — Книга, кстати, очень интересная оказалась! Думаю что на обеде с ним посижу, ты же не против? — и, о боже, тот был готов поклясться всем своим сердцем, что недовольный взгляд голубых глаз, полный ревностных обид и нежелания делить своего товарища с другими, прекрасен. Где-то в груди затрепетало сердце, а разум кричал «один/ноль в твою пользу, Нам Гю.»  Обладатель фиолетовых волос Напыщенно отворачивается, выпячивая подбородок в привычной манере. — No problem. — И только заканчивает говорить, как слышится оповещение об обеде, на который уже летят некоторые участники, и оба парня, конечно же, в первых рядах.  Танос не хотел идти на обед.    Но в итоге они разделяются вновь, Нам Гю оказывается рядом с Дэ Хо, увлечённо болтая, а Танос остаётся со своей командой, неотрывно наблюдая за другом, кажется, не слушая никаких разговоров рядом с собой, выслеживая движения губ этого ужасного, тупого и мерзкого Дэ Хо.  Раздражает, как же раздражает.  — Решил играть не по правилам, Нам Гю? — вырывается скорее по инерции, нежели из-за хотелки, так сказать, после чего отворачивается, пока изнутри закипает от недовольства. Ему не нравится, что его верный товарищ сейчас с другим, не нравится, что за ним не бегают, и то, что рядом нет того, на чье плечо можно положить свою голову, а ещё хуже, что его нет рядом из-за собственного желания, черт возьми. Он просто сидит и прожигает время с этим хвостатым парнем-морпехом, пока Субон тут от скуки - и ревности - умирает. Фиолетоволосый пытается поговорить с теми, кто рядом, даже с тем же Мин Су, который слепо потакает ему, лишь бы не схлопотать лишний раз, но тщетно, потому что разговоры пропитаны скукой, сущей, твою мать, скукой. Нам Гю это не беспокоит, потому что он по-доброму улыбается собеседнику, а когда диалог кончается на приятной ноте, то прощается, махая ему рукой. Кажется он правда сдружился с этим морпехом, ничего себе. Соратник в ключе вражеской команды это сильно - думает Гю, удаляясь в уборную, ощущая прожигающий взгляд сзади. И он улыбается, хитро и по-кошачьи, про себя хихикая, ибо знает, что сейчас за ним в туалет забежит кто-то ещё, кто-то с фиолетовой макушкой и крестом на шее.  Так и происходит в очередной раз. Почти через мгновенье в помещение входит Танос, чей взгляд так и прыщет недовольством, и Нам Гю, настоятельно игнорирующий его злобу и ревность, лишь непринужденно моет руки, но останавливается, когда чужая грубая рука, сжатая в кулаке, упирается в стену перед ним, а сзади наваливается высокая фигура.  — Что, нашел дружка и думаешь, что отвязаться от меня сможешь? — Голос сзади отдается эхом по помещению, а звук текущей воды утихает. Нам Гю поворачивается лицом к персоне, задом неудобно упираясь в раковину, и, смотря из-под ресниц на персону спереди, отвечает: — Не понимаю, о чем ты. — Всё он понимает, играется и дразнит, зеркалит былое поведение Субона, и тот тоже это понимает, знает, что виноват.   Потому льнёт ближе некуда, наклоняется к уху и, горячо дыша, продолжает диалог. — Don't tease me, — и руками перебирается к тонкой талии мужчины, сжимая крепкими татуированными ладонями. А тот молчит. Смотрит на него и ничего более, даже не препятствует попыткам «решить» все эти ревностные игры, но и не участвует.    Ждёт.   Танос целует куда-то в шею, утыкается и выдыхает, отстраняясь сразу после этого. Он смотрит в глубокие глаза напротив и думает, что готов в них утонуть, на все готов для них, для него на все готов, но не скажет напрямую. Пока не заставят. — I'm really sorry, okay? Я уже понял, что так не надо делать. — Нам Гю молчит. Он смотрит на него с лёгким прищуром, а после улыбается, руками обвивая шею партнёра. — Правда-правда всё понял? И определенно точно раскаиваешься в содеянном? — Всё же нравится время от времени пытать новоиспечённого возлюбленного ответными подколами, отходя от привычной позиции парня на побегушках. И Субону такой Нам Гю нравится ничуть не меньше, чем тот, который есть. Мужчина мнется перед ответом, а потом оказывается подозрительно близко к губам брюнета и шепчет: — Definitely. — А дальше говорить кажется бессмысленным, да и не получилось бы, потому что Нам Гю давит на чужую голову, втягивая партнёра в глубокий поцелуй. Их поцелуи всегда были наполнены страстью, грубой, может, даже голодной, и это до безумия нравилось обоим. Они целовались так, будто соревнуются, словно ведут борьбу, и эта борьба была слаще всех возможных, слаще даже драгоценных таблеток.  Нам Гю целуется с рвением, причмокивая и покусывая губы чужие, языком проходясь по ряду зубов, на что в ответ издается едва уловимый вздох, а затем в губы впиваются так же голодно, как делал это брюнет пару секунд назад. Отстраняются они друг от друга только тогда, когда губы предательски болят, а горло едва ощутимо саднит от нехватки воздуха, но это не мешает вновь слиться в нем через секунд, так, пять.      Когда поцелуи прекращаются окончательно — мужчины дышат тяжело и горячо настолько, что почти обжигают друг друга.  — Я все ещё не простил тебя, знаешь? — Нам Гю облизывает собственные губы, отталкивая Субона только чтобы взять его за руку, в короткие три шага запихнув в туалетную кабинку. Фиолетоволосый улыбается, вальяжно плюхается на крышку унитаза и оценивающим взглядом проходится по фигуре спереди. — Yeah? Чем же тогда заслужить твое прощение, baby? — Танос смотрит за тем, как лицо товарища становится наигранно задумчивым, а затем вслушивается в хриплый голос.  — Будь послушным и только. — Нам Гю двигается с грацией, садится на щедро подставленные бедра и ерзает, беспризорно трется, недолго думая закидывая руки на чужие плечи и зарываясь в мягких волосах. — Ты ведь будешь? — вопрос сугубо риторический, потому что оба ответ уже знают наперёд, но кто сказал, что с временной властью над другим нельзя поиграть?  Субон кладет руки на аккуратные бедра, которые готов был трогать всегда, потому что они идеальны, такие же, как сам Нам Гю, и поднимает голову так, чтобы смотреть на это довольное лицо впритык, читать все эмоции и поддаваться соблазну этих манящих губ. — Буду. — очередной поцелуй, а там и другой, но времени, к сожалению, у них не так много, чтобы так кошерно им распределяться. Нам Гю отстраняется первым, встаёт с бедер Таноса, невзирая на обречённый вздох с его стороны, и опускается на колени перед его ногами, которые тот незамедлительно раздвигает. Эта ситуация опьяняет, опьяняет и стоящий на коленях Нам Гю, его доминантность в такой ситуации, да и собственное накатывающее возбуждение и едкое желание внутри покоя не дают. Субон наблюдает за тем, что делает партнёр, с глазами, полными пелены похоти, не вмешивается только потому, что точно получит за это, может лишь комментировать время от времени, ловя взгляд снизу. Брюнет стягивает спортивные штаны за считаные секунды, сказать честно, выглядит, будто он тренировался, но думать сейчас, да и шутить, хочется меньше всего, от чего 230-й лишь шире ноги расставляет, тяжело выдыхая. Привставший член тут же открывает на себя обзор, и даже ткань боксёров не скрывает его, от чего Нам Гю прыскает смешком, ладонь укладывая поверх полового органа.  — Знаешь, Субон, ты такой гад. — Ладонью двигает пару раз, надрачивая сквозь ткань. — Я всегда рядом, слушаю тебя, уважаю, — двигать начинает медленнее, неторопливо совсем, смакуя вид перед собой. — А ты всё водишься с отбросами, говоришь с ними, за руки держишь. Мне от этого едвали не обидно, знаешь? — Он прекращает движение, смотря на мужчину из-под ресниц. Чертов поганец, знает, куда надавить. И, о, конечно, это действует в раз, наверное, сотый. Танос дёргается, поддаётся бёдрами вперёд в надежде на то, что его мучитель наконец дотронется до его уже возбуждённой плоти, коснётся даже сквозь ткань, плевать. Лишь бы трогал. — Да-а, знаю. I'm re-ally sorry twice. — Тихо стонет, когда Гю пододвигается ближе и языком касается головки выпирающего члена. Каждое действие Нам Гю похоже на пытку, жестокую и приятную одновременно, особенно то, как медленно, проворно и одновременно с этим гарманично он двигается, облизывая член, скрытый под тканью.  — Да ты, блять, чертов садист. — И тут же слышится характерный смешок, после которого следует влажный поцелуй в пах, а затем и вовсе действия прекращаются. Нам Гю нравится так изводить Таноса, видеть, как он изнемогает в желании, тонет в удовольствии. Это своего рода маленький фетиш, лёгкая забава и своеобразное мщение за попытки поиграть с его чувствами. Брюнет вызывающе глядит на Субона, а сладкая пытка лишь продолжается; на нижнем белье уже видно пятнышко предэякулята, размазанное слюной, а касаний нет и нет. Мужчина недовольно смотрит вниз, встречается с чужими глазами, и хочется скулить, моля о прощении и о том, чтобы тот продолжил. Хотя он почти это и делает. — Пожалуйста, иначе мой хер просто взорвётся. Я прошу. — Танос аккуратно укладывает руку на чужую макушку, несильно сжимая ломкие волосы в руке. — Нам Гю. — Голос предательски ломается и дрожит, от чего Гю терзает до одури приятное ощущение, а собственное самомнение взлетает в сотню раз выше, чем уже было. Конечно, он сжаливается над таким жалким и открытым мужчиной, почти срывая боксеры с его бедер, оголяя вздрагивающий от лёгкого холодка и возбуждения член. Нам Гю горячо выдыхает, обжигает кожу члена и аккуратно, почти невесомо, языком приходится по стволу от начала до конца, ловя каждый судорожный вздох сверху. Все таки времени не так много, от чего пытки прекращаются чуть раньше, чем хотелось бы и Гю одной из рук, не лежавшей на бедре, сжимает член у основания, надрачивая.  — Тебе ведь так нравилось дразнить меня. Неужели собачка потеряла способность лаять? — он не ждёт ответа, берет член в рот и чувствует, как хватка на волосах крепчает, почти выдирая волосы. Мужчина мычит, от чего вибрация раздаётся по органу, а его обладатель чуть ли не плавится на месте.   Рот Нам Гю теплый, влажный и такой подходящий для его члена, просто, блять, бесконечно подходящий. Танос хрипит что-то едва различимое, потому что не может сконцентрироваться и потому что персона снизу отсасывает слишком умело, от чего закрадываются совсем неподхящие ситуации мысли, несущие за собой пару незамысловатых вопросов в ключе "интересно скольким он отсасывал", "а много ли у него было таких как я?", Но конечно мысли развеваются, когда тот наконец берет член глубже. Глотка ощутимо сжимается вокруг члена, на глазах едва виднеются слезинки, потому что к внушительным размерам привыкнуть сразу все ещё трудно, но Нам Гю не смеет останавливаться, просто потому что такой Субон перед ним - единственное о чем можно мечтать и, что-что, а шанс он терять не будет. Брюнет двигает головой грубее, рукой помогает себе взять больше, додрачивая там, где взять в рот не представляется возможным. На такие действия Танос быстро отзывается, дёргается, поддается бедрами вперёд и давит на голову партнёра, да так, что тот громко охает сквозь заполненный рот и тяжело выдыхает сквозь нос, ощущая, как головка члена упирается в заднюю стенку горла, из-за чего то уже саднит. Нам Гю сжимает ткань чужих спортивных штанов, недовольно пыхтит, но не сопротивляется, возбужденый ситуацией и своим положением не меньше чем сам Субон. 124-й не сказать, что умелец, но сейчас он применяет все свои знания (которых набрался за просмотром порно и от своих партнёрш), головой двигает быстрее, член принимая полностью, стараясь языком пройтись по стволу ещё пару дополнительных раз, но надолго его, конечно, не хватает, точнее, не хватает Таноса, который, тяжело дыша, наблюдает за этой картиной, стоная и задыхаясь от ощущений. — Ты просто неземной, чувак. Ты — это что-то. — хрипло посмеивается и толкается навстречу рту, получая недовольный взгляд из-под дрожащих ресниц.   — Can I cum inside your mouth, baby? — и это не просьба, скорее отрывки слов, из которых уже ясно, что тот это сделает. Гю мычит, даёт понять, что согласен, и чувствует, как Танос вбивается в податливое горло уже сам, оставляя мужчине только возможность прикрыть слезящиеся глаза. Влажные звуки раздаются по всему туалетному помещению, хлюпающие звуки на какое-то время заполняют сознание полностью, и думать становится невозможно, а ещё невозможнее становится тогда, когда Субон останавливается, врезаясь в горло последний раз, протяжно выстанывая имя товарища. Нам Гю неслышно хныкает, пока по горлу разливается солоноватая жидкость, а ее капли текут по губам, вероятно, падая на кафельный пол. Он вздрагивает, когда Танос прижимает его голову к промежности, не давая отстраниться, и проглатывает всё, что может проглотить, не оставляя во рту почти ни единой капли, пока в собственных штанах всё до ужаса липкое, а мокрый след едва виднеется на ткани. Дышать становится невозможно трудно, и мужчина подаёт знак, что если ему не дадут нормально вздохнуть, он просто-напросто потеряет сознание, и, к счастью, партнёр отпускает его. Наконец жадными рывками Гю вдыхает воздух, пока с губ всё ещё скатывается белая жидкость, а пара скупых слезинок течет по щекам. Субон улыбается, тянет лыбу до ушей, и хотелось бы прямо сейчас оторвать ему рот вовсе, но снизу следует ответная улыбка. Кажется, оба были довольны. — Нам Гю, ты определенно горячая штучка. К черту девушек, вообще любых, я, блять, готов каждый раз просить у тебя прощение таким способом. — и за это получает несильный шлепок по бедру, а затем и ответ. — А не лучше просто попросить минет? — он улыбается, чувствуя, как тонкие пальцы, на которых разными цветами покрашены ногти, стирают дорожку слюны, смешанной со спермой, и проникают в приоткрытый рот. — Так неинтересно, но для тебя готов на всё, детка. — Танос хихикает, когда брюнет прикусывает его большой палец, а приятные ощущения после оргазма почти исчезают, впуская трезвую реальность обратно в мир обоих мужчин, но от этого ситуация не становится менее приятной. Нам Гю встаёт с колен, разворачивается и выходит, а за ним и Субон, заметивший излишне аккуратную походку.  Это «наказание» 230-й запомнит надолго, вероятно, навсегда.