Imitation

Акцент телевизионных программ на вреде курения, многочисленные приводы бывших наркоманов на ознакомительные лекции между делом, губительное свойство алкоголя — наглядно из квартиры напротив. Даже секс без контрацептивов, особенно он. Джисон плюет в потолок и точно знает, что делать со своей идеальной, расписанной жизнью. Оторванный от реальности куполом, под которым единственные его проблемы — отсутствие плана на выходные и повышение цен на кока-колу. Джисон в полном порядке. Ему неинтересны табуированные темы, сладкие плоды — оправданий он слышал достаточно. У него здорово функционирующая семья с достатком выше среднего, немногочисленные друзья, занимающиеся поиском себя и всегда несчастные; Джисон их не понимает, но в душу не лезет.  У Джисона идеализированные представления о человеке, которого он хочет полюбить. — У тебя вместо мозгов — вата, — Чонин был бесстрастен в своем вердикте. Джисон хмыкает и пожимает плечами, откидываясь на спинку стула.  — У меня приоритеты! — Чонин невпечатленно приподнимает бровь и демонстративно отводит взгляд, вслушиваясь в монотонный бубнеж преподавателя.  Джисон и Чонин знакомы с начальной школы. По счастливой случайности попали на одно направление в университете. Джисон выбрал экономическое для оправдания ожиданий семьи, а Чонин — из убеждения, что это единственное место, способное не дать ему сойти с ума, закончив свою жизнь в канаве в самом расцвете сил. Собственно, именно поэтому тот сидел здесь на бюджетной основе, пока Джисону доставались снисходительные улыбки и вырисованная незаслуженная похвала. Их нельзя было назвать близкими друзьями. Скорее, старой привычкой. Время от времени они все же находились в компании друг друга и за пределами учебных стен.  — Сходишь со мной на компы в эти выходные? Вытащим Феликса из бронзы, — Джисон использовал вкрадчивый тон, способный обратить внимание Чонина на него без особого раздражения. — Нет, — возможно, Хан просчитался. Чонин даже не удостоил его взглядом, продолжая переписывать текст из презентации, которая, по ощущениям, была старше их самих.  — Но почему? — нетерпение отказа вылилось почти что в детский, капризный тон. Чонин вздохнул и ответил на удивление спокойно: — Встреча с ребятами, — снова. Джисон поджал губы и провел ладонью по и без того взлохмаченным волосам, стараясь не выдать своего отношения к этим планам. Естественно, у Чонина были знакомые помимо него и совершенно нормально, что тот отдавал предпочтение им. Но Джисон ведь старался наладить контакт и постоянно шел навстречу. Учитывая, что Феликс был одним из этих пресловутых «ребят», Хан просто не понимал проблемы, которая была у Чонина по отношению к его интеграции в эту, по всей видимости, озлобленную и дикую шайку. Джисон не мог быть так уж и плох. — И я, конечно, не могу пойти с тобой? — Чонин медленно моргнул и уставился на него, выдержав чужой взгляд рекордные шесть секунд. Прочистив горло, он пояснил: — Я неоднократно повторял, что тебе нечего там делать. Я подчеркивал, что это для твоего же блага. Тебе так сложно меня услышать?  — Очень. Я просто не понимаю.  — По-твоему, лучше один раз увидеть?  — Да, — Джисон воодушевленно кивнул, чувствуя, что был как никогда близок.  — Отлично. Просто прекрасно, — Чонин потер переносицу и, поверженный, неловко хлопнул его по плечу. — Разберемся.  Они действительно разобрались.  Сейчас тот день Джисон спокойно может ознаменовать началом своего распада; началом цикла, который перекрутил его внутренности и вывернул душу.  Минхо бы назвал это чрезмерным драматизмом.  Минхо.

***

Поднимаясь на крышу ветхого здания, явно предназначенного для сноса, Джисон канючит и пытается выудить пару слов из идущего вперед него Чонина.  — Ты даже никогда не говорил сколько вас там собирается. И какие они, твои ребятки? Я им понравлюсь? На это лучше не отвечай. Эй, у вас есть там хотя бы пара девчонок? — Может, тебе еще анкеты дружбы составить? — парень рассерженно шипит, даже не оборачиваясь на довольно ухмыляющегося Джисона. — Мы почти на месте, придержи немного энергии.  — Торжественно клянусь быть лапочкой, — Чонин оставил его слова без ответа и остановился перед ржавой пожарной лестницей, осторожно поставив ногу на нижнюю перекладину. Противный скрежет резал уши, стоило ему начать подниматься, но дух авантюризма в Джисоне разгорелся еще сильнее. Стараясь подражать движениям Чонина, он с силой сжал ледяной металл и скривился, чувствуя на пальцах осыпающиеся крупицы коррозии, красящие его ладони в медный. Он ускорился и уставился наверх, вытягивая тело на закрытую от посторонних крышу. Чонин присел на выступ, любезно дожидаясь его. — Ну и квест, а ведь ты едва сдал нормативы, — Джисон фыркнул и немедленно осмотрелся.  Крыша выглядела… обжитой. Несколько матрасов и сваленные в одну кучу даже с виду старые одеяла, контрастирующая с общей мрачностью маленькая и покрытая трещинами барельефа прямо рядом с выделяющейся вентиляционной шахтой, расписанной граффити. Присмотревшись получше, Джисон различает шесть рисунков, не имеющих ничего общего друг с другом. Пройдя чуть дальше, Джисон упирается голенями в ненадежный парапет. Вид не самый лучший, но при большом желании его можно назвать романтичным: воспоминания о розовом закате, запахе канализации и пробегающей по телу дрожи от одного прикосновения к холодному монолиту даже через слои одежды будут забавлять его некоторое время.  — Обычно я не прихожу первым, — уведомляет Чонин, медленно вышагивая за его спиной. — Но так ты сможешь встретиться с каждым по одному, чтобы было не так неловко. — Ты не веришь в мои социальные навыки, — его голос звучит искренне обиженным, хотя Джисон может признать, что благодарен за некую предусмотрительность. Действительно удобно попытаться узнать каждого лично, прежде чем кидаться в их компанию с неловкой шуткой. Парочка таких у него все же была заготовлена.  Их прерывает громкий стук и недовольное ойканье со стороны лестницы. Джисон может разглядеть долговязую фигуру, которая придирчиво отряхивала свою одежду — подделку той, что висела в шкафу Хана, видимая невооруженным глазом. Выглядело немного жалко. Чонин отпрянул от его бока и жестом пригласил следовать за ним, а новоявленный, даже не удосужившись поднять взгляд, громко заявил: — Серьезно, однажды я свалюсь отсюда и никто из вас не закроет больничный счет. У меня неправильно срастутся кости и Феликс будет таскать меня на своей больной спине, прежде чем тоже упадет. И вот тогда у вас не будет выбора, кроме как сменить, блять, дислокацию. Серьезно, чем плох гараж? — парень поднимает взгляд и встречается с ничего не выражающими глазами Джисона. Поток речи ошеломленно прерывается и можно буквально увидеть работающие шестеренки в чужой голове. Забавно, но Джисон предполагает необходимость их диагностики и смазывания. Для улучшения работоспособности. Хан не будет грубым: — Джисон, — протягивает руку и замечает смазанный грязный след на своей ладони. Отвратительно.  — Моветон, — резко заявляет незнакомый парень и крепко пожимает его руку. — Я Хенджин, Феликс много о тебе рассказывал! Только хорошее, конечно, — Джисон хмыкает и вопросительно смотрит на Чонина, резко вытягивая руку из чужой хватки.  — Серьезно? Феликс, не ты? — Чонин тупо уставился на него и пожал плечами, вызывая у Хенджина действительно громкий смешок.  Джисон неловко молчит, стоит этим двоим пуститься в разговор. Он впервые слышит все мелькающие имена и лишь кладет руки в карманы, стараясь уловить общий и бегающий смысл чужих речей. Отвлекшись, Джисон понимает, что едва ли не впервые видит Чонина таким заинтересованным и это совсем немного бьет по самооценке.  — -сон! Джисон! — он выскальзывает из своих мыслей и видит, что двое смотрят на него. Игнорируя маленький неловкий момент, он прочищает горло и интересуется: — Чем вы здесь обычно занимаетесь? — Хенджин едва заметно улыбается и воодушевленно отвечает:  — На крыше мы пока погода позволяет, такой вид! Обычно мы сидим на квартире Чанбина, за которую, вообще-то, платит Сынмин, но арендодатель ебу дал в последнее время, а соседи самые настоящие крысы. Не буквально, — он вовремя спохватился. Джисон осторожно кивает, подтверждая свою заинтересованность. — Занимаемся… Ну, чем мы обычно занимаемся? — Хенджин с немым вопросом глянул на Чонина, который демонстративно отвел взгляд в сторону. — Всяким. Разным. Сразу и не скажешь, — он неловко чешет затылок. — Говори прямо, — все же вставляет свое слово Чонин. — Мы просто всякий сброд, который ноет друг другу в рубашки.  — Грубо! Их снова прерывает протяжный скрип и Джисон удивленно хлопает глазами, улавливая скорость, с которой новый неизвестный поднимается по лестнице. Становится видна темная макушка и плечи внушительной ширины. Голос, четкость и сила которого может соперничать с голосом Хана, недовольно прикрикивает:  — Не ной! Я поделюсь с тобой! — и первым на пол крыши становится не человек, а вываливаются пакеты, которые тот скидывает, несколько раз снова исчезая в глубине люка, видимо, подхватывая их от второго. Хенджин нетерпеливо подбегает к ним, подхватывая черный целлофан и присвистывает, заглядывая внутрь. Чонин уселся на край матраса, пока Джисон продолжал крутиться около его вытянутых ног.  — Чанбин, у тебя получка? — Хенджин все-таки отрывается от содержимого, когда парень, очевидно, Чанбин, все-таки залезает на крышу полностью, помогая взобраться и другому человеку. Сияние Феликса Джисон распознает даже с такого расстояния. Удивительный человек.  — Как видишь, — движения повторяются. Все люди здесь отряхиваются, а Джисон смотрит на свои грязные ладони, качественную ткань светлых джинс и серой толстовки, и подавляет раздраженный вздох. Раздается характерный звон бутылок и коренастая фигура подходит ближе, любопытно оглядывая Хана. — Виски с колой? — ни приветствия, ни представления, лишь беглый вопрос. — Лучше отдельно, я не смешиваю, — ответ никого не впечатляет, разве что Феликс подбегает к нему и приобнимает за плечи, явно обрадованный его присутствием. — Давно не виделись! Хорошо, что ты решился зайти! — Джисон в который раз отмечает несоответствие чужих слов с действительностью. Он-то решился давно, да возможности не предоставлялось. Хан хлопает Феликса по плечу потертой ветровки, стараясь незаметно размазать раздражающий след со своей кожи по чужой спине. Не получается, потому как «птичка» улетела к складируемым в стороне бутылкам, немедленно открывая полторашку газировки и смеясь под аккомпанемент из ругательств с посылом быть аккуратнее.  — А где еще двое? — Чонин интересуется со своего места на дырявом матрасе. Он успел подложить под голову плед и нечитаемым взглядом уставился наверх, разглядывая проплывающие облака. У Джисона от одного упоминания этой привычки голова начинает кружиться.  — Сынмин экстерном не проскочил, все время тратит на подготовку, ты же знаешь. К тому же, я проиграл спор и он сказал особо не надеяться на его присутствие, — Чанбин причитал, вытаскивая одноразовые стаканчики. — Про Минхо сами знаете, — все лишь кивнули на краткий комментарий, снова ставя Джисона в неловкое положение.  Хан морщится, когда едва касается плешивых пледов кончиками пальцев, и кладет их себе под задницу, устраиваясь около Чонина. Чужая непоколебимая и слегка циничная натура явно играла здесь оплот адекватности, ну, на первый и предвзятый взгляд Джисона.  — Что за Минхо? — он интересуется из вежливости.  — Наш старший, — отчеканивает его любезный друг, заставив поджать губы и обратиться к другим людям, на этот раз громче. — Минхо? А, забей, вряд ли вы увидитесь, — Хенджин беспечно пожимает плечами и Хан понимает, что это клиника, когда Феликс согласно кивает. — Не принимай близко к сердцу, — помощь пришла, откуда не ждали. Чанбин отвлекается от нелепой сортировки и встречается взглядом с Джисоном. — Вы увидитесь, если ты не сбежишь в страхе от самых безобидных из нас, — в его ладони сжат карманный ножик, лезвием которого он обводит все пространство крыши. — Кое-что мы о тебе знаем. Джисон хочет рассмеяться на это заявление, но прохладный осенний ветер наливается неясной тяжестью, все чужие движения замедляются, тело рядом с ним напрягается, а у Джисона вяжет язык. Слегка взволнованный, Хан лишь старательно выдавливает понимающую улыбку, поправляет волосы в нервной привычке и хрипло отвечает:  — Ха, да, звучит, как сделка, — его наплевательское отношение вызывает улыбку на лицах присутствующих и тревога, кажется, рассеивается. Феликс подошел к нему с двумя наполненными одноразовыми стаканами, едва ли не вжимая пластик в его грудь, расплескивая немного липкой темной жидкости на его джинсы и руки. Не замечая его омрачившегося вида, либо просто не обращая на него должного внимания, Феликс бормочет, будто уже немного выпил: — Добро пожаловать, — и садится на свободное место рядом с ними, вызывая у Чонина беспомощный стон.  Джисон смотрит на пузыри и думает о том, как сильно ненавидит теплую газировку. Он отпивает немного виски и не может не поморщиться, с трудом переживая момент горечи. Даже его неискушенный разум проводит явную параллель с тем, настоящим виски, что отец подстрекал пробовать на встречах. Ребята собираются вокруг него и пытаются расспрашивать о чем-то, но горло першит, а его пищевод горит. Он может только кашлять, пока ему не предложат воды. Он охотно забирает ее из чужих рук и отпивает больше половины, лишь тогда приходя в себя. — Ты нежнее, чем кажешься, — Хенджин весело язвит, усаживаясь около Феликса и беззаботно трепля его по волосам, при этом внимательно глядя на Хана. Он не пропускает это мимо ушей: — Просто аллергия на синтетическую хуйню, — воцаряется недолгое молчание и Джисон почти хочет исправиться, но, кажется, он отстоял себя, поэтому его ненадолго оставляют в покое. Они перескакивают с темы на тему, во многом благодаря удивительно активному Хенджину, который разошелся еще сильнее после нескольких выпитых бутылок. Пачка чипсов грозит рассыпаться от его активной жестикуляции. Феликс, очевидно, выступает его поддержкой и налету подхватывает каждую тему, начиная с одомашнивания паука, чье латинское название Джисон не распознает, заканчивая спором о супергероике.  — Боже, очевидно, что нет никого лучше Питера Паркера, — Чонин бормочет, на что раздаются возмущенные вопли. — Ты говоришь так, потому что ты ботан! Очевидно, они никто без Тора, — Чанбин хмыкает, прикрываясь от легкого удара откуда-то сбоку.  — Минхо бы согласился с тем, что Дэдпул самый заебистый, — Хенджин демонстративно смахивает скупую слезу и шипит, когда один из ударов Феликса все же обрушивается на его спину.  — Минхо бы послал нас всех нахуй. Точнее, сказал бы заняться делом, — на это заявление со стороны Чонина раздаются только вздохи смирения, а по лицу Джисона скользит ухмылка. — Ребята, ребята! Магнето! — теперь все просто стонут и закатывают глаза, заставляя Феликса понуриться. — Я говорю от лица Сынмина, — на это, кажется, все закатили глаза еще сильнее.  — А ты как думаешь, Джисон? Это важный вопрос! — Хенджин разворачивается к нему и игриво приподнимает брови. Все отчего-то заинтересованно выгнулись, ожидая его ответа. Джисон прочистил горло и хрипло сказал: — Думаю, Дэдпул реально самый интересный из них. Кажется, в одной из вселенных он убил вообще всех суперов? Насколько я помню, злодеев тоже. Суперский мужик.  — Я всегда знал, что у него слишком мощные способности! Его хуй убьешь! — и без того оживленный спор набирает куда большие обороты после восклицаний Чанбина.  Капля алкоголя, превратившаяся в целый стакан, достаточно развязала ему язык. Отдавшись моменту, Джисон отпивает еще немного и сразу принимает с чужих рук новую бутылку воды. Спустя время он отмечает выветрившиеся пузыри газировки и забывает о том, что его тело заполнено и окружено грязью. Джисон встает с пледа, который накидывают на плечи Феликса, потому как ночная прохлада застала его, совсем незащищенного.  Четверо из них падают на спину и вглядываются в ночное небо. Кто-то ударился головой и сдавленно охнул, кто-то уткнулся лицом в чужую грудь и сжался так, чтобы всем хватило места. Звезд не было видно из-за вечного смога, но разгоряченные тела все равно пытались разобрать в своей голове какие-то рисунки. Джисон позволяет себе ненадолго прикрыть глаза; успокоенный моментом, он может разглядеть в этом некую прелесть. Так работал его разум.  У Джисона все хорошо. Он отпивает еще немного и обнимает себя за колени, предпочитая оставаться на самом краю, слегка в отдалении. Ребята, кажется, нормальные. Джисон, конечно, пытался лишнего не говорить, был дружелюбно настроен и вставлял забавные комментарии, которые вызывали пускай и неоднозначную, но все же живую реакцию; в общем, был душкой, как и обещал. Они могли бы подружиться.  По крайней мере, он так думал. — Ты не особо понравился Хенджину. Он счел тебя высокомерным, — Чонин сходу огорошивает его, когда в понедельник Джисон привычно занимает им места в аудитории и приветствует его, даже не успев задать вопрос. Хан глупо моргает и уточняет, словно это Чонин здесь ничего не понимает: — Хенджину? Он же больше всех со мной болтал. — Ага, — Ян глянул на него, без лишних слов призывая сделать собственные выводы. Джисон фыркает. — А остальные что? — Чонин пожимает плечами и со стоическим лицом произносит: — Зовут тебя в субботу к себе, — Джисон счастливо взвизгивает и привлекает внимание всех присутствующих, заставляя Чонина смущенно прикрыть лицо ладонью. Хан не обращает на это внимания и радостно трясет его за плечи. — Я знал, что все будет хорошо! А ты боялся! — Просто я знаю, что хорошо не будет, — его признание остается неуслышанным в буре энтузиазма и раздраженной реакции одногруппников. 

***

На этот раз Чонин его не сопровождает, лишь неохотно проговаривает адрес и называет время, к которому его будут ждать. Джисона потряхивало и он сам не до конца осознавал, почему. Волнение такой силы не било его в первый раз и теперь, когда он уже знал больше половины из ребят, его состояние казалось просто смешным. Его нога нервно дергалась, когда он сел на лавку ровно напротив дома, где должен провести хорошее время с новыми знакомыми. Зданием было бывшее общежитие, — недорогой, но уютный клоповник. Хорошо, что на этот раз Хан догадался натянуть старую одежду, потертую и выцветшую от постоянной стирки — ее жалко не будет. А та, что была на нем раньше, достойно встретила свой конец в мусорке. Джисон впивается взглядом в носок своих кроссовок и мысленно считает секунды. Дурная привычка для успокоения. Спустя тысячу триста тридцать шесть отрезков времени он осознает, что дрожит еще и от холода. Растирая ледяные ладони, он подносит их к лицу и старается согреть своим дыханием.  Раздающийся звук шагов по посыпанной мелким гравием дороге вынуждает его поднять взгляд на приближающуюся фигуру.  Голова незнакомого парня опущена и Джисон мало что может разглядеть, помимо вихрей темных волос. На человеке перед ним висит распахнутая парка, а под ней виднеются очертания безразмерной серой толстовки; черные джинсы не совсем облегают фигуру. Он обут в тяжелые «рик оуэнсы» и Джисон удивленно моргает, стоит парню опуститься на скамейку рядом с ним. Нахмурившись, он поднимает взгляд на чужое лицо и слова сами замирают на его языке.  Красивый.  Так банально, но исчерпывающе. Джисон не решается заговорить, однако, до этого небрежно закинутая на бедро нога с резким стуком опускается на землю, а слюна попадает не в то горло, заставляя его закашляться, совершенно случайно привлекая внимание. Он проклинает и одновременно благодарит свою неловкость. В непрогоняемой прохладе вечера Хану становится жарко. Бездонные, темные глаза, прожигающие его, трогательно отражали блеск единственного работающего фонаря; аккуратная переносица и слегка заостренный кончик носа вызывали иррациональное желание оглядеть его со всех сторон лишь для того, чтобы удостовериться в его идеальности; естественная пухлость верхней губы и мягкий контур нижней отпечатался у Джисона на сетчатке глаз. Он с плохо скрываемой очарованностью старался впитать на подкорку чужой эфемерный образ.  Это было не совсем нормально, но Хан не мог заставить себя отвести взгляд. — Эта куртка обойдется тебе в сто сорок баксов, — незнакомец совершенно не казался смущенным его пристальным вниманием. Его бесстрастный тон контрастировал с мягкостью голоса и Джисон действительно хотел удариться головой о стену, когда смог лишь глупо выдавить: — Э?  — Ты так пялишься. Тебя что, выгнали из дома прямо так? — парень кивком указывает на фигуру Джисона, заставляя того окинуть себя взглядом и удивленно вздохнуть. — Если замерз и попытаешься ограбить, то удачи. Свою цену я назвал. Джисон с явным замешательством отвечает:  — Нет, я сам вышел из дома, — неоднозначная формулировка вынуждает Хана вновь метнуть взгляд на безупречное лицо незнакомца. Джисоном овладело непреодолимое желание уловить на нем любую смену эмоций; хотя бы слегка поджатые губы или чуть нахмуренные брови. — Славно. Тогда в двести, — парень перевел взгляд на подъезд, откуда вывалилось несколько неопрятных мужчин, стремительно шагающих в противоположную от них сторону. Их крики эхом доносятся до затуманенного разума и Джисон возвращается в реальность только в тот момент, когда его рука роется в глубине кошелька, бессознательно вынутого из кармана мгновением назад. Благослови его любовь к наличке. Он достает несколько смятых стодолларовых купюр и протягивает их незнакомцу.  — Она выглядит новенькой. Отдавай за триста, — парень, наконец, удивлен. Его и без того большие глаза раскрываются шире, стоит ему понять, что Джисон не просто мерзко шутит, а вполне серьезно намерен заплатить. Выражение едва уловимое, но оно вызывает бурю восторга в разуме Хана и он настойчиво сует деньги; в такт ровному дыханию его прикосновение следует за размеренным подъемом и спадом чужой грудной клетки. Мысли перекрутились и Джисон не отрывал взгляд от банкнот, зажатых в ладони; та естественно жалась к теплому телу, перестав дрожать. Эта цена — ничто, в сравнении с созерцанием уличной «красотки». Парень выхватывает купюры из его рук и проверяет на оригинальность каждую, ориентируясь на приглушенный свет, вызывая у Хана глупую улыбку. «Красотка» быстро моргает и спустя мгновение деньги исчезают в кармане его джинс, после чего тот начинает стягивать с себя куртку. Джисон играет джентльмена и немедленно останавливает его, резко хватаясь за чужие плечи и мешая осуществить задуманное. Счет секунд в его голове давно прервался и Джисон дезориентирован, ему остается лишь панически выдать: — Не снимай. Мне все равно уже пора к… друзьям, — заминка заставляет его смущенно кашлянуть, но молчание в ответ на его дерзкие движения прибавляет немного смелости и он, наконец, отстраняется и немного расслабляется, когда произносит следующие слова: — Может, встретимся через пару часов? За дополнительную плату, конечно.  — Нет, — блять. Джисон отчего-то хочет воспротивиться; уговорить незнакомого человека пойти с ним, снова увидеться или остаться так еще ненадолго. Он набирает в легкие побольше воздуха, когда парень продолжает: — Как бы мне ни хотелось содрать с тебя еще немного. Беги к своим друзьям. Уверен, им ты нравишься исключительно за душу.  — Ого, это было… — Хан неопределенно машет рукой, кивает, и слышит, как потерянно звучит его собственный голос, но легкое подрагивание уголков губ на чужом лице облегчает внезапный груз отвержения на душе. То было усмешка, но пускай. Неохотно, Джисон поднимается с места и медленно шагает спиной ко входу в здание, не сводя глаз с оставшейся на месте фигуры, продолжая настойчиво интересоваться: — Может, мы встретимся завтра? Ты будешь здесь?  — Пока, — парень, чье имя он так и не узнал, лениво вынул руку из кармана и помахал ему, подрываясь с места и скрываясь в полумраке двора. Хан смотрел ему вслед, прижимаясь к металлической двери, пока любой намек на чужое присутствие не исчез.  Странное взаимодействие, считанные минуты которого стоили ему чьей-то месячной зарплаты, сумело наполнить его душу миазмами восторженной заинтересованности. Джисон обязательно вернется сюда. И будет возвращаться снова и снова, если потребуется.  Подъезд беспокойно гудел шумом многодетных семей и алкоголиков; вероятно, вторые входили в число первых. Старая побелка лопалась и осыпалась, образуя на тошнотворном зеленом узоры из серого бетона. Джисон считал лестничные пролеты и повернул голову налево, стоило ему выцепить номер нужной квартиры. Шестьдесят седьмая. Он громко и настойчиво стучит только ради того, чтобы беспрепятственно распахнуть дверь спустя мгновение, даже не рассчитывая на это, когда хватает ручку и едва ли не заваливается внутрь. В нос сразу ударил терпкий и малоприятный запах, отдающий при этом легкой гнилью. Джисон морщится и обводит взглядом просторный коридор, улавливая громкие разговоры за стенкой и, захлопнув за собой дверь, легко справляется с дверным замком, дергая ручку вверх. Он не решается разуваться и проходит дальше, в гостиную, где пара знакомых ребят активно что-то обсуждают.  — Конечно, он может все решить сам. Но нам это не нужно. Не такой ценой, да? — ломкий голос Хенджина, человека, что не оценил Хана по достоинству и который заявил об этом с предельной честностью, разрезал пространство; попутно он размахивал руками, сжимая фильтр тонкой сигареты. В комнате царил интимный полумрак, рассеянный лишь тусклым светом лампы; дым поднимался до потолка и лишь осложнял видимость в и без того мрачной квартире. Джисон прочистил горло, надеясь привлечь внимание. У него получается, трое оглядываются; особенно выделяется парень, сидящий на старом пружинистом диване и поднявший на него бесцветный взгляд. Его Хан не знал.  — Будь здоров, садись, — Чанбин кивком указывает на место рядом с ним. Джисон послушно усаживается на подушку и, наконец, может задуматься о происходящем. На покрытом царапинами журнальном столике разложены карты и игральные фишки; дешевые пластмасски с неаккуратным покрытием. Несколько стаканов и начатая бутылка знакомого паленого виски, почти до краев заполненная пепельница и, почему-то, куриное яйцо. Джисон засмотрелся и не сразу отреагировал на чужой голос: — Держал карманные тузы? — инициатива исходит от незнакомца и Хан смекает, что это адресовано ему, только после ощутимого толчка в бок. Он ойкает и раздраженно хмурится, после чего все же отвечает:  — Чего? — Понятно, — неизвестный фыркнул. Гордость Джисона уязвленно пискнула, но легкий слой агрессии исчез после следующих слов: — Сынмин, приятно, наконец, встретиться. Мне про тебя все уши прожужжали. Я так жалел, что в тот раз остался дома, — Сынмин доброжелательно улыбнулся и Джисон впечатленно моргнул. Это было что-то близкое к дружелюбию.  — О тебе я слышал не так много, — честность обезоруживает, однако все просто слегка посмеиваются и Джисон расслабляется, упираясь локтями в край стола. — Покер?  — Очевидно, — Хенджин фыркнул, докуривая сигарету и беспечно бросая ее в пепельницу, при этом хмуро оглядывая свои карты. Чанбин грустно прикрывал лицо ладонью, демонстрируя всем, в том числе и не врубающемуся до этого в обстоятельства игры Джисону, вероятно, худшую раздачу. Хан обвел их взглядом и с интересом уставился на расслабленную позу Сынмина:  — От вас нет толку, — триумф его карт был безоговорочным, стоило ему лениво сбросить их на стол.  — Бля, однажды я пойму, как ты это делаешь, — Хенджин схватил каждую из карт Сынмина и осмотрел со всех сторон, пытаясь, видимо, разведать нечестную тактику.  — Я проиграл… — голос Чанбина был пустым и все благополучно проигнорировали это. Джисон без намека на утешение сменил тему: — Где остальные? Сынмин пожал плечами, а Хенджин с Чанбином обменялись нечитаемыми взглядами. В конце концов, ему ответили: — У нас еще около получаса до встречи. А Сынмин с Чанбином тут как бы живут, — Джисон медленно моргнул и раскрыл рот, после чего смущенно потер шею. — А, возможно, я потерял счет времени.  — Ничего страшного, главное, что ты вообще пришел, — Чанбин дружески хлопнул его по плечу и, что ж, от этого стало довольно приятно. — Да-а-а. Поговорим о интересном. Скажи-ка, Джисон… — насмешливые нотки чувствовались в голосе Хенджина. Если бы Хан не был в курсе деталей, то решил бы, что это свойственная парню манерность: — Чонин упомянул, что ты, так скажем, себе на уме. Это правда?  Джисон встретился с холодным прищуром чужих глаз и невпечатленно приподнял бровь. Он не ожидал слепого доверия, но и такая явная демонстрация неприязни выглядела убого.  — У тебя есть какие-то критерии, под которые я не подхожу?  — Думаю, как раз у тебя есть что-то, твердящее, будто мы поладим. Не поделишься?  — Хенджин, лишнее, — Чанбин схватил его предплечье и предупреждающе сжал. Хенджин на это даже не моргнул.   — Никто не умрет, если мы попытаемся это сделать. Так? — на это заявление с уст Сынмина сорвался неконтролируемый смешок, привлекший внимание. Он попытался успокоиться и развел руки в стороны, вклиниваясь в напряженный разговор: — Хуйней не занимайтесь. Минхо скоро придет, тогда и решим, что тут и у кого на уме.  — Минхо придет? — в унисон раздались слова Чанбина и моментально отвлеченного от конфронтации Хенджина.  — Он у вас тут что, прямо самый важный? — замешательство явно звучало в его голосе и Сынмин неопределенно повел плечом, стараясь подобрать правильные слова:  — Ну, скорее, его мнение конкретно в этом вопросе становится на первое место. Так-то ты всем понравился, тут дело в другом, — Джисон недоверчиво хмыкнул, кинув взгляд на Хенджина, однако понимающе кивнул. Надо было произвести впечатление на этого Минхо.  — Крышуют нас эти двое, — Джисон медленно моргает, пока Хенджин демонстративно кивает на не отнекивающихся парней. — А Минхо у нас… как котенок. Мы его дружно обожаем и не любим того, кто не нравится ему. Все просто.  — Объясняешь ты пиздец, — подытожил Сынмин. — И ведь остаешься прав.  Хенджин с наигранной признательностью отвешивает поклон, продолжая расслабленно сидеть на подушках. Со стороны коридора резко раздаются звуки остервенело дергающейся ручки, после чего на дверь обрушивается шквал ударов. Хенджин цыкает, пока Чанбин поднимается с места, хрустя суставами, над чем незамедлительно потешается Сынмин и получает за это подушкой по лицу. В квартиру вваливаются такие же старые добрые знакомые без намека на пресловутого Минхо. Джисон снова начинает нервничать и медленно считает, принимаясь за тасовку карт лишь для того, чтобы занять руки.  — Залог на проживание! Принимай! — басистый голос Феликса раздался совсем рядом с его ухом, но не обращался конкретно к нему. Хан поднял взгляд и сразу оказался встреченным цепкими объятиями. — Привет, дорогуша. Не скучал без нас?  — Я вижу Чонина буквально каждый день.  — Это другое, — безапелляционно заявил Феликс, посмеиваясь. Его внимание моментально было отвлечено Хенджином и он, прихватив яйцо со столика и сунув его в глубокий карман, опустился рядом с ним; одним движением вытащил сигарету из протянутой пачки, прикурил и выпустил облако дыма. Джисон проследил за ним взглядом и вздрогнул, стоило проходящему мимо Чонину приветственно хлопнуть его по плечу и исчезнуть в другой комнате. Джисон насчитал триста секунд и усмехнулся.  — Серьезно? — Сынмин наблюдал за тем, как Джисон ловко тасовал карты на американский манер; пускай и распространенный, рифл-шафл мог впечатлить, когда был исполнен так отработанно. — Мне показалось, ты едва знаешь масти.  — Я и правда их путаю, — Джисон хмыкает, повторяя пролистывание. — Но их приятно держать. В остальном они не так интересны.  — Выпендрежник. Может, в переводной? — непробиваемое суетой квартиры спокойствие Сынмина придавало уверенности. Его размеренный тон действовал гипнотически, а ловкое и едва уловимое движение выбило колоду из рук Джисона.  — Супер, — лаконичный ответ, что не мог не прийтись по душе обоим. Джисон был слегка невнимателен, но старался запоминать вышедшие из игры карты и предполагал оставшиеся на чужой стороне масти. Получалось с переменным успехом; спустя продолжительное время они решили приостановить игру из-за недовольного скулежа остальных присутствующих. Сынмин лидировал на один балл.  — Э, вы играли без ставок? — Хенджин звучал искренне возмущенным, садясь вплотную к Сынмину. Тот лишь покачал головой, словно тоже был озадачен собственным поступком и результатом игры. — Тогда продолжайте, но уже обговорите.  — Почему бы тебе самому не попробовать? — без особого энтузиазма ответил парню Сынмин. Тот лишь поджал губы и метнул на Хана взгляд, будто и правда заинтересовался.  — Эй, у меня лишних денег нет. Не заглядывайтесь, — вставил слово Хан и предпочел вмиг забыть о брошенной фразе. Конечно, деньги были. Просто теперь у них появилась своя цель. Мысли Джисона крутились совсем не вокруг происходящего, отчего он знатно тормозил и, вероятно, раздражал этим нетерпеливых Хенджина и Чанбина. Ему было слегка насрать. Развалившись на изношенном диване, он вдыхал чужой дым и кривился каждый раз, стоило ему отпить немного минералки. Его тело крутило от напряжения, копившегося из ожидания и переменчивых комментариев, касающихся его присутствия. Он отлично это скрывал, начиная счет в своей голове снова и снова. Слегка огорчал факт потраченного времени, но при этом — было ожидаемо.  К черту этого Минхо. Мог бы, блять, и не опаздывать.  — Я в туалет, — Хан громко проинформировал, получив в ответ несколько ленивых подтверждений. На негнущихся ногах он прошагал в коридор, рассматривая раздолбанный шкаф, разбросанные в беспорядке гири и закрытую дверь с криво приклеенной бумажкой «не входить». У кого-то была подростково-бунтарская фаза. Хмыкнув, Джисон завалился в ванную и отлил, насвистывая въедливую мелодию и не обращая внимания на скудную обстановку. К этому уже следовало привыкнуть и не ожидать от этого места хотя бы наличия биде.  Он уставился на свое отражение: здоровый блеск смуглой кожи, слегка потерянный взгляд и дыхание через рот, заставившее губы покрыться трещинками. Закатив глаза, он наскоро умылся прохладной водой и поморщился от едкого хлористого запаха. Хан не решается протирать руки каким бы то ни было полотенцем и распахивает дверь. Входная же, расположенная ровно напротив, раскрылась одновременно с его движением. Через порог переступил человек, чьи кроссовки у Хана были в списке желаемого.  Джисон изумленно моргнул, медленно поднимая взгляд; словно одними глазами раскрывал долгожданный презент, совсем измученный ожиданием. Он не шевелился, наблюдая за тем, как его «красотка» пыталась воссоздать как можно меньше шума своим появлением, но потерпела немедленный крах, стоило ему стянуть с себя знакомую парку и оглядеться. — Ты?  — Ты! Их настроение, конечно, разнилось донельзя. Бесцветная мягкость в противовес отдающему едва ли не восторженным эхом выкрику Джисона; в коридор выглянуло несколько любопытных голов, которые, наткнувшись на Хана, немедленно проследили за его взором и одновременно пискнули, стоило им завидеть… — Минхо!  Хан наблюдал, как чужое тело немедленно скрывают от его глаз стальные объятия Чанбина и цепкая хватка Феликса. Джисон отстраняется от дверного проема, в который все это время вжимался, и медленно шагает вперед, останавливаясь у входа в гостиную. Мысли о подобном совпадении посещали его иллюзорный мир между делом последние полтора часа, но прямое подтверждение этого словно огрело его по затылку. Он, считай, дал взятку, и это откровение заставило подавить неуместное хихиканье. Удача действительно поцеловала его в зад, хотя другие и назвали бы его представление о ней не совсем правильным.  — Тебя всего трясет, что случилось? — из приятного момента осознания вырывает покровительственный тон Чанбина. Минхо поджимает губы и мягко отстраняется от чужих прикосновений, едва заметно качая головой.  — Позже, — одними губами произносит он. Джисон, отчего-то раздраженный, решает проявить себя.  — Минхо, приятно увидеться. Снова, — на его губах нахальная улыбка, а в глазах напротив — чистое принятие. Забавно.  — Чего? Когда вы успели? — Феликс оглядел их фигуры с ног до головы, резко вертя головой, и со стоном потер разболевшуюся шею, почти сразу пожимая плечами и потеряв к этому открытию всякий интерес. — Идем, они там скоро из окон прыгать начнут, — парень быстрым шагом исчез в гостиной, оставив после себя землистый шлейф с нотками специй.  Чанбин свел брови к переносице, стараясь скрыть взволнованное выражение, и прочистил горло, поддерживая удалившегося:  — Ага, только тебя и ждали, — мужчина, произнося это, демонстративно смотрел на Джисона, параллельно метая взгляды по направлению гостиной, безмолвно прося скрыться. Джисон облизывает пересохшие губы и складывает руки на груди, в очередной раз оглядывая Минхо и игнорируя четкий призыв.  Красивый, черт бы его подрал. — Чанбин, иди к ребятам, — чужой тон все еще звучал сухо, словно Минхо повторял давно заученные фразы и просто устал вкладывать в них жизнь. Мужчина, услышав обращение, приоткрыл рот, силясь возразить, но лишь кивнул и ободряюще хлопнул друга по плечу, посылая Джисону нечитаемый взгляд.  Из гостиной послышалась волна восторженных воплей; вероятно, было объявлено о прибытии «старшего». Джисон абстрагируется от любого шума и снова впивается в чужую фигуру взглядом, не стесняясь этого действия.  Это было похоже на приворот, хотя Хана едва ли можно было назвать знатоком. Он — жертва и очевидец в одном лице.  — Я не собираюсь тебе ничего возвращать, — первое, что осознанно произносит Минхо. — Разве я об этом просил?  Они вновь нелепо застывают, пытаясь ухватиться в этом моменте хоть за что-то. По крайней мере, Джисон именно что цепляется за остатки здравомыслия и направляет фантазии в более благоприятное русло. Их встреча произошла буквально сегодня и запал решимости, который Хан намеревался растянуть минимум на неделю, ударил по телу, заставляя внутренности гореть. Все в жизни бывает впервые. В том числе чрезмерная реакция на восхитительный субъект.  Возможно, такая хуйня только с Джисоном и происходит, но хуже ему от этого явно не стало.  — И я, конечно, не отдам тебе куртку, — на это заявление Джисон только хмыкнул, прислоняясь виском к прохладной стене.  — Она мне и тогда не сильно была нужна.  Минхо, ограниченный до этого момента в эмоциях разве что проблеском удивления и легкой усталостью, наконец, закатывает глаза, встав ровно напротив Джисона, у другой стороны двери. Скопировав его позу, он бесцветно уточняет:  — Кто ты? — Джисон. Может, Феликс упоминал обо мне? — совершенно не обидевшись, Джисон мягко отвечает. Возможно, «красотке» не нравится страстный и настойчивый тип парней. Ну, Хан может притвориться любым другим.  — Кто ты? — повторение вопроса с акцентом заставило нахмуриться в замешательстве. В его тоне не сквозило нетерпения или подобия страха, лишь требование. Довольно расплывчатое, стоит отметить.  — Что я должен ответить, чтобы не быть съеденным с потрохами?  — Никто не собирается тебя есть, — брови Минхо трогательно насупились, и Джисон подавил желание прикоснуться к тонким морщинкам на чужом лбу в попытке их разгладить. Спустя мгновение до него доходит и сказанное. Минхо звучал предельно серьезно.  — Мило, — просто отвечает Джисон, заставляя Минхо хмуриться сильнее и впиться взглядом в пол. — Ты пошутил, — с запозданием уточняет «красотка».  — Конкретизировал. И хочу взять на себя смелость развеять твою угрюмость, позволишь?  — Ты сходишь с темы. — Я ее даже не понимаю. Минхо обреченно вздыхает и прикрывает глаза, проведя ладонью по волосам. Джисон наблюдает за этим действием и отмечает их кажущуюся мягкость; очередной импульс ударяет по нему, заставляет руку дернуться в порыве дотронуться, но он вовремя спохватывается и лишь подражает чужому действию, шипя, когда чувствует спутанный клок волос на собственной голове. Неизвестно, сколько бы еще они так стояли, если бы дверь в гостиную не распахнул Хенджин. Вместе с этим стал отчетливо слышен и весь шум вместе с примесью неприятных запахов.  Вероятно, теперь можно было твердо заявить, что с Джисоном у них неприязнь взаимная. — Вы чего, как сироты? — Хенджин, не церемонясь, хватает Минхо за ткань толстовки и натягивает ее, силясь затянуть застывшее тело внутрь. Тот, не глядя, сбрасывает прикосновение, но все же повинуется чужому порыву, шагая внутрь. Хан не отрывает взгляд от спины Минхо и идет следом, невообразимо заинтересованный.  Джисон не замечает, чтобы кто-то еще подрывался обнять или клещами вцепиться в Минхо. Именно поэтому можно было без особого беспокойства стараться уловить все нюансы происходящего, в которые Хана, очевидно, никто погружать добровольно не станет. Пока что.  — Птичка напела, что вы коннект уже словили, — Сынмин, обративший внимание на картину, в которой Джисон хвостиком увязался за Минхо, громко вещает и приковывает взгляды остальных. — Как вижу, все нормально. Вот и хорошо, меньше возни. Ответственность за него беру на себя, — было сказано тоном, не терпящим возражений. Джисон смешливо уточнил: — В плане? За мной не нужен присмотр. — Ну, как сказать, — Чонин, соизволивший за целый вечер впервые обратиться к нему, конечно, сразу же возразил Хану.  Джисон поджимает губы и качает головой, не сводя глаз с Минхо, который предпочел уткнуться взглядом в окно.  — Я понял, что вы здесь не радугой дружбы срете. Не идиот. Но я сам решу, что и как мне делать.  — Идиот, — возражает Сынмин и отвлекается от ленивого жонглирования фишкой. — Иначе почему ты здесь?  Джисон не находится с ответом мгновенно, но на его сторону вновь встает Чанбин. — Ой, что вы начинаете? Мы просто пару раз собрались вместе и выпили, это ничего не значит.  — Но ведь он собирается вернуться, так? — тяжелый взгляд, встречая который, едва ли можно было что-то возразить. Собственно, Сынмину никто и не ответил. Феликс, стеклянными глазами наблюдающий за перепалкой, вклинивается:  — Ты ведь тоже учишься? Значит, такой же умный, как Чонин? — наивная цепочка мыслей, озвученная хриплым басом, отчего-то заставила тело покрыться мурашками.  — Да, — было брошено Чонином. Джисон кинул на него удивленный взгляд, почти сразу возвращаясь к Минхо. Его чистый образ разгружал разум, переполненный собравшейся гнилью. — Круто, — с честным восхищением в голосе пробормотал Феликс, уткнувшись лицом в плечо Хенджина. Он бездумно игрался с торчащими ниточками на чужом рукаве и будто бы с трудом оставался в сознании.  Пока между ними повисла тишина, Джисон невзначай прошел вглубь комнаты и начал считать. На этот раз он выбрал что-то конкретное, чтобы оставаться на плаву. Например, количество раз, когда Минхо моргает. Скорость и частота были просто поразительными. — Нет, — Хан сначала не понял, кем это было сказано и к чему приурочено. Опустив взгляд с глаз Минхо, он заметил, что «красотка» задумчиво прикусила губу, после чего прозвучало гораздо более уверенное: — Ему здесь не место. Заканчивайте и расходитесь. Сынмин, за мной, — быстрым движением он засунул руки в карманы джинс и тряхнул головой, проносясь мимо застывшего Джисона.  На этот раз Хан не собирался провожать его взглядом.  Он лишь повел носом и удовлетворенно улыбнулся, почувствовав химозный запах вишни, быстро оседающий в ворохе других, гораздо менее приятных ароматов.  — Что это с ним? — удивленно пробормотал Феликс, глаза которого слипались все сильнее с каждым произнесенным словом.  — А что с ним? Все правильно, — ехидство вернуло Хенджина к жизни и он отвлекся от Феликса, глядя на Джисона снизу вверх. Будто бы одним видом давал понять — «я победил». — Без негатива, ребят, — Сынмин нехотя поднялся, расталкивая сидевших, потер шею и стремительно направился к выходу. Движение заставило Чонина возмущенно пискнуть, а Чанбина послать сожителя нахуй вдогонку.  — Он с нами даже не посидел, — все-таки ворчит Чанбин, стараясь развеять странное напряжение хотя бы толикой игривости.  — Интересно, с чего бы это? — Чонин смотрел точно на Джисона. — Что ты там ему наговорить успел за несколько минут?  — Предложил встречаться, — неуместная шутка была встречена ошеломленной тишиной. Джисон, не смущаясь, завалился на ставши хорошо знакомым диван, выискивая самое комфортное углубление, и закинул ноги на журнальный столик.  — Ты это не серьезно, — утверждение с намеком на вопрос. Даже Феликс слегка растерял сонливость после услышанного, но не сумел подавить зевок.  — О, я серьезно. Вы вообще его видели? — парни переглянулись между собой: их рты были приоткрыты, а брови сведены к переносице. Джисон ввел их в легкий ступор. — А ты реально бесстрашный, — истерично хохотнул Хенджин. — Но все еще живой.  — Значит, солгал, — закончил за него Феликс, после чего они дали друг другу пять.  — Боже, блять, мой, — Чонин удрученно уткнулся лицом в свои ладони, пока Чанбин обрабатывал информацию. Наконец, он щелкнул пальцами и прикрикнул, словно на него снизошло озарение.  — Ты гей? — бестактный вопрос заставил Чонина обреченно покачать головой и постараться придать происходящему малейший смысл:  — Очевидно, что… — Джисон не позволил Чонину более встревать для того, чтобы «защитить» его образ перед этими людьми. Поэтому он немедленно перебивает: — Бисексуал.  — Чего? — Хенджин медленно моргает, пока Феликс задумчиво щурится. Чонин тяжело вздыхает, а Чанбин ждет объяснений.  — Трахаю и девушек, и парней, — трое удивленно охнули, услышав объяснение. Джисон победно уставился на Чонина, что демонстративно устремил взгляд в окно.  — Значит, у тебя выбора вдвое больше? Это несправедливо! — Хан хмыкает, услышав заявление Чанбина и почувствовав ставший привычным хлопок по плечу.  — Или его вдвое больше отшивают, — фыркнул Хенджин, ласково проводя ладонью по чужим обесцвеченным волосам.  — А что Минхо? — пропустив издевку мимо ушей, Джисон облизывает вмиг пересохшие губы и чувствует, как его нога непроизвольно начинает дергаться, выдавая нервозность. Он складывает руки на груди, стараясь скрыть хотя бы их легкую дрожь.  — А что с ним?  — Кого он трахает? — просто уточняет Хан. — Блять, ты не можешь просто задавать такие вопросы! Ты же не животное, — искреннее возмущение Чонина заглушается, стоит Феликсу раскрыть рот: — Никого, вроде. Но Чан… — парень дергается, стоит ему почувствовать ощутимый толчок в ребра и со свистом выпустить воздух из легких. — За что? — потерянно интересуется он, поглаживая место удара. Хенджин шикает. — Меньше языком трепли. Минхо уже сказал Джисону выметаться, так что почему ты вообще здесь сидишь? — процедив сквозь зубы первую часть, Хенджин впился взглядом в Джисона, выговаривая последнюю.  — Мне интересно. — Что именно?  — Во сколько мне обойдется его одобрение.  — А? Ты попытаешься его подкупить? — Феликс, отвлекшийся от потирания ушибленного места, заинтересовано выгнулся, сдавленно ойкнув от новой волны легкой боли. — Вряд ли у тебя найдется столько, — беззаботно произносит Чанбин, отпивая случайную жидкость из чужого стакана, после чего недовольно морщится и откидывается на спинку дивана, вытягивая шею.  — У меня найдется даже больше, — тихая уверенность, сквозящая в его голосе, звучала смешно. Решая оставить это позади, Хенджин закатил глаза и хлопнул в ладоши, привлекая внимание: — Ну, Чонин. Проводишь нашего гостя?  — Это что, обязательно? — немедленно хмурится тот, стягивая очки и устало потирая переносицу.  — Выход сам найду, когда понадобится, — на очередное самоуверенное заявление Джисона Хенджин цокает и кивает, саркастично бросая: — Конечно.  Именно в этот момент в проеме появляется высокая фигура. Сынмин, пустым взглядом глядящий перед собой и не различающий подорвавшихся заинтересованных парней, бесцветно проговаривает: — Закругляемся. Быстро, — свойственная ему лаконичность отчего-то ощущалась обрывистей обычного. Хенджин, уловивший то, что ему было необходимо, поднялся со своего места на полу и потянул Феликса за собой, спрашивая с несвойственной ему серьезностью:  — Крыша? — после недолгих размышлений Сынмин кивает и Джисон едва может разглядеть удаляющиеся фигуры; с такой скоростью долговязый парень уводит за собой перебравшего Феликса.  — Что происходит? — Чанбин, словно и не глушил литры алкоголя, подрывается с места и его грузная фигура мигом оказывается рядом с Сынмином.  — Минхо трижды заметил его рядом, пока бродил кругами. Сюда он зашел ненадолго. Всем стоит разойтись, немедленно, — тяжелый взгляд впивается в Джисона, что медленно поднялся с места и небрежно пересек захламленное помещение.  — Заметил кого? — единственное, что Джисона, по какой-то причине, волновало.  — Выметайся, — почти ласково попросил Сынмин. — Я за тебя в ответе, все-таки. Джисон не двигается с места, пока Чанбин не впивается в его плечи и не выталкивает наружу, тараном шагая к распахнутой входной двери. Едва ли есть смысл сопротивляться, поэтому Хан лишь утыкается взглядом в пол, пока рядом с ним легкой поступью вышагивает Чонин. Хан игнорирует все, что обращено к нему и полностью настраивается на приглушенные голоса изнутри квартиры:  — Почему сразу не сказал? Минхо, блять, клянусь, что когда-нибудь сам тебя зарежу.  — Врешь.  — Ты… — Чанбин хлопает дверью и оставляет всю недосказанность плавать между ними. Джисона успокаивает лишь тот факт, что Чонина выперли тоже. Тот, к слову, сдался в своих попытках растрясти Джисона и молча стоял подле, ожидания свойственного Хану отмирания после должного осмысления. Вздохнув, Джисон отряхнул одежду и небрежно бросил: — Когда вы встречаетесь в следующий раз? Чонин пропускает его вопрос мимо ушей, спускаясь по лестнице, зияющей дырами. Джисон проводит ногтем по двери, вырисовывая непонятный узор; брезгливо одергивает руку, как только его ноги касаются первой ступени. Он медленно спускается. Вероятно, от него несет шмалью и спиртом. — Не игнорируй меня, Ян Чонин. Я знаю, где ты живешь, — кричит ему в спину, стоит им оказаться на улице. Джисон вдыхает свежий воздух полной грудью и расслабляется.  — Если бы я знал, что сказать, — Чонин останавливается и ждет, пока Хан поравняется с ним. Парень шмыгает и достает из кармана телефон с разбитым дисплеем, умудряясь заставить тот реагировать на касания. — Такое в последнее время часто.  Неприятно признавать, но Чонин был прав. На трезвую голову приходит понимание — Хану нечего было делать среди этих людей. Он уверенно навязал свое общество и словил пару забавных моментов, но ввязываться в это глубже? Джисону неинтересно, что их беспокоит и чем они повязаны, но…  Пресловутое «но» всегда осложняло людям жизнь.  «Но» Джисона — Минхо.  Давно он так не интересовался людьми. От Хана сбегали бедные и несчастные девушки, вопя что-то о «эмоциональной недоступности» и «извращенном представлении об отношениях». О немногочисленных парнях и говорить бессмысленно — те попросту не признавали его, а Джисоном такое терпелось с трудом. Девочек он отпускал спокойно и даже присылал милый «breakup» презент, который состоял из специально подобранных цветов и милой мягкой игрушки. Мальчики убегали, стоило Джисону припомнить все чужие неуверенные завывания в свое плечо и выкрутить их так, чтобы даже вспоминать об этом те не могли без стыда. Едва ли это можно было назвать равноценным, ведь те заслуживали гораздо большего за то, что тратили время Джисона. И все же проходиться по чужому эго было невыносимо приятно.  Потому что с Джисоном необходимо считаться, а от своего он никогда не отступится и давить будет до последнего. Вопросы отношений — дело такое.  Именно поэтому он возвращается в этот двор спустя неделю. На нем та же одежда, идеально подобранная для этих грязных вылазок. Петли металлической двери натужно скрипят, пока Джисон поддевает ее носом кроссовка и отводит в сторону, проскальзывая внутрь через образовавшуюся щель. Запах канализации знакомо ударяет в нос и он зарывается им в оттянутую до лица ткань. Свободная рука осторожно ложится на ручку двери, но та не поддается. Его ноготь почти застенчиво царапает лаковую поверхность входа, после чего он настойчиво ударяет по двери; неровный ритм стука Хан повторяет снова и снова. В один момент его устанут терпеть.  Чудо, но так оно и случается. Поворот, щелчок, ручка тянется вниз, а Джисон вовремя отскакивает от двери, встречая недовольный взгляд Сынмина. Хан бегло проходится по его собранной фигуре и присвистывает, выгибая бровь.  — Куда такой нарядный идешь?  — На могилу своей спокойной жизни, — на это Хан пожимает плечами и невозмутимо переступает порог, задевая плечо застывшего парня своим. Он проходит внутрь и осматривается: никаких существенных изменений, разве что стало сравнительно чище. — Ты что здесь делаешь?  — Высчитываю площадь. — Поясни. Джисон хмыкает и качает головой, крутясь в центре гостиной. Он разводит руками и уверенно заявляет: — Недвижимостью обзавожусь. Будет грустно, если надурят с квадратурой.  — Всегда существуют документы, подтверждающие… — Сынмин медленно моргает, осмысливая сказанное, после чего недоверчиво щурится: — Зачем тебе уточнять ее здесь?  — Если я буду владеть этой квартирой, вряд ли кто-то попробует выгнать меня из нее.  — Расточительно, нецелесообразно и откровенно глупо. Но звучишь решительно, — Сынмин вздыхает и хлопает себя по карманам, бряканье внутри которых убеждает его в готовности к выходу. — Тебе пора. Джисон качает головой и вытягивает руку, подзывая парня к себе. Тот дергается, но заставляет себя остаться на месте и непонимающе хмурится.  — Я ведь только пришел. Отдай мне ключи, подожду, — призыв был почти игривым и Хан ожидал, что его предпочтут выставить из окна. Пара тактичных отходов в случае чего уже была припасена в голове.  — Я знаю тебя несколько часов. — Чонин знает меня пару тысяч часов. — Как же, — Сынмин источает негодование: мимикой, позой, голосом. Но ему действительно пора, поэтому он перестает тратить время на склоки и кидает ключи в сторону Джисона, которые тот проворно ловит, не прилагая усилий. Ким берет с пола черную спортивную сумку, после чего бесцветным голосом произносит: — Они тебе даже не нужны. Если воспользуешься головой и решишь уйти, то оставь их внутри. Не открывай, если будут стучать. Нужным людям вход доступен. Компромат ты здесь тоже не найдешь, — после недолгих размышлений он все же добавляет: — Надеюсь, любезно приготовишь ужин. — Не, я отвратительно готовлю.  Сынмин не отвечает и хлопает дверью, оставляя его внутри. Разыгранную сценку с натяжкой можно было назвать точным расчетом. Джисон, как и обещал, приходил на пустырь каждый день, из раза в раз оказываясь на той же скамейке. Назвав это своеобразным ритуалом, его глаза отслеживали мелькающие фигуры; редкие пометки записывались в его голове и прерывались вулканом восторга, стоило ему заприметить его. Минхо обычно бродил непонятными маршрутами: чужой взор был устремлен точно в пол, а фигура скрывалась внутри здания на разнящееся время пребывания.  Закономерность была в том, что это всегда происходило после ухода Сынмина и перед возвращением Чанбина. А Чонин все еще не знал, когда они собираются снова. Выходит, Джисону и правда остается только действовать самостоятельно. Почти без давления, в знакомой обстановке и размеренным тоном он собирался вычленить из «красотки» хоть что-то, что удержало бы его маниакальную заинтересованность. Поп-психологи назвали бы его двинутым, но разве в такой обстановке можно иначе?  Кажется, Джисон начал искать себе оправдания.  Отсчет секунд начался и Хан едва удержался от того, чтобы счастливым псом встать в ожидающую хозяина позу у двери, реагируя на звук поворота ключей. Джисон расслабленно откинулся на диване и прикрыл глаза, не скрывая легкой улыбки, когда уловил, что на входе в комнату застыла фигура. Он щурится и с выражением победителя встречает испепеляющий взгляд Минхо.  — Как ты здесь оказался? — Джисон ухмыльнулся на очевидный вопрос и покачал связкой ключей в воздухе. «Красотка» нахмурилась, но ничего не добавила, исчезая на кухне. Хан подорвался с места и последовал за ним.  — Видишь ли, ты остаешься для меня загадкой. На радость, я люблю сложности, — Джисон привычно останавливается в дверном проеме, наблюдая за тем, как Минхо достает из холодильника пару мясных заготовок и соусов.  — Особенно когда сам их и выдумываешь? Удачи развлечься с собственной головой, — Минхо бормочет и осматривается в поисках хлеба, когда его опережает Джисон и раскрывает упаковку, хватая кухонный нож со стойки. Тупой, он скорее разрывает хлеб, чем действительно режет; «красотка» невпечатленно оглядывает его и хмурится на крошки, разбросанные по всему столу и полу. В конце концов, он просто хватает несчастные куски и размазывает по ним соус.  — Отвечая на твой вопрос, я помощник, — якобы невзначай говорит Джисон, заканчивая со своей грустной кухонной инициативой. Минхо застывает и непонятливо хмурится, повторяя:  — Помощник. — Ага.  — И многим ты помог?  — Не буду врать, счет не веду. Но только попроси, и я стану твоим единоличным добродетелем, — Джисон встречает взгляд Минхо: блеск его глаз вызывает неконтролируемое желание стиснуть чужие щеки и вглядеться в каждую крупинку внутри них. Хан подмечает, что «красотка» моргает восемь раз подряд, после чего останавливается и повторяет движение в случае, если что-то серьезно обдумывает. — Ты решил, будто тебе сказали свалить лишь для того, чтобы ты вился конкретно вокруг меня? — Хан невольно усмехается и отвечает, склоняя голову к плечу: — Это случилось бы независимо от ваших слов.  — Слушай, добродетель, — Минхо отмирает и заканчивает делать легкий перекус, сжимая полуразваленный сэндвич над столом: — Легкие деньги всегда приятно получить. Правда, то, что ты почему-то не требуешь ничего взамен, подразумевает для меня какой-то пиздец. И это я не беру в учет твои…  — Тебе будет легче, если я попрошу что-нибудь? — Джисон перебивает его и слышит недовольный выдох через нос. Они стояли напротив друг друга, пока Хан пальцами отбивал нетерпеливый ритм по столешнице. Минхо кусает сэндвич и медленно жует, прерывая зрительный контакт, а после все же удостаивает его ответом: — Да. Но я ничего не могу тебе предложить. Никто здесь, так что возвращайся к себе.  — Ты можешь. — Удиви меня. — Не прогоняй, — пожимает плечами Хан. Минхо отвлекается от созерцания бесчисленных крошек и удивленно смотрит на него. Джисон улыбается мелькнувшей мысли: «моргнул пять раз подряд».  Идиллию нарушает телефонный звонок. Хан наблюдает за тем, как Минхо тянется к заднему карману джинс и достает кнопочный аппарат. Удивленный, Джисон даже не сразу распознает чужой голос:  — Ясно, — Минхо откусывает еще всего лишь раз и убирает телефон, отряхиваясь. — На этот раз уходим вдвоем. Надеюсь, тебе от этого полегчает, — Джисон бредет вслед за ним в коридор и кидает ключи на тумбу, после чего они оба исчезают в подъезде.  — О чем болтали? — решает удовлетворить любопытство Хан, рассматривая нашивку на спине чужой парки. С динозавром.  — Сынмина попросили остановиться.  — В смысле? — Джисон непонятливо озирается, стоит Минхо быстрым шагом отойти к задней стороне дома. Хан до этого даже внимания на парковку не обращал; то была просто выстроенная линия подержанных автомобилей. Минхо дергает ручку одного из таких и дверца поддается; он исчезает внутри. Джисон не мешкает и повторяет за ним, садясь на переднее пассажирское. — Твоя? — Наша, — резко бросает «красотка», дергая ключи и удерживая тормоз. Хан отвлекается на чужой сосредоточенный профиль и не отводит взгляд, вслепую дотягиваясь до ремня безопасности. — Напомни, разве я тебя с собой звал? — Нет, — совершенно бесстыдно ухмыляется, пока Минхо поджимает губы. — Так что там с Сынмином?  — Он увлекся, — парень уверенно набирает скорость и вливается в поток машин, следуя неизвестными Джисону путями. Он никогда не был в этой части города; было попросту незачем сюда заявляться. До всех достойных интерактивов было рукой подать от его жилого комплекса.  — Говоря о критериях… — Джисон припоминает кислое лицо Хенджина и хмыкает, наконец отвлекаясь от напряженного Минхо. Оглядывая внутряк машины, он отмечает отсутствие ароматизаторов, потертые отслаивающиеся куски обивки и выцарапанные инициалы на бардачке: — Вы друг друга подбирали по умению говорить загадками? Я тоже могу попробовать.  — Конечно, — незаинтересованный тон вкупе с понятливым кивком. Хан дергается в сторону, опирается о центральную консоль и втягивает в легкие приглушенную вишню.  — Нет, правда. Задай мне любой вопрос, — «красотка» удостаивает его беглым взглядом и сразу возвращает внимание на дорогу. После недолгой паузы мягкий голос медом вливается в уши Джисона.  — Откуда у тебя такие деньги? — Хан вздыхает, разочарованный выбором темы. Серьезно, всех этих людей вокруг словно заклинило: «вали» и «деньги».  Джисон хотел услышать что-то новое. Он почти разочаровался в «красотке». — Какие? Триста баксов? По-твоему, это много? — Минхо сжимает руль и облизывает пересохшие губы, радуясь, что отросшие волосы скрывают безобразное выражение его лица. Хотя, казалось, что Джисон прожжет его взглядом до самых костей, сохранит и станет любоваться им даже в таком виде. Раздражало пиздец.  — Да. Это много, — на выдохе произносит он, заворачивая в узкий переулок. Дорогу здесь нельзя было назвать приятной, а впереди вырисовывалось непримечательное здание. — Оставайся здесь, — Минхо кинул его, едва они успели припарковаться. Джисон наблюдает, как тот быстрым шагом исчезает внутри и сам тянется к ремню, едва ли не вырывая замок. Он хлопает дверцей и бежит ко входу, надеясь нагнать.  Однако его доблестное рыцарство лицом к лицу встречают несколько человек. Они скептично оглядывают ввалившегося Джисона и один из мужчин подходит ближе, демонстративно оглядывая Хана сверху вниз. Серьезно, так надменно, будто это Джисон здесь прозябает, охраняя вход в развалюху.  — Имя? — грубый голос вырывает его из мыслей и Джисон бегло оглядывается; футболка одного из бугаев слегка задралась. Виднелся отчетливый блеск новенькой кобуры. Чужое нетерпение считывалось мгновенно и Хан поднял руки, выглядя самой доброжелательностью. Он отвечает, тягуче и нарочито беспечно: — Хенджин.  Висок разрывает болью от удара холодным прикладом.  Сука, «красотка», тебя следовало назвать Алисой. В какую кроличью нору Джисон за тобой последовал?