Девушка с крыши

Рождественское утро в Лондоне выдалось особенно оживлённым. На улицах оказалось непривычно многолюдно, а воздух наполнился ароматами корицы, имбиря и свежего хлеба. Мэри проснулась позже, чем обычно и, наконец-то, можно было позволить себе никуда не спешить. Девушка завернулась в теплый махровый плед и, сидя на подоконнике, медленно пила кофе. Город был усыпан огоньками, но несмотря на это, внутри чувствовалась апатия. Она думала, что уже привыкла к одиночеству в праздники, но в этом году ей особенно не хватало чего-то… или кого-то. Когда телефон завибрировал, Мэри сразу взяла его в руки — сообщение было от Тома. Все эти две недели они изредка общались и обменивались смешными приколами из инстаграма. Мэри удивилась, что на страничке Тома было слишком мало подписчиков и нулевой актив. Он не постил свои фотографии, а лишь изредка выкладывал красивые места, где бывал. А ведь при желании этот парень мог бы стать довольно популярным. Мэри была рада, что тот написал. Впервые за последнее время у неё появилась возможность уделить больше времени общению с ним. Том: «Доброе утро, супергероиня. Надеюсь, ты еще не спряталась от Рождества под одеяло?» Она улыбнулась. «Он что, следит за мной?» Мэри: Пока держусь. А ты? Том: Выбрался на улицу и понял, что снег делает Лондон каким-то волшебным. Даже кофейня открыта! Кстати… Она уже знала, к чему всё идёт. Том: Ты ведь не собираешься праздновать Рождество одна? Мэри вздохнула: проводить так праздники и правда не хотелось. Мэри: Звучит заманчиво. Том: Тогда встречаемся через час? Она быстро собралась — теплое пальто, перчатки, легкий макияж. Волосы убрала в небрежный пучок и нанесла немного парфюма. Ей не хотелось признавать, но мысль о встрече с Томом заставила сердце биться чуть быстрее. Когда Мэри подошла к кафе, парень уже ждал её с двумя стаканчиками кофе. — Отлично выглядишь, — он задержал взгляд на девушке чуть дольше, чем следовало бы. — Спасибо, — её щеки вспыхнули румянцем, и девушка опустила глаза вниз, — и ты уже успел купить кофе? — она взяла стаканчик и вдохнула аромат кофе. — Не хотел заставлять тебя ждать, — Том искренне улыбнулся в ответ. Они неспешно пошли по улице, наслаждаясь редкими снежинками, которые медленно оседали на их волосах и одежде. Том рассказывал истории о нелепых рождественских традициях, которые видел во время разъездов. Он был таким непринужденным, и с ним Мэри чувствовала себя так уютно, что на время забыла о тревогах. И тут… — Мэри? Она обернулась и тут же застыла. Перед ней стоял Брэндон. Он почти не изменился: те же внимательные глаза, слегка растрепанные волосы, легкая небритость, которая когда-то Мэри так нравилась. Удивительно, что он стоял с точно такими же стаканчиками кофе. Девушка вспомнила, как они раньше часто бывали именно в этом месте. Какое нелепое совпадение. — Брэндон? — удивленно выдохнула она. — Вот так встреча. Ты всё такая же милая, как раньше, — Брэндон улыбнулся, и его взгляд тут же метнулся к Тому. — Ты… с кем-то? Мэри заметила, как Тому стало будто бы неловко. Том нахмурился, наблюдая, как Брэндон резко оборвал разговор и отвернулся, едва заметив его приближение. В его движениях читалась какая-то поспешность, даже раздражение — словно Том прервал нечто важное. «Или, может, это я ему мешаю?» — мелькнуло в голове, но он тут же отогнал эту мысль. Хотя… почему-то казалось, что дело не в нём, а в самом Брэндоне. Тот вёл себя так, будто он сам что-то нарушил, будто спохватился, что зашёл слишком далеко, и теперь торопился скрыться. — Эм… да. Это Том. Том, это Брэндон, — представила она их друг другу. Том кивнул, но не сказал ни слова. — Ты давно в Лондоне? — наконец спросила Мэри. — Несколько дней, приехал к семье на праздники, — он ненадолго замолчал, а затем добавил: — И надеялся тебя увидеть. Я скучал. Том сделал вид, что заинтересовался витриной магазина, но Мэри чувствовала его напряженность. — Правда? — она осторожно улыбнулась, не зная, как реагировать. — Конечно. Ты… — Брэндон посмотрел прямо ей в глаза, а затем запнулся. — Ты мне снилась, Мэри. Том громко втянул носом воздух — резкий, с привкусом пыли и металла. Звук вышел нарочито громким, почти театральным. Брэндон вздрогнул, будто его дернули за невидимую нить, и резко повернулся к Тому. Его брови поползли вверх — то ли недоумение, то ли раздражение. Их взгляды встретились, и на несколько секунд между ними повисло напряжённое молчание и молча пару секунд смотрели друг на друга. Мэри намертво впилась взглядом в свою чашку. Даже кофе в ней казалось остывшим от этой тишины. Мэри нервно рассмеялась, прежде чем ответила: — Надеюсь, это был не кошмар? — приветливо обратилась девушка к Брэндону. — Конечно нет, это был приятный сон, — он заглянул ей в глаза, — ты была рядом, как и раньше. Жаль, что, проснувшись, я понял, что это неправда, — с тоской подытожил парень. Том хмыкнул, будто Брэндон рассказал какую-то шутку. — Очень необычно и оригинально, — послышался насмешливый тон, Пока бывший Мэри, Брэндон, удивлённо уставился на Тома, тот продолжил говорить, будто не замечая его взгляда. Он явно не планировал столкнуться с борьбой за внимание девушки. — Это явно лучше того бреда, который обычно снится мне, — Мэри снова попыталась разрядить обстановку, засмеявшись при этом настолько неестественно, что могло показаться, что она сошла с ума. — Не знаю, я во сне всегда летаю, — беззаботно проговорил Том, заметив что Мэри неловко. — Слушай, Том, нам пора, мы же опаздываем на ярмарку, — она посмотрела на него с такой надеждой на понимание— горячей, почти отчаянной, — что он невольно отвёл глаза, не в силах выдержать этот немой вопрос. — Да, надо поторопиться. А то все закуски раскупят, — отозвался он, будто словил её многозначительный взгляд на хрустальную вазу с канапе. — Да, не буду тебя задерживать. Еще увидимся, Мэри? — с надеждой в голосе спросил Брэндон. — Может, да, — она очевидно надеялась, что вопрос был задан из вежливости и спешно начала удаляться, взяв под руку Тома.

***

Неловкая пауза затянулась, и они делали вид, что не замечали как близко друг к другу оказались. Каждый размышлял о своем и время как будто остановилось. «Кто это такой, Брэндон? Что он значит для Мэри? Он слишком многое позволил себе сказать для обычного знакомого или даже просто друга», — пронеслось в голове Тома. Том понимал: он почти ничего о ней не знал. Не спросил — ни о семье, ни о том, что важно. Их переписка была лёгкой, быстрой, порой почти наивной, и именно это создавало обманчивое чувство близости. Будто бы они давно рядом. Но это неправда. У Мэри было прошлое, и, возможно, в нём был кто-то, с кем она действительно делилась собой. Парню очень хотелось тоже стать его частью. Хотелось быть фрагментом её счастливых воспоминаний. На него нахлынули странные эмоции. странные, потому что он не ждал их от себя. Эти лёгкие искры тепла, смешанные с тихим восхищением, напомнили о том, что сердце, возможно, ещё способно было ощущать что-то подобное. Он шёл рядом с Мэри, ловя её улыбку, голос, движения, и всё это будто вытесняло изнутри холод, к которому он уже привык. Но вместе с этим пришло осознание: он давно не испытывал ничего похожего в тех отношениях, что у него есть сейчас. Мысль о Зендее возникла сама, без приглашения, как тень, что упорно следует за тобой, даже если ты идёшь к свету. Да, они состояли в официальных отношениях до сих пор. Но это лишь формально, ведь публичные личности не могут просто так объявить о расставании, как только сами захотели. Их чувства давно остыли, а общение стало холодным и натянутым. Том пытался все сохранить. Этот трепет, восторг от встреч. Но она была так занята собой и карьерой, что в какой-то момент перестала откликаться на попытки. Разговоры стали короче, искренний смех сменился чем-то фальшивым. Два актёра грустного фильма. Они утратили эту близость. Дело не в сексе. Речь о духовной связи — гораздо более важной, чем что-то животное. Конечно, Тому не хватало и этой части жизни, но он не из тех, кто будет заводить интрижки. Это не в его правилах. Хотя, прогулка и частое общение с Мэри считалась для Тома куда большей изменой, чем секс. Ведь эмоциональная привязанность была куда хуже и сильнее. Внутри всё-таки было чёткое осознание, что его отношения с Зен закончены. Неизвестно кто заговорит об этом первым, но одно стало очевидным — это конец. Сейчас, впервые за долгое время, это не приносило ему боли, а лишь облегченно ушло в небытие. А что касаемо Мэри… он так хотел знать наверняка, что она чувствует. И даже казалось, что он для неё дорог и близок, хоть они и знакомы всего ничего. Несмотря на это, он чувствовал, что Мэри становится дорога ему. И встреча с Брэндоном лишь укрепила эти мысли. Мэри терпеливо ждала. Она понимала, что Тому нужно время, чтобы подумать. Что чувствует она? Это так… необычно. Она была рада видеть Брэндона, но на этом все. Как будто боль и обида, за то, что он тогда оставил её одну просто исчезла. Сейчас чувство вины сменилось благодарностью. Ведь если бы не эти события, она бы не стала той, кем является сейчас, не была бы там, где находится сейчас. Это перестало беспокоить после того случая на крыше. Её отпустило буквально в моменте и больше не тревожило. Будто бы старая рана затянулась и не осталось даже шрама. Том был словно чудодейственный крем, который так мягко и легко залечил место глубокого пореза, что глядя на место пореза всплывают лишь теплые и приятные воспоминания. Том подозрительно притих. Его обычно веселое и беззаботное поведение кардинально поменялось. Милые брови сошлись у переносицы, взгляд обернулся уж очень задумчивым, а руки будто срослись с карманами пальто. Мэри слегка толкнула его локтем в бок, отстраняясь. — Ты о чём так напряженно думаешь? — мягко спросила она. Том моргнул, словно выныривая из океана мыслей. — Да так, обо всём и ни о чём, — он немного расслабился, но взгляд всё ещё оставался прежним. Мэри наблюдала за парнем, изучая выражение лица. — Тебя…что-то беспокоит? — спросила она осторожно. Том покачал головой. Слишком быстро. — Нет. — Врёшь, — хмыкнула она. Он посмотрел на девушку, остановившись и прищурившись. — Откуда ты знаешь? — Ты слишком серьезный. Обычно ты шутишь, а сейчас ходишь с таким видом, будто умножаешь в уме шестизначные числа. Том хмыкнул, но снова отвёл взгляд. — Я не умею умножать в уме такие большие числа. — Значит, что-то другое, — рассуждала она. — Тогда что? Он долго молчал, а потом наконец ответил: — Ничего. Мэри прикусила губу, взглянув на Тома исподлобья. Тот выглядел чертовски сосредоточенным, почти хмурым, и от этого в нем было что-то особенно притягательное. Она подалась чуть ближе, будто бы случайно задевая его плечом. — И всё же…я заметила, что тебе было неловко при встрече с Брэндоном… — это прозвучало немного неуверенно. Внутри были сомнения: стоит ли поднимать эту тему? Том резко перевел на девушку взгляд, карие глаза потемнели. — Это не совсем так, — ответил он, но голос дрогнул. Мэри усмехнулась, повернувшись к нему всем корпусом. — Ах да? — она наклонила голову, чуть приподняв брови. — Тогда почему ты так отреагировал, когда Брэндон сказал, что я ему снилась? Том сжал челюсти, но не ответил. И этот жест не ускользнул от девичьего внимания. Теперь он… злился? — Оу, — протянула она, чуть качнув головой. — Так ты… — Что? — он прищурился. — Ревнуешь? Том фыркнул, покачав головой. — Не смеши меня, Мэри. Она пожала плечами, продолжая двигаться рядом так, чтобы видеть его профиль. — Если не это, то что? — не унималась, с явным удовольствием наблюдая, как парень о чём-то активно размышляет. — Иначе бы тебе было все равно, — она отвела взгляд, дав время подумать. Том вдруг остановился, заставляя и Мэри замедлить шаг. Он смотрел прямо в её глаза, и в какой-то момент показалось, что он действительно что-то скажет. Что-то важное. Но Том лишь тихо вздохнул, сжав губы в тонкую линию. — Я не ревную, — повторил парень, но теперь даже сам в это не поверил. Мэри почувствовала, как что-то внутри неприятно сжалось. Он не ревнует. Конечно. Девушка почувствовала себя глупо. Ей на секунду показалось, что этот взгляд, это напряжение и молчаливое раздражение говорили о чём-то большем. Но он просто… отрицал всё. — Поняла, — коротко сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. В груди что-то больно кольнуло, но не подала и виду. Мэри отвернулась, спрятала руки в карманы пальто и ускорила шаг. Том нахмурился, видя, как её осанка изменилась, движения стали более резкими. — Мэри, — он догнал её, но она лишь пожала плечами. — Все нормально, Томас. Я просто ошиблась. Не хочу выглядеть идиоткой. Просто забудь, мне правда неловко. Том чувствовал, что не все так просто, она больше не смотрела в его сторону. И то, как она назвала его полным именем, заставило сжаться всему внутри. В груди зародилось странное чувство — он не хотел, чтобы она так отстранилась. Не хотел, чтобы она расстраивалась из-за него. Но и сам не понимал, почему не смог сказать правду. Они продолжили идти в тишине, каждый думал о своём. На вечерний Лондон опустились сумерки, и это означало, что скоро Рождество. Настроение, если честно, витало скорее гнетущее, чем радостное. Вдруг снова пошел снег. Мэри внезапно остановилась, подняв лицо к небу. Ей показалось, что этот момент особенно личным и волшебным. Возможно, сейчас в воздухе витало напряжение, но зато он рядом. От этой мысли становилось теплее. Она чувствовала, что он хотел бы быть ближе к ней, но, очевидно, не понимал в какой роли, и это угнетало. Они не заметили, как остановились около старой городской библиотеки, на двери которой, на удивление, висела табличка: «открыто». — Зайдём? — тихо спросил Том. — Почему нет? — ответила она. Они вошли внутрь. Воздух был плотный, насыщенный запахом старых страниц, пыли и времени, словно само пространство хранило дыхание прошлых лет. Мэри замедлила шаг и невольно глубже вдохнула, будто боялась упустить хоть каплю этого тёплого, слегка пряного аромата, который сразу вернул её в детство, в комнату бабушки, где на шкафу пылились книги с пожелтевшими страницами. Том тихо провёл ладонью по гладкому, прохладному дереву ближайшего стеллажа, и в его глазах мелькнула тень удивления, он явно не ожидал, что здесь будет так уютно. Высокие деревянные полки тянулись до самого потолка, уставленные томами в потёртых переплётах. Где-то в глубине зала тихо скрипнул пол, и Том машинально повернул голову, вслушиваясь, словно этот звук мог оказаться частью какой-то тайны. Приглушённый свет падал из настенных бра и настольных ламп, мягко растекаясь по залу и размывая границы теней. Здесь хотелось говорить шёпотом, и Мэри поймала себя на том, что даже дыхание её стало тише, как будто любое лишнее слово могло потревожить вековое молчание книг. — Счастливого Рождества, молодые люди, — вдруг послышалось из-за стойки. Мэри вздрогнула. Голос прозвучал неожиданно мягко, будто окутал их теплом, и на мгновение показалось, что он исходил не из этого времени, а из старой, выцветшей открытки. Пожилая женщина с мягко уложенными седыми волосами смотрела на них доброжелательно, её глаза, чуть усталые, всё же светились светом. В тонких морщинах у глаз Мэри увидела не просто возраст, а отпечаток множества историй, которые женщина могла бы рассказать. — Счастливого Рождества, — ответил Том и, чуть прищурившись, оглядел полутёмный зал. — Вы разве не закрыты в праздник? — Я каждый год оставляю открытой мою библиотеку в Рождество, мало ли кто захочет провести этот праздник в тишине и спокойствии, — женщина улыбнулась так, что уголки её губ дрогнули почти незаметно, и вновь уткнулась в книгу. Мэри почувствовала странную благодарность к этой незнакомке за то, что та не стала расспрашивать. В её молчании было что-то уважительное, будто она понимала: у каждого, кто сюда заходит, есть своя причина. Они прошли вглубь, ступая мягко, чтобы не нарушить эту атмосферу тишины. Мэри провела пальцами по корешкам книг, словно перебирая струны, пока взгляд не зацепился за знакомое название. Осторожно вытащила потрёпанный томик и медленно пролистала, вдыхая терпкий запах старой бумаги, от которого в груди разливалось тепло. — Грозовой перевал, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Эмили Бронте. Том наклонился ближе, и в нос ей снова ударил его аромат: лаванда, лимон и терпкая древесина, запах, который за последние дни стал для неё почти осязаемым воспоминанием. — Классика, да? — тихо сказал он. — Признаюсь, я так и не добрался до неё. — А зря, — Мэри чуть приподняла уголки губ. — Это история совсем не о любви. Там столько обиды, злости… желания сделать друг другу больно. Том усмехнулся, но в его глазах на секунду мелькнула тень — словно что-то в её словах задело его глубже, чем он готов был признать. — Не слишком ли мрачно для Рождества? — Может быть. Но иногда даже мрачные истории помогают лучше понять себя. — А тебе помогла? Том стоял слишком близко. Мэри подняла на него взгляд и встретилась с его задумчивыми глазами. Он ждал ответа. Она снова посмотрела на книгу и шумно вдохнула носом. — В каком-то смысле. Она о людях, которые застряли в прошлом и не смогли отпустить. Но не все умеют начинать заново. Том посмотрел на неё чуть пристальнее. — А ты? — Я пытаюсь, — она улыбнулась. Он задержал взгляд на её лице, словно желая прочесть что-то невысказанное. — Тогда, наверное, эта книга многое может объяснить, — сказал Том. Мэри задержала на нём взгляд. — Или напомнить, что иногда лучше оставить прошлое в прошлом. Они молча простояли ещё пару секунд, а затем Мэри первая нарушила эту идиллию, слегка отстраняясь, и убрала книгу обратно на полку. — Может, уже дойдём до ярмарки? — Том посмотрел в сторону входной двери. Мэри кивнула, хотя в воздухе всё ещё висело ощущение недосказанности. Они вышли на заснеженную улицу. Воздух обжигал лёгкие свежестью, и пар, вырывавшийся изо рта с каждым вдохом, смешивался с мелкими снежинками. Том поймал себя на мысли, что идёт рядом с ней и чувствует не привычное напряжение, а странную, незнакомую лёгкость. Мэри, чуть щурясь от яркого зимнего света, что-то тихо сказала. И даже неважно было что именно, но её голос и интонация будто согрели сильнее, чем шерстяной шарф. Эта простота, отсутствие тяжёлого подтекста в каждом слове, разоружали. Рядом с ней не приходилось быть настороже, подбирать фразы, бояться, что любое движение будет воспринято неправильно. Он шёл и понимал: именно такой лёгкой, тихой, тёплой ему и не хватало в его жизни. И в этот момент, почти помимо воли, в сознании всплыла Зендея. Сравнение возникло само, как тень, которую невозможно оторвать от себя, даже если смотришь в другую сторону. Он вспомнил их ссоры, где любое недопонимание превращалось в борьбу. Не за отношения, а за то, кто окажется прав. Она никогда не делала первый шаг навстречу, даже если знала, что неправа. Для неё гордость и принципы будто всегда стояли выше того, что они когда-то называли близостью… На ярмарке было много людей, но каждый был занят своими заботами. В воздухе витал аромат выпечки и корицы. Повсюду стояли ларьки с пестрыми вывесками. Здесь можно было найти всё, что угодно на любой вкус. Сдобная выпечка, сладкая вата, пунш, глинтвейн, чай всех видов, сидр и даже какао с маршмэллоу. Жареные каштаны, имбирные человечки, мини-пироги с начинками, жареные сосиски и куриные ножки. От количества вкусностей сводило желудок. Мэри зажмурилась и вдохнула поглубже, представляя, как будет пробовать всего по чуть-чуть. — Чего бы ты хотела? — Том невольно залюбовался ею. Ему очень хотелось её чем-то порадовать. — Хочу жареную сосиску, булочку с корицей и глинтвейн, — не раздумывая, выпалила девушка, не отрывая глаз от ларьков. — Жди здесь, — парень укутался в шарф, спрятав пол-лица за ним, и отправился за перекусом. Мэри стояла в стороне, чтобы не мешать остальным, заняв один из свободных столиков. Пушистые снежинки падали на рыжие волосы девушки и оставались на них, будто мелкие узорчатые хрусталики. Одно касание руки — и их не станет. Спустя минут десять, Том вернулся. — Вот твой заказ, — Томас поставил пластиковый поднос на столик. На нём действительно оказалось всё, что она так хотела. Две жареные сосиски были нарезаны на колесики и лежали в картонных коробочках. Рядом булочки, добротно посыпанные сахаром и корицей, и долгожданный глинтвейн, от которого шел пар. — Спасибо, — с детским восторгом пропищала она, схватившись за коробочку. Мэри начала уплетать сосиски с таким аппетитом, что Том не удержался и широко улыбнулся. — Ты была голодна, а я даже не догадался накормить тебя раньше, — он искренне улыбнулся глядя на набитые красные щеки. — Ефе бы, я не ела ф утра, —проговорила она с набитым ртом, даже не думая смущаться. И Тому это показалось… безумно милым и искренним. Он снова вернулся воспоминаниями к Зен. Она всегда старалась выглядеть безупречно, даже когда ела. Как будто боялась испачкаться или ответить прежде, чем прожуёт. А Мэри… была привлекательной в своей этой непосредственности. И его это притягивало всё сильнее. — Знаешь, так приятно наблюдать, как кто-то наслаждается такими простыми вещами, — Том отломил булочку и закинул её в рот. — Жизнь слишком коротка, чтобы ею не наслаждаться, — она попроьовала из стаканчика глинтвейн и прикрыла глаза, получая дикое удовольствие. — Ты никогда не рассказывала о своей семье, — Том задумчиво глотнул напиток и посмотрел в сторону, чтобв девушка могла подумать хочет ли говорить на эту тему. — Потому что рассказывать особо нечего, — Мэри обыденно пожала плечами, копируя его движение. — Мне правда интересно, но если ты не хочешь... — уже начал он, но Мэри его перебила. — Я единственный ребенок. Мои родители — врачи. Воспитывали меня почти в стерильных условиях. Постоянные указания, как жить и что делать. Я даже говорю на латыни, — грустно усмехнулась она, — Aquila non captat muscas. Я должна была оправдать все их надежды, понимаешь? А в итоге стала сплошным разочарованием. Она подняла глаза на парня и отчётливо увидела сочувствие и боль в его взгляде. — А я просто выбрала свой путь. Я не жалею, опережая твои вопросы. Мне уже не грустно по этому поводу, я привыкла. Мы общаемся, но не часто. Когда мы видимся, я ощущаю, что мне снова десять. Это не задевает меня, просто не хотела, чтобы тебе стало не по себе, — девушка улыбнулась подытоживая. — Прости, — всё, что он мог выдавить из себя. Ему правда было жаль. — Да брось, это точно не стоит твоей грусти и извинений, — прозвучал подбадривавший тон. — Лучше расскажи мне про твою семью, уверена, у тебя история получше, — она была убедительна. — Что ж, — он не знал с чего начать. Да и неловко было. Ведь у Тома прекрасная и дружная семья, где все друг друга поддерживают и уважают. — Мой папа стендап-комик, а мама — фотограф. А ещё, у меня трое братьев — Сэм, Гарри и Патрик. Я — самый старший. — Том замолчал. Он будто боялся рассказывать что-то ещё. Ему не хотелось сделать Мэри больно тем, что у кого-то было прекрасное детство с любящими родителями и братьями. — Какие у вас отношения? Судя по тебе, смею предположить, что очень теплые, — она искренне улыбнулась, не давая и намека на грусть или тоску. Том задумался. Как бы ему хотелось показать ей это в жизни. Познакомить с его семьёй. Они бы полюбили её, словно родную, и её огромная дыра в сердце заросла бы. Ему так хотелось сделать эту девушку счастливой. — Да, у меня отличная семья. Думаю, тебе обязательно нужно будет с ними познакомиться, — он улыбнулся самой очаровательной улыбкой. — Было бы здорово, Том, — неожиданно для себя ответила Мэри. Вокруг смешались все ароматы, создавая неповторимую атмосферу праздника. Играла приятная музыка, а огоньки весело мигали. Том и Мэри стояли рядом и согревались горячим глинтвейном и теплом друг друга. Снег укутывал Лондон своими объятиями. Казалось, что это явление такое же волшебное и невероятное, как и встреча двоих на ярмарке. Они болтали обо всех вещах в мире, даже не задумываясь, какая судьба и жизнь друг у друга на самом деле. Эта недосказанность, небольшая тайна, создавали еще большую интригу и интерес.