Близнецы Намикадзе

У светлого трёхэтажного дома с зеленью на подоконниках, окруженного красными воротами с моном клана Узумаки, который находится на краю Конохи, пахнет счастьем. Шиноби смотрят в сторону здания и с усилием отворачиваются. Там слышен хохот, даттебане и улыбки, там семья Намикадзе-Узумаки, там джичуурики Девятихвостого заботится о близких, там Четвертый Хокаге дарит любовь, там сыну Белого Клыка хорошо. Никто уже не видит их боли, хозяева дома живут, хоть и оглядываются. Красноволосая девушка хранит в шкатулке украшений смазанные ядом саи и канзаши, сделанные мастерами Узушио. В её гардеробе боевые веера и тысячи взрыв-тегов, которые помогли ей выжить. У Хатаке в одежде печати с парными катанами из страны Железа, кунаи с мгновенной убивающим ядом, являющиеся подарком клана Яманака. Бомба с самоуничтожением и кусанаги от сенсея под кроватью. Голубоглазый прячет в столе кабинета самые острые клинки нинкетов и чакропроводящую кусаригаму, способную становиться косой, полученную от его первого убитого врага. Он держит в тумбе спальни саи и убивающее гендзюцу на недругов. Кушина понимающе смотрит и гладит шрам мужа на руке. Она улыбается краешками губ и делит его кровь на двоих. А в один из дней Намикадзе и пепельноволосый будут обнимать плачущую Госпожу Хибанеро, смотрящую на свои волосы. Она последняя. Игрушечная Химэ. Живое напоминание о мертвых. Их наследие. Принцесса уничтоженного клана. И завтра Узумаки будет красить жизнь мужчин-сирот, своими улыбками, смехом и любовью, ночью моля покровителя пожить ей и Минато ещё немного, нет ничего удивительного, что она чувствует смерть. Нет ничего удивительного, что она радуется каждому дню, удивительно только то, что она, несмотря на жизнь шиноби, не готова умирать. Шинигами качает головой. Этот ребёнок, Кушина всё такая же упрямая. Верит в его силы, когда он не властен. Судьба одной из его последний детей слишком тяжела, но он не может идти против Жизни и Времени. Скоро его жрица умрёт. А семья Хокаге светится и бережет Химе. Узумаки беременна. — Минато, даттебане! — воскликнула джичуурики, подбегая к блондину и счастливо улыбаясь. — Что, что такое, Кушина? Что-то с Наруто? — начал тараторить нервный Четвертый, внимательно смотря на жену. — Даттебане, Минато, у нас… у нас двойня! — почти кричала от счастья красноволосая. — Что? Как… Как двойня? — спросил ошарашенный шиноби. — Так, это получается двое… Хахаха, двое, Кушина, у нас будут дети! — говорил с восторгом Намикадзе, и в конце концов поднял ту на руки и закружил. — Да, даттебане, двое, представляешь двое! — приговаривала химе. — Цунаде! — укоряюще закричала на всё казино Узумаки, в надежде, что Сенджу вздрогнет от тона, которым Мито звала внучку, что бы отругать, и не ошиблась. Чья-то чакра ощутимо дрогнула и вытянулась по струнке в боевой готовности, а очаг рядом похожий на след покойного Като Дана только добавил уверенности, Шизуне Като давно известна, как ученица медика. Подойдя к столику Кушина увидела трезвую онэ-сан и девушку подростка. — Ну привет, старшая сестра. — сказала джичуурики сев за третий стул. — А, это ты, Кушина. …Ты, что здесь делаешь, Кушина?! — закричала блондинка, после того как поняла, что это Узумаки, а не придурок решивший так пошутить над Сенджу, которой уж точно тут быть не должно, тем более БЕРЕМЕННОЙ. — А что? Ты против, даттебане? — спросила та, лениво осматривая казино и морщась, не любит она такие заведения из-за улучшенного нюха. — Да с какого Ашуры, ты пришла сюда! Тем более в положении?! Совсем мозги потеряла, мелочь?! — кричала кареглазая. Узумаки, ждущую ребенка в этом здании точно не пропустят, скоро об этом узнает каждая собака. Безликие шиноби ставят на всех присутствующих печати молчания, а женщины великодушно не обращают на это внимания. — А с такого, старуха! Как я тебя найти должна была, даттебане?! Я тебя, бабульку, по всем кабакам и казино страны Огня ищу, слизнявка!!! — разозлилась Кушина, её волосы поделились на девять частей и начали шевелиться в желании придушить, а КИ начало плескаться по всему заведению. — Кмх, …прости, …и я не слизнявка. — прошипела последние слова Цунаде, да и извинилась она только потому что ещё не отыгралась, хоть бы не выгнали из-за криков. Это казино отличается раздражающим бесстрашием, не боятся угрожать ей вывести её из заведения. — Так то лучше, онэ-сан! — радостно проговорила, хлопая в ладоши младшая. — Рррр, мелкая, ты, говори чего хотела… и проваливай. — начала заводиться уже Принцесса Слизней. Автомат сново показал проигрыш, поэтому тонкая рука Сенджу Химе его сломала пополам. — Я хочу, чтобы ты дала имя моему старшему сыну, даттебане, и стала его крёстной. — спокойно сказала будущая мать и только слово паразит показало, что она нервничает. — Так. Так. А кто младшего назвал? — не ответила на вопрос Цунаде. Узумаки, плодятся как кролики, неудивительно, что у Кушины двойня. — Отчасти Джирайя, мы с Минато решили назвать младшего Наруто, в честь повести Извращенца «Легенда о бесстрашном шиноби» — рассказала Узумаки расслабившись, то, что онэ-сан не согласилась не значит, что она откажется, наоборот, та очень хочет, просто прощупывает почву, рефлекс от уроков бабули Мито о политике. — Хм. Хорошее имя, не смотря на придурка автора. … Тогда… Тогда… — начала думать ирьенир. - Иссумбоси! - воскликнула молчавшая до этого Шизуне и тут же закрыла рот рукой, что на неё нашло, влезать в чужой разговор. — Иссумбоси, … и вправду, думаю, что это хорошее имя. — согласилась Сенджу Химе. — Даттебане… — протянула Узумаки, казалось, что задумалась, но нет в голове красноволосой был её сын, Иссумбоси Намикадзе. Красноволосый, голубоглазый обычно и черноглазый в гневе. Бледнее младшего, но без полос. С способностью в фуиндзюцу, футоном и райтоном… — Да! Даттебане! Спасибо, Шизуне! — радостно сказала Кушина. Её мальчику - его же имя, которое создано для него, она чувствует. — Да, молодец, Шизуне. — улыбаясь проговорила Цунаде, смотря на Като. — Ох, ну что вы, что вы. Мне просто в голову пришло. — засмущалась от похвалы Шизуне. Честно, легендарная Узумаки Кушина вызывала трепет своим характером, а спасибо от этой удивительной девушки затронуло то, что называется природной неуверенностью. Брюнет пообещала, что будет держаться, как джучуурики. Даже после смерти старших Намикадзе-Узумаки первая ученица Принцессы Слизней дает отпор судьбе и забирает людей у Шинигами, её кумир всегда перед глазами. И однажды она расскажет её детям о ней. «Совсем, как Дан.» Пронеслось в голове двоих девушек-шиноби. Но это не принесло Сенджу ожидаемую боль в сердце, нет, стало легче, будто напоминание, что есть близкие, которые живы. А смотря на не грустную, после смерти мужа Цунаде, Кушина улыбнулась. Но нахмурилась, пришло время сказать и спросить онэ-сан о самом главном. — Онэ-сан. Ты можешь мне пообещать кое что? — серьезные тон после смеха счастья от Узумаки насторожили и сенсея, и ученицу. Не заметить фуин-печати от прослушивания было невозможно. — Смотря что, Кушина. — уловила ноты надежды и беспокойства за что-то легендарный ирьёнир. — Ты… даттебане! … ты можешь пообещать, что Данзо не тронет моих детей? — лихарадочно блестя от слез глазами, спросила красноволосая. — Я… ты… …уверена? — Принцесса Слизней сразу всё поняла. Кто не почувствует Шинигами лучше Узумаки, особенно свою. И Сенджу не хочет терять, не снова, когда стало легче, не тогда, когда эта смерть тебя почти сломает. Это красноволосые водовороты, что всегда спасали и грели ее больше родной клана. Что поверили в нее большое чем соклановцы. Что защищали не смотря ни на что, что любили и оберегали. Её младшая сестра, которая последняя из них. — …нет… - Шизуне не верит. На четверть Узумаки в это не верит. Неужели клан её оба-сан навсегда исчезнет. Кто расскажет потомкам о их ритуальных танцах? Призывах и искусстве фуин? Кто будет помнить не о руинах острова сгинувшего клана, а о великом Узушио? — …да. — тихий сиплый голос с согласием, вместо звонкого нет. Кап. На стол упали слезы, последняя Сенджу молча плакала. Её сестра скоро оставит её. Не будет больше они, только Цунаде и боль. Кап. Единственная Като сново оплакивает шиноби. Красивый Красный и Желтый исчезнет. Столбы того, что мир живет, уйдут к покровителю. Кап. Выжившая Химе Мертвого клана представляет своего постаревшего мужа, которому уже нужны ежегодные осмотры. Выросших детей, которые скажут мама и папа, сделают первые шаги, первые фуин, первые задания, пойдут в Академию, станут генинами и выше по рангу. Глупого Какаши, который станет папой, его удивление и лелейное отношение к семье. Звонкую Микото, её причитаний о слишком взрослом Итачи, о нагруженности уже не молодого Фукагу. Громкую Нара, смущающейся простому букету от Шикаку, её вкуснейшие дорояки и вздохи о наследственности Нара, смотря на ленивого сына. Цунаде, их громкие ссоры и примирения, глупые шутки и защита друг друга, простые разговоры и советы, поддержка. Столик залит слезами, а посетители казино смотрят с болью. Три красивые девушки плачут своей болью. Почему то они представляются яркими, живими, веселыми, хохочущими и любящими. Обычные люди видят, шиноби тоже плачут. А те оплакивают и страдают, что бы потом держаться. АНБУ Пёс, Хатаке Какаши не может подслушать, барьер. Но выть от того, что сердце болит не мешает. Он знает младше на 1 год, любящую икебаны и шутки Генмы Като, с лица которой не сходила улыбка и цветная одежда. Видел улыбку жены, Цунаде, её смех, нежность и улыбку любви, та блондинка любила ромашки из страны Молний и волосы мужа. Помнит смущенное даттебане и юное «да». Красное лицо и красные волосы. Робкие глаза и ласковые объятия пары. Та Узумаки Химе обожала мир и язык цветов, которым общался Намикадзе. Теперь они другие. Сенджу понимает что такое Жизнь. Шизуне признает что такое Смерть. А Кушине готова принять чертоги Шинигами. Разговор и слезы шиноби остаётся только между ними и глазами Копирующего Ниндзя. Узумаки Химе чувствует их, каждый вдох и каждое движение, их чакру, их сердцебиение. И в её голове бьет набатом они - её и Минато. Ками-сама, она готова уничтожить Коноху лишь бы они жили, в одиночку напасть на Кумо, что бы её дети были в порядке. Красноволосая готова уничтожить мир, но Шинигами гладит её по голове и нежностью притрагивается к животу и в сожалении качает головой. Это бесполезно, тогда она создаст им то, что поможет им выжить. С 5 месяца беременности Кушина создаёт дневники для обучения и запечатывает боевые оружия своего клана. Она не видит кружащую над стороной старшего ребенка Смерть. Четвертый Хокаге сияет, его советник с фальшивым раздражением кидает в него комок бумаги со словами «…раздражаешь» но губы Нара так и дергаются в улыбке. Дети, в приюте холодно, есть взрослые дающие любовь, но тьмы у сирот больше. Избиения, драки, жестокие шутки заполняют то, где должны были чувства тепла. Не все могут понять, что такого быть не должно. Минато знает, что многие одногодки с его приюта погибли либо в генинстве, либо в алкоголе, либо совершив сеппуку. Как оказалось он был самым стойким, смертельные разборки до поступления в Академию закалили его, но не выбили жизнь. Ему повезло, что Джирайя был такой же и увидел в нем себя. А теперь он шиноби уровня Каге и будущий отец. Он будет заботится и защищать своих сыновей до смерти, только он не дурак, хоть и не клановый, а консорт клана Узумаки, и тоже чувствует Шинигами. Он не понимает почему именно они? За что? За честность и любовь? За патриотизм и доброту?Намикадзе уже месяц расписывает свои и чужие сильные техники и пишет в дневник о политике Конохи. Он пишет то, что может убить Данзо и устроить переворот, признать Орочимару как и нукенином, так и шиноби достойным стать Хокаге, вернуть Цунаде и уничтожить советников и распустить Корень. Ему плевать, что его дети могут разрушить деревню этой информацией, они должны жить. Хатаке точит клановую катану и крушит полигоны, за спиной все говорят гений, а он чует этот могильный холод, он появился с ним со смертью ка-сан, а теперь вновь пахнет кровью. Хатаке Цуки умерла при родах, тогда новорожденный полукровка Инузука учуял Шинигами. Когда Сакумо больше не мог вынести смерти жены, его сын вспомнил тот самый запах. Когда Обито пропах смертью под камнями Какаши не видел и не хотел смотреть на тело, его сокомандник был единственным живым трупом в жизни ниндзя, Рин всегда приносила аромат ландышей, но тогда она провоняла яростью и лилиями, традиционными погребальными цветами, а кровь ирьёнина въедалась в его руки. Нохара погибла как идеальный шиноби, как та, к чему стремился он, но то, что она предала его страхи, он, как Инузука простить не мог. Его сокомандница осталась прекрасной предательницей, но Обито любил её, и позаботиться о ней ради него, он мог. А сейчас Какаши вдыхает запах лилий, холода и бузины, цветок смерти клана Узумаки, и готовится к встречи, готовится к чертогам и к обмену, на большее он не смотрит, но на меньшее он не согласен. Он обещает, что его семья будет жить. Хатаке выписывает обучение технике Чидори, клановые приемы мечников и запечатывает оружейную. Если у него не получится, он не переживёт. 10 октября их мир рушится. Свет, что окружал их, сменился кровью, что они прольют сегодня. На Цунаде Сенджу и Джирайю напали. Тысячные армии членов АНБУ КОРЕНь, самые лучшие цепные псы Шимуры. Те, которые не дадут им уйти в призыв, переместиться, расправиться с ними, камикадзе Данзо, что желал гибели Четвертого Хокаге и смены джичуурики. Помощи не будет, призыв не поможет. В голове набатом бузина, холод и сожаление Смерти. Им не выжить. — Почему? — Красноволосая полна отчаяния и боли, её глаза опухли, просто слезы текут не останавливаясь. Её малыши, её мальчики, они же такие замечательные, так почему они. Почему джичуурики это её дети. Почему она умирает, а они и не узнают, что она их любит. — Так надо. — Минато хмур. Неизвестный шиноби, обладающий пространственной техникой. Его сыновья, удивительные Иссумбоси и Наруто, их любимые копии, красный и желтый. Так чем они заслужили то, что убивает морально, кровью, что пролил их отец ради их будущего? Когда его дети станут хранителями Кьюби, он не сможет оставить после себя хоть что-то. Только… Точно... Мозг шиноби заработал и начал в уме дополнять печать джичуурики фуиндзюцу обладающим слепком личности умершего. Он сможет дать им свою любовь, как и она. Его сердце заболело от тихих слов шумной Узумаки. —…Наруто… Иссу… — Кушина разбита. Они такие маленькие и такие их, глаза Минато и её волосы, её взгляд и блондинистая шевелюра. Она мечтала рассказывать детям о морских волнах и свободном ветре великого острова. А теперь её желание сказать им хотя бы люблю. Она не должна дрожать, Демоны Узушио Смерти не боятся, и она больше не трясётся, но плачет она по тихому, как зверь перед шинигами, как мать. Оказывается быть мамой - это удивительней фуиндзюцу. Она в тишине собственных рваных вдохов легонько обнимает Иссу поцарапанной ладонью и гладит по щеке большим пальцем, её сын довольно жмурится и улыбается. А она этого больше не увидит, град слез падает на младшего, он чуть дергает носом на влагу, но спокойно спит дальше, и так знакомо это делает, как Минато. Её глаза запоминают каждую частичку детей, а зубы скрипят в оскале. Теперь она окончательно понимает, пора прощаться, близнецы идут в мир шиноби, а она в чертоги покровителя. Хочется кричать, рвать, метать, убивать, но в её голове константа - её смерть - их жизнь. Намикадзе молчит, он любит свою жену, свою деревню, своих детей, так почему так вышло? В какой раз он задается этим вопросом. Он чувствует мороз костей Шинигами, он вспоминает о обещании сделать свою Кушину счастливой, его топит злость, его ждет конец, но сделать жизнь сыновей легче он обязан, внутри ярость и сожаление, что его Химе умрёт вместе с ним. Его жизнь, воздух - это всё его аловолосая принцесса. И теперь он тащит её за собой. Ни Обито, ни мать, ни Зетсу не видят клона Четвертого Хокаге. Светлый дом на окраине запечатывается на крови и оставляет в себе все наследство родителей новорожденных. — Минато, спасибо… Удачи. — Красноволосая отрывает взгляд от детей, она не знает, погибнут они вместе или порознь, но взглянуть в голубые омуты и утонуть в них она хочет в каждый миг, когда есть возможность. Этот шиноби принял её, её чувства и поделился своими. Она живет им, как и он ей, а теперь у них есть двойня. Их история заканчивается, если раньше, после слов удачи Минато всегда побеждал, то сейчас он мог проиграть, но любовь их будет жить, уж она позаботиться об этом. — Я скоро вернусь — Минато, покружившись для большей отдачи для перемещения, телепортировался на место битвы с этим Учихой. Он не увидел, как Кушина, зубами порезав палец, начала рисовать фуин и не почувствовал запаха лис, пум, дельфинов и чаек. Звери преданные ей защитят и их. Хранители и друзья Узушио позаботятся о её наследии. Какаши хмуро гулял по деревне, не обращая внимания на Майто, на деревню и все вокруг. Он был готов стрелой вскочить в сторону его семьи. Сенсей запретил ему быть защитой на родах. Почему? Потому что там пахнет смертью, ведь голубоглазый знает, что его ученик готов умереть. Но, кто сказал, что Намикадзе не эгоист, он хочет, что бы его ученик жил, плевать, чего тот желает. Тем временем сквозь маску Хатаке учуял бузину, а морозный холод коснулся рук. Через секунду появился Кьюби. Белой молнией джонин бежит к ним. Он седеет, шаринган жжется, а сердце предательски болит. Тремор рук не успокаивается, а перед глазами черные дыры взгляда Шинигами. В его голове Райкири, Расенган, Чидори и смертельные печати камикадзе, вот только Лис находится на улице, но Какаши точно знает, что учитель не телепортирует Демона за пределы деревни, самому джонину необходимо связать самого опасного Хвостатого и защитить Кушину-сан с детьми. Перед черным глазом смерть смелых, но слабых шиноби, благодарность им и печаль, а на сенсорном ощущении чакра Сандейме и его команды, что облегчит задачу, но пора начинать. Добегая до Кьюби, Хатаке складывает печати техники земляного захвата. Чунин Хьюга Широ был спасен от когтей Биджу. Мигом земляные ветви обхватили лапы и пасть Демона и прижали к земле, встряхнуло весь город, а по лицу Какаши тек пот. Он стоял в тени и не двигался, любое его движение и он не сможет, он не протянет, у подмоги есть только 5 секунд, его каналы будто заживо растягиваются до Суны, голова гудит, а чакра утекает на удержание зверя. Он скоро упадёт в обморок и помрет, не успев ничего. Нет, нет, нет. Нужно ждать, как только он начнет тратить жизненную энергию станет легче. Пусть он и бракованный гений, но защитить хотя бы деревню он может. Только вдруг что-то внутри него случилось, забурлило и тронулось, будто ему наконец стал доступен родник чистейше воды. Что?! Это же… он наяву увидел легендарную белую чакру, ту самую силу, с помощью которой его отец убил Однохвостого. Тогда и он сможет, он сильнее его, опасней и упрямей. Раздалось рычание, джонин встал на колени и его столбы обхватили ещё и хвосты Лиса. Демон был в ловушке, больше ничто не уничтожало деревню. Но сам Хатаке чувствовал разрывы каналов, ядовитую чакру, что была направлена на него и её ожоги на пальцах, вывихи рук, растяжение мышц и трески костей. В его возможностях ещё пять секунд, после он попробует отрезать хвосты Кьюби и запечатать лапы демона печатями парилизации. Скорее всего он умрет. 3 2 — Сандайме! — закричал Какаши. Наконец, тогда, тогда он сможет проткнуть Лиса Сусанно. Черт, а ведь будь он сильней, Биджу бы поместился в его пространственный мир. Он так слаб. Обито, прости, за это, что тогда, что сейчас. — Помогите Какаши! — мигом отозвался Харидзен и присоединился к 9 джонинам. Слабые и рвущиеся земляные веревки Хатаке, обхватили еще более темные и плотные. — Какаши! Они тебя подстрахуют! Сила Кьюби в Хвостах! Действуй! — прорычал Сарутоби, внутри обливаясь слезами. Теперь он понял, что ему говорило предчувствие. Бивако, его душа, а Минато с Кушиной и деревня? Пусть он сляжет, но Коноха будет стоять. Убил бы Данзо, если бы не клятва. Чернь, стоило задушить того на миссии. Теперь - это невозможно, он не может. Его ошибка, Третий уверен, что Шимура здесь замешан. Тем временем с Хатаке стояло 5 джонинов. — Закройте ему образ туманом, старайтесь облепить его печатками паралича и уничтожить падающие хвосты. — собрался Ниндзя, обнажая фамильное танто, и начиная разбег Белой Молнии. Он всю жизнь думал, что фамильная чакра ушла от него, что бездарен, комплексовал и теперь он может противостоять ядовитой чакре Лиса, отделавшись простыми ожогами. — Готовьтесь возобновить у морды! — мастер Суйтона встал прямо пепел Биджу и сложил печати. Вместо густого тумана огромный поток пламени сжег Девятихвостому глаза, задев морду. Демон был в ярости, пытался встать на дыбы, рвал земляные ограничители и убил 2 джонинов не успевших поставить печать. Вокруг открытой пасти начала собираться бомба хвостатого. Тогда Учиха Фукагу бросил в пасть 10 взрыв тегов. Он не собирается слушать старого советника, не когда это угрожает его клану проблемами, а деревне руинами. Быстрый взрыв оторвал Биджу зубы и язык и остановил формирование их погибели. А подмога в лице 62 джонинов, 160 чунинов дотонщиков вновь сковали Кьюби на считанные секунды. Но звериный крик снова разорвал преграду. За это время Хатаке смог отбиться от подвижный оснований Хвостов и отрубить один. Рыжая конечность с грохотом упала и рассыпалась пеплом от огня подоспевшего Фукагу. Из Лиса будто вытащили стержень, но… Вдруг раздался рык, ярость первобытного зверя проснулась. Контроль неизвестного над Биджу пал. Все шиноби сдерживающие Демона были откинуты. Каждого пробрала чужая ненависть и злость. Лапы начали вновь крушить дома, а хвосты бить ещё сильнее. — Дайте мне время для призыва! — Воскликнул Третий, ему нужна восстанавливающая пилюля и активация призыва. Тогда Какаши решил сново атаковать, пока остальные накинулись на Биджу и побежал к ведущей руке Демона и отрубил Биджу половину предплечья. Следом за ним Учиха Фукагу вызвал удивительный черный огонь, что начал пожирать конечность со зверской скоростью. От боли Лис поднял морду в верх и закричал, остановив атаку. Но его прервала жаба, что свалилась с неба. — Задержите Девятихвостого! — закричал Минато и исчез. На это Сандайме с посохом встал с готовностью. А шиноби начали массово принимать восстанавливающие пилюли, готовясь к смерти, из 334 осталось 138. Только молниеносно Кьюби обхватили золотые цепи чакры, Четвертый появился на руках со своей женой. Какаши замер, живые. Умирающие, как и он, но живые. — Я собираюсь сдерживать Девятихвостого до конца своей смерти. — Дрожала Хибанейро. И всех пробрало, Кушина сказала то, чего боялись остальные, чем они могут ей помочь? Почему они так слабы? Для чего они тренировались всю жизнь, чтобы в самый нудный момент просто ждать? Они слышат в словах Узумаки-сан истинный патриотизм и лизать немного понимают, что обеспечивает детям славу о их матери-героине, что она и не думает, что сможет проснуться завтра. Теперь им нужно быть на подстраховке и смотреть за смертью сильнейших из них. — Я спасу вас всех, даже с той малой чакрой, которая у меня осталась. — Продолжала шептать девушка. Больше не показывая боль. Она - Химе, она - Мертвый Клан, она - Гордость Алых Демонов. Она умрёт, но выиграет и плевать как. — Я запечатаю твою чакру в близнецов, она будет частью печати 8 элементов. Приговор был озвучен. Минато больше не собирался думать. Он хочет победить тварь, что посмела нарушить жизнь его семьи и дома, убить и пытать, избавиться от нее навсегда. Но, сейчас необходимо не это, а Кьюби, даже не его дети. Зачем он решил надеть эту проклятую шапку? Чтобы она и стала его концом? — Но если использовать эту технику! — Так умерла Мито-ба, она сама запечатала Демона и быстро умерла исполнив свой долг. Так теперь и её муж? Он, он уже готов? Её Минато, что хочет жить как и она. Чтож, значит пора. Вместе до самого конца и обратно. У Какаши заболело сердце. Нет, он, он что-нибудь придумает. Чертовы слезы! Нужно собраться! Он же гений?…да? Намикадзе складывает печати. Землю тряхнуло. Каждый почувствовал этот холод. — Печать Бога Смерти. — и почти все упали на колени. Дух, что вышел из Минато - Шинигами, готовый убить, растерзать демон, втаптывал их в темноту. Для кого-то это - конец плохого, а для кого-то - конец жизни. У Хатаке и Кушины потекли слезы. Они слышали конец. — Просто поверь в них, они всё-таки наши дети, когда я кончу с печатью Бога Смерти, я запечатаю твою чакру в близнецов. — Опустил взгляд Намикадзе. Его руки не дрожат, только все внутри переворачивается. Вот, что значит быть шиноби - послать своих детей на смерть. Он хочет совершить сеппуку. — Они - наши дети! Вот почему я не хочу такое ужасное будущее для них. — Прикрыла глаза Узумаки. Это непосильная ноша, способная уничтожить человека. Она цветет кровью, гнилью, предательством и смертью. Она знает, она… она не хочет. Нет. Да только она уже не уйдет с этого места живой, как и её муж, а её дети - новорожденные малыши. — Только для моей встречи с Наруто и Иссу, даже на несколько минут - это не причина для твоей смерти. — Их съедят, она уверенна, её глупый Намикадзе думает, что сможет выменяеть её гибель на на свою, когда Мрачный Жнец ждет их вдвоём. Даже если бы тот и смог, но что смогла бы сделать она будучи калекой? Она не сможет жить без Минато, ведь поклялась перед Шинигами и собой, она не укроет их от мира, она… слабачка и эгоистка, предающая закон шиноби. Не хочет жертвовать во благо Конохи. — Ради спасения страны и деревни? Почему мы должны пожертвовать Близнецами!? — Это не честно, в мире есть многие, готовые умереть за страну Огня, так почему они! Кто это решал? Она скоро умрет вместе с Минато. Вокруг них Какаши, что погибнет личностью, закроется и потеряет нить жизни, даже не смотря на их детей. Сандайме, что потерял жену и не сможет править должным образом. Шиноби, что скоро позабудут, о жертве, что положила конец этому дню, возвратятся к семьям и, привыкнут к боли будут жить. А они нет. — Каково это жить без деревни. Кушина вздрогнула. А Намикадзе продолжил сожалея за всё, он - ублюдок раз его выбор таков, но он любит до смерти не деревню, а свою семью и рано или поздно его дети станут сильнейшими и никто не посмеет их тронуть. Без чего то важного их раздавят. Сейчас, его выбор - их будущее. — Кроме того, наша семья - шиноби. И наконец, если бы я выжил, я бы не смог заменить тебя. О том, о чем я не смогу - это роль матери. — Глядел в любимые васильки Минато. Он все так же не знает, в чем причина нападения, миллионы трупов? Его правление? Его счастье? Дети? Но, он отдаст долг Конохе и обеспечит детям важность. И готов выйти вперед, закрывая его Химе собой. Пусть так, но он окружит их безопасностью, которой будет память о том, кто пожертвовал собой ради мира. Он мечтал дать детям то, чего не было у него, тихо разговаривал с ними, пока Кушина спит, любил и нескончаемо любит. Но, его отец умер, закрывая его мать от куная. Теперь он защитит свою семью от смерти. — Я счастлив умереть ради сыновей, это - мой долг, как отца. — Он присел перед женой. Такой как всегда, красивой и неповторимой, яркой и живой. Если бы он мог, то сделал бы все, что бы та жила и дарила миру себя. Только Шинигами ждет их двоих. На его руках - Наруто и Иссу, спящие, спокойные и самые самые, их мальчики - лучшие, хотя бы потому, что есть на этом свете. И он уверен, что те не пропадут, а засияют ещё ярче, чем он с их матерью. Вместе до конца и обратно. — Третий! Что не так? — Барьер просто вытолкнул их. Что за… — Эти двое решили сами разобраться с Девятихвостым — Тихо сказал Хирудзен, смотря на троих. Какаши, он - их сын, семья и родня. Он долго не мог понять, на что способны Намикадзе ради него. Кушина напала на Данзо и почти перерезала тому горло, Шимура лишь успел высказать желание забрать Хатаке в КОРЕНЬ и чуть не расправилась с советниками клана Учиха, те отказывались оставить Хатаке шаринган Обито. Минато, он тайно пытал Каге Скрытой Травы, добрался до Третьего Мизукаге и убил старшего сына Ооноки, если бы не должность Четвертого, тот бы не остановился. А теперь эта пара решила сделать то, что трусит сам Сарутоби. Умереть ради Конохи. Конечно, это полу ложь, он уверен, если бы была возможность они бы сбежали из деревни, но Минато и Кушина решили защитить Лист. Они погибнут через пару секунд. Его ученик и смелая Куши-чан. Он слишком слаб, ему давно пора уйти в царство мертвых, но теперь за гниль, что не позволила ему умереть самому, он будет держать деревню, как может. Его ноша, его ошибки, его слабость, его бесполезность. Вдруг пара повернулась к белому и замершему Хатаке, такому ласковому, но одинокому, любимому и важному Какаши. Для них он - не просто учений, а сын, отстраненный, знающий о боли, самостоятельный сын. И они уходят от него. — Какаши… — Начала Кушина. Этот джонин - её слабость на равне с сыновьями и мужем, её первенец, которого она воспитала, ради которого напала на клан Учиха и чуть не прирезала Данзо. — Мы… мы тебя любим, слышишь? Ты - наш член семьи, наш сын. — Впился в подростка взглядом Минато. Глупый Какаши, его гордость, его продолжение и счастье. Тот это знает и молчит, чувствуя себя любимым. — Кушина, сенсей… -- Хатаке упал на колени рядом с ним плачет. Они же - его мир, лучшее, что с ним случилось за жизнь. Его смысл и звезды. — Я… Прости нас. Просто не забывай, что и они тебя любят, что рядом есть люди, что ты человек! Слышишь, ешь нормально и не пей сильно, можешь даже зачитываться в романы Джирайи! Живи, даттебане! Старайся видеть счастье в мелочах, не закрывался от Гай-куна, не забывай про Асуму и Куренай! Знай, что медовые могут быть опасны, готовь здоровую еду, почаще общайся со стаей. Ходи в клановую оружейную, не забрасывай себя, стань тем, кем мечтаешь быть и никогда не забывай хорошее. — Она кивнула на близнецов и обняла, зарывшись в седую шевелюру. Боги, как же она хочет уничтожить Судьбу за такое. — Хах, твоя мама все сказала, но добавлю, не бросай братьев, вспоминай и помогай им, попробуй жить и знать, что есть хорошее, помимо нас, понял? Для нас ты не просто джонин Хатаке Какаши, а ребенок, которого мы любим. Где бы ты не находился, что бы не случилось, пожалуйста, помни нашу любовь. Цепляйся за нее, превосходи себя вчерашнего и никогда не сдавайся. Не зарывайся в миссии, отдыхай от чтения, не отлынивай от походов в госпиталь, и не ночуй на мемориале. — Улыбнулся Минато, протирая лицо, а именно глаза рукавом, пыль, что поделать. Тут послышался звук металла, Шинигами обнажил свой кинжал. Пора. Они тут же вцепились друг в друга. В последний раз. Белый, Желтый и Красный. Их любовь, их счастье, их жизнь, их радость раздавила судьба. Но у них есть память, пусть Какаши останется один, он будет помнить, пусть хотя бы так. Намикадзе отдал детей Хатаке, встал и его мигом пронзила рука Бога, которая через него вцепилась в Кьюби. На месте дыры образовались иероглифы печати, они вспыхнули синим пламенем и тут же потухли. Вскоре Минато призвал алтарь запечатывания. И положил туда близнецов, погладив каждого по лбу. Его сыновья. Кушина же смогла оторваться от Какаши, она знает, чувствует, что что-то случиться пахнет смертью, помимо их с Минато ещё и детской. Нет! Она встанет, и разорвет любого. Напоследок она сделает все, что может. Джонин же сидел на земле и ревел. Он будто в толще воды, все такое медленное и ненастоящее. Только его бьет в сердце, интуиция смотрит на его братьев. Когда он держал их, то улыбался. Такие маленькие личинки шиноби, будут лучшими людьми, которых он знает. Вот только наверно без него. Он слышит каждую ярость Лиса, его гнев, ярость и ненависть к запечатыванию. Он встанет между ними и плевать, что будет. Он шиноби, что стал ветераном, он получил любовь и семью, ему хватит. Скоро, нужно ждать. Только слёзы не переставали течь. Биджу показал себя, он поднял лапу и собирался убить возможных сосудов. Среагировали все трое, только Минато успел увидеть движения Какаши, он вытолкнул его за барьер и побежал вместе с Кушиной к детям. Та лишь улыбнулась, плевать, что Какаши думает, он будет жить. А пока, ей пора исполнить свой долг матери до самого конца. Хатаке и Хирудзен обливаются болью. Они понимают звериное желание мужа и жены. Те защитят их своими телами. Пара встала прямо перед началом когтя Девятихвостого, лицом к детям. Их проткнуло насквозь. Но они смогли, затормозили слабеющими ногами и успели, ещё чуть-чуть и Наруто бы проткнуло бы. Намикадзе улыбнулись. Только что они сделали самое главное в их жизни и их время пришло. - Ка-сан, то-сан… - Прохрипел Какаши. Нет! Он… сенсей. Они решили все уже давно. Как, как ему проснуться. Что делать дальше без них, как?! Он, он больше их не увидит. Никаких даттебане и горжусь тобой. В бартер полетел Чидори, Расенган, Райкири, земляные копья… ничего. Снова. Он закричал. — Это первый раз, когда мне нечего ответить. — Тихо улыбнулась Узумаки. Но тут же её глаза показали боль. Она взглянула на Минато и вновь на мгновенье застыла. Как же она его любит. Тот лишь в ответ мимолетно коснулся её руки и вдохнул вишневый запах алых волос. Ему очень жаль, что они умрут. — Техника призыва. — сбоку от Намикадзе появилась жаба. Тут оба вздрогнули от крика. Какаши. Пусть он живет. — Ясно, Минато собирается сделать из сыновей джинчуурики. Что бы спасти деревню — Понял Сандайме. Да, верно. Если же он просто запечатает Лиса внутри себя, то от его детей избавятся или возьмут в КОРЕНь. Он даже так защищает их. Пусть рядом с ним стоящие разнесут это по всей Конохе. Плевать на другие Какурезато. Пока новых джичуурики защитит народ Конохи и их память о героическом поступке родителей этих детей. Шинигами облизнул клинок. — Для нас пройдёт миг и мы вновь увидимся. Скажи им что нибудь, если хочешь. — Тихо улыбнулся Минато. Он уже давно смирился, что умрет. У него было 10 месяцев и десятки истерик. Только хочется оторвать себе руки, ведь он их не увидит, как и она. Их сыновья станут героями, но кто будет их любит как простых Иссу и Наруто? Родители, которые их покидают? Он оплошал, как отец. Пора признать, только плевать, он хочет запомнить их. — Принимайте ванну каждый день и будьте в тепле. Не ложитесь поздно спать, вам нужно много спать. И заводите друзей, вам не нужно много друзей, достаточно пары, которым вы действительно доверяете. У меня были проблемы с этим. Но учитесь прилежно, упорно тренируясь в техниках. Помните, что у каждого есть сильные и слабые стороны. Не расстраивайтесь сильно, если не смогли что-то сделать. Уважайте своих учителей и старшеклассников в академии. И самое главное, избегайте пороков трех шиноби. Будьте аккуратенее со своими деньгами, откладывайте деньги с миссий, и не пейте спиртное до совершеннолетия и не пейте много, а то здоровье попортите. — Она тихо улыбалась, радостная, что может хоть немного побыть с ними. Завтра уже не наступит, ничего не будет. Но сейчас она с ними до самого конца. Хатаке застыл. Его ка-сан Узумаки прощается, умирает как мать, а не шиноби. Как герой и как любящая девушка. Сердце болит все сильней, хочется остановить все это. Он чувствует, как пустоту. — Что касается женщин, ну, я сама женщина и не знаю, что сказать об этом, но все что вам нужно знать, так это то, что этот мир построен на мужчинах и женщинах, и однажды вы влюбитесь. Но не влюбитесь в плохих девушек, найдите похожих на меня. И самое главное, берегитесь Джирайи-сенсея, даттебане. — Она вздохнула, чувствуя головокружение, и руки Минато, что всегда держали её. Скоро. Ей нужно лишь о главном… — Наруто и Иссумбоси, с этого момента вас ждет много боли и страданий. Помните, кто вы есть. Найдите свою мечту, добиваясь её, пока она не воплотиться. — Скоро её слёзы упадут на её мальчиков, голос срывается. — Так много. Как же много я хочу вам ещё сказать. — Это её дети. Она должна быть с ними! — Я надеюсь, что смогу остаться с вами подольше. — Пусть они хотя бы так будут знать, что она их любят. Пусть выстоят на зло всем, пусть хоть уничтожат этот мир, но будут счастливыми, пусть любят неважно кого, пусть будут жить. Минато лишь запоминал свою семью, слова жены и был счастлив. Недоволен, но благодарен, что они смогут им сказать хоть что-то. Им в затылок дышит смерть, но нет страха, только бы они были счастливы. — Я люблю вас. — Закончила Кушина, прижавшись к плечу мужа. Она никогда бы не закончила говорить с ними, но её тело немеет. — Минато, прости, я потратила твоё время. — Она же знает, как он готовился. Гроза Кумо ходил с ней на йогу для беременных, пробовал её арбуз с сайрой, читал животу сказки и ночами гладил его, носил на руках, готовил именные кунаи для них, не давал ей готовить, мечтал научить их рыбачить. — Нет, все нормально. Наруто, Иссумбоси, я хочу сказать вам. Ха… Слушайте свою болтливую маму. — Он взглянул на них в последний раз. В голове тысяча неосуществимых идей и любовь, которая двигала им всегда. Сегодня это его убило. Но его сыновья остаются, среди хаоса, чужих, боли и без них. Простите своих родителей. Наруто, Иссумбоси. Блондин закрыл глаза, скрывая слезы. Кушина лишь прижалась к нему. — Печати восьми элементов.