Как выжить в другом мире, если ты офисная сирена

      Громкое пение птиц, если прислушаться, способное показаться знакомым, пробивалось через звон в ушах весьма настойчиво. Эти звуки, правда, смахивали на чириканье каких-нибудь воробьев, только светло-синие листья наверху слегка намекали, что Химеко точно не в родном городе. Картинка постепенно складывается, тело перестаёт ощущаться чужим. Для начала девушка села, давая себе время оглядеться и окончательно прийти в чувства.        Местность вокруг — глубокий лес, только странноватый для тех, которые люди привыкли звать «обычными». На синих листьях чудеса не заканчиваются. Трава вокруг была усеяна голубыми цветами с ярко-желтым центром. Пахло приятно, свежо. Белые стволы высоких деревьев были покрыты красочными пятнами. «Солнце» здесь не особо грело, чем больше времени проходило, тем сильнее тело пробирал холод.

      Химеко находит силы встать, все ещё немного шатаясь, но в силах удержать себя на ногах. — «Стоит осмотреться…» — да, осмотреться правда стоит, как и вспомнить, куда девушка пыталась до этого момента попасть. Все ещё мысленно в каком-то тумане — нога натыкается на что-то твёрдое. Не каменно-твёрдое, а будто туша чья-то. Благо, сегодня без трупов, всего лишь сумка, про которую та успела напрочь забыть. — «Ах, точно, я же опаздывала на совещание». — Обрывки воспоминаний постепенно начинали всплывать, восстанавливая события до появления в магическом лесу…       Серые тучи затягивали небо, по радио обещали дождь, из-за чего не только тучи серые были, но и лица каждого человека за окном. Стоять в пробке — не самая приятная, но в целом самая обычная и часто происходящая часть дня. На фоне собственных мыслей очередную нудятину из радио было практически не слышно, может потому, что собственные мысли помешали мозгу записать момент убавления громкости. Девушка высунула голову из окна, только чтобы получить крупной каплей в нос.       Вся эта серость так неприятно давила, просто невыносимо, что Химеко не заметила, как время стало поджимать. Наиболее удобным вариантом было припарковаться и пробежать остаток пути на своих двоих, что придётся делать аккуратно, поскольку ни ноги, ни свои каблуки ломать не хочется. Так она и сделала. Легонько побежала, но всё же споткнулась, как так, и бац! Девушка уже подумала, что лоб себе рассекла, но вместо серых высоток на фоне такого же серого-пресерого неба та увидела деревья с синими листьями, да лучики яркого света сквозь них. И вот мы здесь. Свет этот, проходя через сами листья, зеленил траву ещё больше, смотреть нельзя, глаза болят после той серости. Зато волосы Химеко хорошо вписывались в местную цветастость, не то что её офисный костюм. Лишь бы красные локоны не привлекали много внимания, — «Кто знает, что тут водится...», — проносится у неё в голове вместе с мыслью, что всё это может быть лишь сном, а сама она распростёрта на больничной койке в коме. Может быть, так будет даже лучше. В лесу этом достаточно приятно. Приятность быстро разбивается звериным криком где-то вдалеке. Девушка замирает, прислушиваясь. Похоже, звук отдаляется. По крайней мере, она на это надеялась.       Спокойная прогулка продолжается, и вскоре за деревьями показывается бескрайнее поле(представьте музыку из какого-нибудь фентези сериала, где главные герои наткнулись на что-то грандиозное). За полем виднелись горные пики. Местами в небе можно было заметить группки птиц. Флора и фауна пестрила яркими красками. Нетронутый, невинный мир простирался на тысячи километров за этими огромными деревьями, девушка все ещё думала, что это сон, хотя сильно надеялась на обратное.       Химеко завороженно наблюдала сей вид. К слову, пора бы вернуться к вопросу о местной фауне, что-то кроме птиц должно же водиться, правда ведь? Из наблюдений образно и буквально вбрасывает в реальность порыв ветра и крупная тень. Стоило глянуть наверх, как обладатель столь большой тени с грохотом опускается на землю, издавая уже знакомый рёв. Мелкого(на фоне такой твари) человека аж слегка подбросило. Она дрожит на месте, пока существо внимательно принюхивается. Очевидно, у зверя слепое пятно прямо перед носом, но тот оказывается умнее, резко дёрнув голову в сторону. Ещё один рёв вместе с женским вскриком, и Химеко подрывается бежать обратно в лес. На офисных собраниях бегать по лесу от монстров точно запланировано не было, так что в такой ситуации каблуки быстро оказываются брошены по дороге. Слыша деревянный хруст, она оборачивается. Змееподобное нечто, видимо, имеющее только две передних лапы и крылья, было настолько огромным, что ему приходилось извиваться вокруг стволов и ломать зубами ветки. Хищной твари явно неудобно передвигаться между тесно расположенными деревьями. Долго рассматривать существо времени нет, зато появилась тактика движения. Девушка старалась петлять и искать места с ещё более крупными растениями, иногда вскрикивая и подпрыгивая из-за стучащей по земле тяжёлой туши.       Началась холмистая местность, деревьев стало меньше, как и сил у Химеко. Она прорвалась сквозь ветви кустов и тут же наткнулась на каменную стену. Тупик. Существо все приближалось, а из возможностей осталось только встать лицом на встречу к своей смерти. Или пробуждению. И она зажмурилась. Оглушающий звериный крик, тот же знакомый рёв и ещё больше грохота. Хотелось ли посмотреть? Не особо. Но никаких ощущений съеденности пока нет, так что одним глазком взглянуть не помешает. Сразу же девушка принялась пялиться на развивающуюся сцену перед ней. Совершенно забыв о добыче, «змей» отбивался от крылатого существа поменьше, что крепко вцепилось в чужую чешуйчатую глотку. Оно отпустило ту крупную тварь стоило только пролить желтоватую кровь с его шеи. Раненое чучело это захлопало крыльями, подняв целый ураган листьев, и с менее агрессивным рёвом поспешило скрыться. Оставшееся же потёрло морду лапой, отплёвываясь, и повернулось к вжавшейся в поросшую кустарником стенку. Химеко тут же заинтересованно отпрянула от камня. Морда существа практически идентично совпадала с человеческим лицом, если не вообще являлась им. От точки между бровями всё тело было покрыто лиловыми перьями и шерстью. Под глазами светлые узоры, на спине удивительно далеко от плеч самих лап располагались два крупных крыла. Длинный оперённый хвост, лапы будто собачьи. На голове два загнутых назад рога, а в груди зияла дыра. С виду сквозная, а если приглядеться, то нет. В дыре сверху будто стекало что-то желтоватое. Пока девушка занималась некультурным рассматриванием, зверь двинулся к ней, вытягивая свою и так длинную шею ещё больше, приближая лицо к незнакомке. Замечая дискомфорт той, он вернулся на прежнюю дистанцию, сел и обвил хвостом лапы. — Спасибо. За спасение, — наконец вырвалась благодарность уже из-за привычки говорить со всеми животными(кем предположительно являлось нечто перед ней), будто они поймут. И это животное вдруг от чего-то рот открыло, меняясь в лице. Оно встало обратно на все четыре лапы. — Язык… ты говоришь? — вот это сюрприз. Зверь правда понял и ответил. Голосом довольно женственным, с ноткой сомнения. Такой поворот Химеко сбил со всего, о чем она сейчас думала, заставляя лишь пялиться в ответ на «неё». Существо приблизилось, — понимаешь ведь? С ума сойти. — Продолжило оно, склоняя голову в бок. — Понимаю, да, да… — передёрнувшись отвечает девушка. Происходящее все больше казалось реальным, и уже меньше походило на сон, после боли в лёгких во время погони особенно. Зверь принялся бурчать себе под нос, активно рассуждая. Из обрывков тихих слов получилось разобрать что-то о схожести с их видом, но тот все ещё не имел никаких идей, как им вообще удалось друг друга понять. Время шло, скорее тянулось или ползло. Чем дольше они сидели в покрывшейся росой траве, тем холоднее становилось. Лес накрыло плотным туманом, дальше пяти метров ничего не разобрать. Прячась от холода Химеко все так же жалась к комично холодной каменной стене, пока существо перед ней, все ещё в раздумьях, терпело моросящий дождь. В процессе пребывания здесь у них произошло несколько мелких диалогов, в которых входили серии рубрики «вопрос-ответ». — Эй, — она запнулась, — как тебя там… запрыгивай. Ночью тут как на кладбище. Ни следа от того озаренного светом поля. — Зверь поднимается, опускает перед Химеко крыло, — можешь звать меня Кафкой. — Представляется она, пока замёрзшая девушка с полной сомнений головой забиралась на чужую спину. Она следует нескольким инструкциям, устраиваясь удобнее для обоих, и придерживается за слегка мокрую шерсть. — Меня зовут Химеко. Спасибо ещё раз. — — Пф, да что уж там. Такое хиленькое тельце тут и дня не протянет, прости уж, — отмахивается Кафка, с ощутимой улыбкой. И они отправляются лёгкой рысцой по краю поля, вероятно, к дому. Хотя, сам концепт дома для таких существ было определённо сложно представить, зато этим можно было занять себя в дороге, ведь смотреть особо не на что. Помимо вопросов о жилище было еще мору других, их Химеко, конечно же, озвучивать не стала, как и самый первый. Например, они единственные разумные существа в этом месте? Тот змей не казался особенно понимающим. Если да, было бы весьма грустно, будто люди не единственные сознательные млекопитающие на земле. Если нет, то есть ли какие-то гибриды между видами? Этот мир казался больным воображением какого-нибудь художника-фантаста. Лишний раз разбавить скучные будни в любом случае не помешает. Химеко ощущала мелкую дрожь от чужого тела. Влажные перья под собой все-таки слегка прогревались, но от самой неприятности дождя она на месте Кафки тоже стала бы подрагивать. — Возьмись-ка покрепче, — вздыхает зверь, прибавляя темп. Вместе с ней силы прибавляет и дождь. Девушка надобности закрепиться не отрицает и надёжнее берётся за шерсть, морщась из-за холодных капель. Они мгновенно оживляли воспоминание о городе. Только здесь вода с неба ощущалась, хоть и неприятно, но более щадяще. Может было чуть легче не думать о насквозь промокшем костюме. Ещё бы тепло было. А есть ли тут вообще одежда? Или обувь какая-нибудь... Даже если Химеко удастся отыскать свои туфли и не умереть в процессе, то ходить по голой земле будет весьма нежелаемо. Даже если общество этих существ можно назвать хотя бы индустриальным, что с трудом выходит представить, она бы не хотела вышагивать каждый день на каблуках. Ещё нужно будет определить ситуацию с едой, кто знает, как здешняя повлияет на человеческий организм. Под дождём конечно каждый на мокрую курицу смахивает, но до этого Кафка смотрелась весьма ухоженно, хотя, что ей тут судить. Тут может красиво лежащие перья признаком состоятельности не являются. Да и, к слову о еде, все ещё есть сомнение, получится ли эту ночь пережить. Если её тогда не съели, не факт, что не съедят сейчас. Может то не защита была, а драка за добычу… За полчаса путешествия Химеко погрузилась в свои мысли достаточно сильно, чтобы не заметить, как они обогнули гору, спустившись вниз к её подножию, и сейчас приближались к огромным воротам. Зверь перешёл на шаг, а девушка стала вглядываться наверх, чтобы рассмотреть двух других существ, сидящих на неких пьедесталах по бокам от, вероятно, входа. Посередине же открылся проход поменьше. Интересно, почему ни у одного из «стражей» не возникло вопросов, кого Кафка тащит в их поселение. Внутри было немного теплее, и от дождя остался лишь приглушённый звук. — Почти пришли, не простудись только, — слегка встряхиваясь бурчит та. — Это не совсем от меня зависит… — Химеко заметно потряхивает, холод снова стал пробирать. Сосредоточиться больше не получается, поэтому она стала смотреть по сторонам. Пока они спускались по тоннелю, украшенному фонарями да всякой лозой. Вскоре открылся вид на пещеру просто невероятных размеров. Неужели внутри самой обычной горы расположился целый город? Девушка не была совсем удивлена, не то чтобы на удивление остались силы. Самые обычные дома, некоторые даже похожи на квартирные. Магазины с вывесками, виднеется площадь. Всё сверкает ночными огнями(хотя, имея каменную крышу над головами, освещение понадобится не только ночью). Стерев капли дождя с лица, она обратила всё свое внимание наверх: над многоэтажками был будто бы другой уровень; оттуда шло несколько широких водопадов. Что конкретно там находилось видно не было. — А… Что наверху? — вопрос был подкреплен неловким указанием на платформу под «потолком», — вау… — добавила она, не сводя взгляда с местной архитектуры. — Ммм… — Существо поднимает голову. — Церковь, несколько политических зданий и смотровая площадка. — Тем временем они погрузились в улицы города. Кафка приподняла крылья, чтобы хотя бы прикрыть новую знакомую от чужих глаз. Та и моргнуть не успела, как зверь доставил её в сухой тёплый дом. Правда, полы на сухие похожи быть перестали с приходом двух до нитки вымокших. — Погоди здесь, я оденусь и покажу, где душ… — Обещает она, ускальзывая вглубь коридоров и комнат. Химеко оценила, насколько её догадки по поводу жилищ этого вида правдивы. Потолки и правда выше, комнаты, как минимум прихожая, шире. На входе большой коврик. Сумка оказывается оставлена на ближайшей табуретке, почему-то более человеческого размера, после проверки на сохранность офисного обеда. Девушка снимает пиджак и остаётся в такой же мокрой рубашке, все ещё в ожидании возвращения хозяйки дома. И та возвращается. Только, с первого взгляда её и не узнать. Ну вылитая обычная дама в красноватом халате. Правда, с рогами, таким же хвостом, только тоньше, да крыльями. Ну, этот поворот многое объясняет. — Чего рот разинула? Я так даже больше на тебя похожа, — смеётся она, протягивая Химеко полотенце, — иди по коридору направо. Я подобрала тебе одежду на первое время. — — Ах, извини. Просто, неожиданно, я и не думала, что ты можешь так... Перевоплощаться. — Она мотает головой, в очередной раз передёргиваясь от холода. — Спасибо, но ты же тоже вымокла... — — Не беспокойся, тут две душевых. Чувствуй себя как дома. — Девушки улыбаются друг другу. После визита в ванную Химеко выбрала лечь спать. Поесть тоже бы хорошо, но ту уже вырубало без шанса даже ровно за столом сидеть. Кафка тем временем повесила чужой костюм сушиться, да присела недалеко от его обладателя. Что-то в чертах спящей было таким болезненно знакомым, взгляд не оторвать. Она лёгким движением руки сдвигается алые немного мокрые пряди, надеясь, что её не раскроют. Ещё минута изучения лица Химеко, и в голове вдруг что-то щёлкает. Давнее воспоминание… По телу пробежала мелкая дрожь, будто тысяча иголок прошли сквозь кожу. Только что согревшуюся в душе девушку пробрало холодом. Она отстраняется и поспешно выходит на кухню, встряхнув головой. — Кафка, ты что-то хотела? — Звучит усталое из гостиной, — я видела, как ты уходила... — — Ничего! Убеждалась, удобно ли ты устроилась. Спокойных снов. —

***

С улицы доносился городской шум. Не слишком громкий, что позволяло гостье продолжать дремать. Обычный диван ощущался особенно мягко ранним утром посла дождливый ночи, несмотря на то, что находится этот диван в городе внутри горы. Спокойствие продолжается недолго. Земля вдруг начинает дрожать, раздаётся грохот, будто кто-то стал сверлить стены пещеры огромной дрелью. В гостиную входит Кафка, потирая глаза. — Не пугайся, — уверяет она и зевает, — всего лишь открывают ворота в город. Минут пять, и сможешь дальше спать. — В ответ на объяснение звучит сонное "угу" всё ещё мысленно дремлющей Химеко. Она вылезает из-под одеяла и подходит к окну. С громким скрежетом, ворота, вчера в тумане казавшиеся ещё больше, медленно открывались будто сами собой. Они приходят в финальное положение, и после окончательного рокочущего звука наконец становится тихо. Девушка ещё некоторое время наблюдает за улицами, которые озарило солнечным светом, изучает взглядом местных существ. Кто-то похож на Кафку, кто-то меньше, видно ещё зверей совсем без крыльев и с копытами, кто-то ходит в более человеческом виде. Интересное местечко. Будь на их месте люди, кто-то за одну секунду существования подвергся бы расизму. Она зевает. Часы показывали 6:50 к моменту, когда диван перестал пустовать. Ну, вставать никуда всё равно не надо, так что пропустить своё обычное время подъема не будет караться увольнением. 10:32. Химеко забредает на кухню, потягиваясь в процессе. — Доброе утро. — — Доброе, садись, — Кафка жарила что-то вкусно пахнущее. — Почему ты стала мне помогать? — спрашивает гостья, устраиваясь за столом. — Того змея в любом случае надо было спровадить отсюда, а ты… Всего лишь поймала моё внимание. Потом оказалось, что мы ещё и понимаем друг друга, вот из интереса и решила не бросать на холодную смерть. — Обнадеживающе, сказать нечего. Кто бы знал, чем этот интерес однажды обернётся. — Приятного аппетита. — Желает Кафка, предоставляя Химеко что-то похожее на яичницу. Закипает чайник, и она кратко озвучивает, что сегодня в планах купить одежду на замену местами порванному костюму и обувь. Девушка на это лишь с облегчением вздыхает и извиняется за неудобства. По магазинам пришлось идти в одолженных у соседей неудобных ботиночках и вчерашней рубашке. Брюки взяты у Кафки, свои, к сожалению, вчерашнюю ночь не пережили. Химеко шагала за ней, смотря по сторонам, то и дело прибавляя в темпе, чтобы не отстать. Оживленные приятные улицы, громадный выход из пещеры видно было отовсюду. Там периодически пролетали разных размеров существа, кто с грузами, кто без. Куда ни глянь, везде всё украшено цветами. Стоило гостье только приблизиться к одной из клумб, да рот разинуть, как тут же последовало пояснение: — Эту весну открывает цветочный фестиваль. В честь укрепления самостоятельности города неподалёку, мы бы туда слетали, но посещение только в следующем месяце откроется. Мероприятие будет длиться до середины весны. — После этого девушки заходят в некое подобие торгового центра. — А какое сегодня число? — Вдруг интересуется Химеко. — Пятое марта, — Кафка вздыхает, еще 56 дней ждать до возможности встретиться со Светлячком(?)... — В том городе? Это же два месяца, а не один. — Сбитая с толку возражает девушка, касаясь крыла своей проводницы, чтобы притормозить для разговора. Та смотрит с тем же сомнением, — Ах, похоже, у тебя в мире по-другому... Ожидаемо. Один месяц у нас длится по 60-61 дню. Таких всего три. — — Да, у нас тоже три... Только короче. — — Привыкнешь, — её хлопают по спине крылом, и поход продолжается. С этого и началась жизнь Химеко в неизвестном городе бок о бок с покрытые перьями рогатым существом. Ей было выделено местечко для хранения одежды, появилось больше личных вещей. Дни были наполнены вкусной едой(хотя иногда девушка все-таки настаивала на своём фирменном кофе), прогулками, периодической уборкой и другой приятной повседневностью. Химеко окончательно отбросил идею о том, что это всё является сном. Кафка тем временем рассказывала больше о своём мире, не забывая при этом спрашивать, как та или иная вещь работает у подружки. Девушки уже перешли к стадии заботы, весьма сблизившись за короткий срок, приглядывали друг за другом...

***

Спустя чуть больше человеческого месяца Кафка разбудила, теперь уже, постоялицу новостью о том, что они отправятся за ворота кое с кем знакомиться. С момента попадания сюда ни одна из них не покидала город. Интересное начало дня. После быстрого завтрака они туда и отправились. Химеко, конечно же, не стала пренебрегать возможностью поехать на чужой спине, при этом уже привычно шутя. — Он немного угрюмый, но такой душка, вы поладите, — улыбается Кафка, уверенно кивая. — Да я уж умею с мужчинами разговаривать, — под доброе хихиканье они поднимаются по уже знакомому тоннелю и вскоре оказываются за воротами. Путешествие длится ещё какое-то время, пока гора не оказывается достаточно далеко. Совсем скоро в небе показался силуэт. На высокой скорости тот ныряет вниз, пролетая мимо, манёвр в воздухе обратно к ним, и он резко расправляет крылья шире в стороны, чтобы затормозить прямо перед Кафкой. — Браво, Блейди, браво! Вижу, времени ты не терял, — та смеётся, пока девушка аккуратно спрыгивает на землю. — Знакомьтесь, это Химеко, я тебе о ней рассказывала. Химеко, это Блейд. — она легонько подталкивает подругу крылом, усаживаясь в процессе. — Приятно познакомиться, — мужчине протягивают руку, на что он лишь фыркает. — Взаимно. — Звучит недовольный ответ. Зверь этот был меньше Кафки, тело короче, крылья меньше. Шкура исполосована, будто он все это время на войне был. Тёмные синие перья отливали глубоким бирюзовым и переходили на кончиках перьев в багрово-коралловый. Та же дыра в груди, те же рога. Существа обменялись неизвестного характера взглядами, вскоре обернувшись на их двуногую спутницу. — Прогуляемся? Поучишься на мне ездить, а то вдруг придётся тебя спасать. — Химико кивает, улыбнувшись, и забирается обратно на пушистую спину. Только сейчас она поняла, что у Кафки между крыльями и плечами есть место, где можно сесть. У нового знакомого же все расположено плотно. На нем себя приклеивать надо, не иначе. Звери легонько бежали через красочное поле, иногда вытягивая затёкшие крылья. В полной тишине только трава под чужими лапами шелестит, да птицы вдали кричат. Блейд вдруг подрывается вперёд, мгновенно оказываясь в воздухе. Порыв ветра помогал ему держаться на одной высоте, позволяя работать только перьями: то расправит хвост веером, поджимает под себя, то вытянет той же формой или тонкой стрункой; еле заметно двигает крылом. Кафка тоже прибавляет, не хочет отставать. Химеко начинает получать настоящее удовольствие от этой небольшой гонки. — Приготовься! — выкрикивает существо снизу, она же не успевает и рот открыть. Толчок, и они уже парят над цветами. Ветер в ушах пел свои песни, дышать вдруг стало так легко. Химеко только и могла восхищённо пропускать каждую секунду через себя, и вместе с секундами сквозь тело проходил и воздух, будто она стала прозрачной, правда парящей. Солнце только поднималось и немного пригревало, по небу плыли ватные облака, оставляя огромные тени на бескрайней равнине. Девушка желала узнать всё об этом мире, увидеть его красоты. Глаза смочили быстро стёртые рукой слёзы. За последнюю минуту она почувствовала столько радости, что слегка жёсткое возвращение на землю казалось совсем неощутимым. Невероятно, что Кафка может проживать это каждый день, — Я… Вау. — Выдыхает Химеко, тяжело дыша на эмоциях. — Ага. Будешь теперь готовиться к полету в Облачный лес! Совсем немного осталось, — они дружно смеются, рассекая пышные поля. И где-то с краю даже Блейд выглядел довольным происходящим, но стоило только обратить внимание, как он тут же принимает прежний нейтральный вид, на что смех становится лишь звонче.

***

Остаток месяца пролетает как ветер по перьям. На улице стало ещё теплее. В дом периодически заглядывал Блейд, как оказалось, в виде человека он выше Кафки, но с такими же миниатюрными крыльями. Стабильно по разу-два в неделю все трое выбирались в поле. С каждой прогулкой полеты Химеко становились всё дольше, а там и выше, и та постепенно привыкла к трепещущему ощущению невесомости…

***

— Как ты ориентируешься без карты и всего прочего? — Они бежали сквозь поросшие кустарником и высокими деревьями полянки, то и дело обсуждая оставшиеся за спиной пейзажи. — Нет, понятно, что ты тут всю жизнь ходила, но ведь каждое деревце одинаковое… — — Пф, определяешь, в какую сторону идти и вперёд… У нас здесь нет дорог как в твоём Нью-Йорке. Сегодня чистое небо, подняться повыше, и Облачный лес будет видно отсюда. — Блейд несколькими мощными прыжками оказывается в кроне ближайшего дерева и с него взлетает, как Кафка и сказала. Через минуту открывается вид на очередное поле. Мужчина возвращается на землю. — Пройти Холмистые равнины, и будем на месте, здесь легче пролететь. — Девушки не долго думая соглашаются и, воспользовавшись ближайшим склоном, поднялись над равниной. Еще несколько взмахов и впервые за все тренировки они взлетели так высоко. Блейд же отделяется, желая поскорее добраться в город. Химеко выглядывает из-за чужой шеи и правда видит лес. Лес прямо под облаками, оправдывает название. Толстые, невообразимо высокие деревья растянулись по всему горизонту. — Город на деревьях? — — В яблочко! На и в деревьях. В этом регионе у населения крупные и широкие крылья, чтобы взлетать прямо с места. И очень красивые шкурки… — Мурлычет существо, ускоряясь. И вот они влетают в ветвистую гущу, гнутся между стволами, постепенно приближаясь к ряду строений. Кафка отклонилась в сторону, слегка изменила курс движения, нужно мягко зайти на посадку. Их окружали деревянные дома и здания, укреплённые кирпичами из глины. Цветные оконные рамы, да яркие крыши. На некоторых уложена трава. Листья надежно скрывали город от порывов ветра. Всюду перелетали узорчатые существа. — Мы на главной площади. Здесь, в столице, редко пользуются тем, что ты зовёшь «человеческой формой». — Химеко молча слушала, осматриваясь, чуть позже слезла со своего персонального такси. — Не уходи далеко. Мы тут только контроль пройти. Блейд уже наверняка добрался до Светлячка. — — Поняла, а что было до открытия посещений? — — Часть городов была разрушена и народ стал зависим от разумной части змеекрылов. Тот при нашей первой встрече был одичавший… — Так называемый контроль включал в себя проверку вещей и документов. На последнем пришлось повозиться из-за девушки. Но её ситуация, на удивление, была не первой за всю историю этого мира. Так что спустя несколько лишних минут всё нужное было оформлено, и они смогли продолжить путь через лес. Кафка плавно парила вниз, вместе с Химеко рассматривая свисающие с крон деревьев растения. Они светились, бросая желтоватые яркие пятна на ветви под девушками и на них самих. Ближе к столице несколько существ собирали цветы с этих растений. Никто не издавал ни звука, желая полностью насладиться спокойствием природы. Вскоре уже ближе к земле можно было заметить расположившийся вокруг и на толстых стволах город, дома также выглядывали из выпирающих на поверхность корней. На удивление, город казался больше столицы, Химеко предположила, что это связано с ранее упомянутым массовым разрушением. Чтобы упростить посадку, они сначала спустились в траву, чтобы потом воспользоваться лестницей. — Сейчас быстро отыщем остальных, и можно расслабиться, — заявляет зверь, приглашая слезшую девушку пройтись глубже. Не гуляли они и пяти минут, как навстречу из толпы выбегает светлое существо, тут же принимаясь обнимать Кафку. Объятья у них происходили посредством шей и крыльев. — Ах, Светлячок! Будто жизнь прошла с нашей последней встречи, как ты? — Та смеётся в ответ, пуша перья. А Химеко тихо ждёт в стороне, не хочет мешать долгожданному воссоединению. — Без вас конечно плохо было, тяжёлые времена, но ситуация улеглась, и все как-то оживились, видно улыбки куда ни глянь. Так рада тебя видеть... — — У нас пополнение, это Химеко. — Кафка кивает в её сторону, вытягивая крыло и в привычной манере приглашая ту поближе. Новая знакомая же правда имела крупные широкие крылья, и была чуть больше Блейда. Серовато-белая шерсть, кончики перьев переходили в голубой. Кончик хвоста был окрашен в рыжий. Лапы тёмные, рога тёмные, а главное — уже знакомая дыра в груди светилась по неизвестным причинам. Химеко в этот раз руку не протягивает, зато это делает Светлячок. — Приятно познакомиться! — Почти одновременно выдают они, смеясь после, пока девушка пожимает мягкую лапу. — Блейд ждёт нас в ресторане, давайте сразу туда. Я не думала, что нас будет четверо, но тебе найдётся местечко. — Посиделка в заведении позволила включить Химеко в компанию ещё больше. За вкусной едой время летело незаметно, так обед и завершился. Экскурсия по городу шла очень приятно. В особенно заполонённых местах Кафка снова работала транспортом. Уникальная архитектура поражала, она отличалась от привычной пещеры за воротами. Кто-то, например, выращивал на крыше одного из домов цветы. — Здесь везде так много зелени? — — Ага. Ещё глубже в лесу целые цветочные парки и аллеи. Такой городок ещё восстанавливается, но можем пройти по местному саду. — Предложение Светлячка быстро принимается, и группа окончательно спускается на землю, продолжая прогулку. Земля была усеяна нежными округлыми цветами, кустарниками. Сверху, будто с неба, свисали те растения. Химеко засмотрелась, упуская существ вперёд. Она всё равно шла позади, так что потеряться было проще простого. Девушка принимает решение остаться и чуть дольше понаблюдать. Ну, здесь было приятно, а они в любом случае догадаются вернуться в город как пришли. Вдали было слышно чириканье птиц. Она стояла, с наслаждением прикрыв глаза, пока не становится очень тихо. Гробовая тишина напоминала о чем-то, произошедшем месяц назад. Химеко оборачивается, вскрикивает, отклоняясь куда-то в кусты под грохот промахнувшегося змея, который поспешил подняться на свои единственные две лапы. Крылатая рептилия с диким рёвом гребёт землю в попытке схватить ближайших существ, что как можно быстрее разлетаются подальше, поджав хвосты, сразу как их лапы оказываются не в воздухе. Змей, не имея других вариантов, поворачивается к перепуганной девушке. Только она решает, что всё кончено, как вдруг между ними появляется Кафка. — Залезай, быстрее! — Кричит она, уже готовая взлететь, пока на фоне Блейд упорно избегал чужих зубов, чтобы дать девушкам время сбежать. — Пошевеливайтесь! — Только сейчас Химеко опомнилась. Она хватается за чужую шерсть, чтобы залезть, но на полпути Кафка уже принимается бежать. Взмахивает крыльями, а девушка, не в силах и слова сказать от прожигающего изнутри ужаса, болтается сзади, до боли сжимая руками перья на чужой спине. Несколько раз кажется, что пальцы вот-вот раскроются и смысла в спасении не было, особенно когда зверь резко тормозит высоко на широкой ветке. Она оборачивается на Химеко, а та тут же свалилась на бок, как только под ногами появилась твёрдая поверхность. Существо беспокойно пушится и сгребает лапами испуганную девушку, обнимая. — Ох, Химеко... Прости меня, — Она сгибает шею, наклоняется и легонько трётся щекой о чужую макушку. Не то чтобы у неё была возможность как-то по-другому пригреть Химеко в данной ситуации. Её потряхивало, не бояться ничего не дано никому, и когда тут такое, уж извините. Остаётся только жаться к мягкой шерсти. Она прячется в этих объятьях, стараясь не слушать крики снизу. Змея вскоре выпроводили, и девушки плавно спустились. Химеко всё ещё слегка шаталась, но заранее подставленное плечо проблему решало. — Нам лучше отправиться назад к горе. — Заявляет Блейд, напоследок приобнимая Светлячок крылом. Он быстро площадь покидает, скрываясь за округлыми листьями. — Химеко, как ты? Не поранилась? — Интересуется Светлячок, видя остатки страха на лице девушки, и приглашает их заглянуть на чай. Уже совсем скоро после финальных прощаний они отправляются обратно через столицу. Конечно же, перед этим проверив самочувствие Химеко. Солнце медленно закатывалось за горы впереди, окрашивая облака и небо в оттенки красного. — Прости ещё раз, — вздыхает Кафка, взмахивая крыльями, чтобы оставаться на одной высоте, — Я должна была убедиться, что ты залезла. — — Ничего... Главное, что обошлось всё. Никто ведь не пострадал? — Отмахивается девушка. Существо мотает головой в ответ. Наступает длительная пауза, всего несколько секунд ощущались как вечность. — Кафка, мне нравится летать с тобой. — — Мне тоже. — Дальше путь был прожит в молчании.

***

С тех пор скучно и спокойно пролетело ещё полтора месяца. Заняться, конечно, было чем, Химеко, например, стала практиковаться в рисовании зданий, иногда фиксируя и существ на бумаге, но все занятия постепенно превращались в рутину. Несмотря на признание в небе, девушки стали реже гулять. Химеко уже совсем освоилась, сама захаживать стала в магазины и думала устроиться на работу, чтобы облегчить Кафке совместную жизнь. Однажды та сводила сожительницу посмотреть церковь. Здание это всем своим видом оправдывало статус храма и священного места. Внутри пространство было снизу до верху заполнено античными фресками. По бокам от входа стояло по 4 статуи, вероятно, местного божества. Помещение освещалось свечами под статуями и старинными люстрами. Места было больше, чем казалось снаружи, скорее всего часть церкви находилась в горе. Сейчас вокруг ходили двое золотисто-белых существ в масках, они проверяли лампы. Рога их были украшены на верхушке цепочкой с камнями, а чуть ниже крепилась прямоугольная полупрозрачная ткань. Остальная часть второго уровня являлась садом и пристанищем для политических фигур. Поднять тему отсутствия прогулок очень хотелось, но вид уставшей Кафки всё время останавливал, пока в какой-то момент она сама не обратилась с этим. — Может пройдёмся? Мы стали проводить вместе меньше времени. — — А? Да, с радостью... Я всё не решалась поговорить об этом. Думаю, тебе бы отпуск взять. — Химеко откладывает листы бумаги со своими зарисовками и потягивается, какое-то время рассматривая чужие крылья. — Сейчас пойдём? — Можем сейчас. А об отпуске я правда думала, — обе легонько улыбаются, довольные компромиссом. Кафка вдруг резко бросается подушкой, сразу же принимаясь убегать под злобное хихиканье. Химеко драматично ахает, хватая ту же подушку. Бежать некуда, вскоре подлую даму удастся зажать в тупике. Девушки обмениваются привычными для погони криками, и, как итог, Кафка оказывается скомканной на собственной кровати, принимая удары подушкой под дружный смех. Химеко останавливается, тяжело дыша сквозь желание продолжить хихикать. Девушки смотрят друг на друга, обе ожидая ударов. Под визг Химеко Кафка утаскивает её к себе, ворочаясь, закрывает крыльями и слегка щекочет. — Посмотрим, кто выйдет победителем! — Объявляет она и мягко получает по носу, замирает от неожиданности. Ей наносят финальный удар подушкой. — Всё, — хихиканье мешает связно говорить, — всё, хватит кочевряжиться. Я выиграла. — —Ну конечно, я тебе ещё покажу! С открытыми глазами спи. — Потасовка окончена и сейчас происходили сборы на улицу. Кафка хотела сводить её в цветочные луга. Туда, где они впервые встретились, с того дня прошло уже 6 человеческих месяцев, что равнялось всего трём местным. Очередное путешествие вверх по тоннелю. Стоило отойти на метров 10 от ворот, как Кафка вдруг срывается с места, припускаясь выше по холму к тому самому лесу с синей листвой. Химеко схватилась покрепче за чужую шею, она уже давно выработала технику, как кататься удобнее для обоих. Долго ждать не приходится, прежде чем они поднимаются над лесом. Если тогда рысцой они оказались у города спустя полчаса, то сейчас не прошло и 15 минут, как впереди стали виднеться те бескрайние поля(которые здесь, правда, везде, куда ни пойдешь), те горы вдали. Отсюда было видно, что чуть дальше от деревьев трава сменяется цветочным ковром. Чем ближе они подлетали, тем больше сей пейзаж был похож на разбрызганные краски или небо, полное каких-нибудь фейерверков. Кафка стала снижаться, в итоге оказавшись прямо над землей к началу самих цветов. Она мягко приземляется, не теряет скорость и бежит дальше вперёд. И через несколько метров вокруг них вдруг поднялся, казалось, бесконечный рой бабочек. Тысячи разноцветных насекомых разлетались во все стороны под радостные вскрики. Девушка расправила руки в стороны, издавая задорный вой. Бабочки всё не кончались, а вскоре они образовали порхающую тучку, бросая мелкие тени на землю. Они в несколько скачков затормозили и Химеко сразу же спрыгнула, принимаясь кружиться и прыгать вокруг существа, совсем как радостный ребёнок. Кафка отвечала ей, взмахивая крыльями и вставая на задние лапы. Время от времени они притормаживали и снова принимались гнаться друг за другом в нежном и в то же время динамичном танце. Над полем прокатывался светлый звон их смеха, ветер шелестел лепестками. Зверь ныряет в участок с особенно высокой травой, раскладывается там на спине и вытягивает лапы, а после и крыло, приглашая лечь рядом. Не долго думая, девушка присоединяется, она прерывисто дышала, не в силах перестать улыбаться. Обе шумно вздыхают, все ещё слегка хихикают, наблюдая, как насекомые постепенно опускаются обратно, освобождают небо для фантазий. Ничего не оставалось, кроме как наблюдать за облаками. Вдруг одна из бабочек садится на нос прикрывшей глаза Химеко. Та раскрывает узорчатые крылышки над чужими глазами, вызывая тихие смешки, лишь бы не спугнуть. — Слушай, Кафка, я только сейчас осознала… — Та в ответ вопросительно муркает и поворачивает к ней голову, — источник всех моих проблем — то, чего мне так не хватало — свобода. Я загнала себя в рамки жизни в бесконечной рутине, еженедельно проживала этот круг снова и снова. Но здесь… Здесь ты подарила мне новую жизнь, показала, что значит вольно дышать и отбросить все беспокойства. Я невообразимо сильно благодарна тебе. — Она поворачивается на собеседницу, невольно теряясь в её глазах. — Вы, люди, все такие чувственные? — В который раз смеётся зверь, нежно улыбается. — Я рада, что ты прижилась у нас… — — Кафка, я дома. — Химеко привстает на локтях, а Кафка сначала упирается носом в чужой лоб, а после кладёт голову на её плечо. Девушка обхватывает ту за шею одной рукой, с наслаждением выдыхая. Существо вдруг поднимается, аккуратно поднимая и голову, помогает ей встать. — Предлагаю согнать их ещё раз. — с азартом смеётся она и расправляет крылья. Без дальнейших слов и соглашений они уже несутся по полю, пока вокруг снова строятся живые стены. Через минуту видно только облака. Химеко жмётся крепче, выдерживая почти вертикальный взлёт в холодные высоты. Сразу после серой гущи открылся вид на приближающийся закат. Долго Кафка тут задерживаться не стала по ряду причин. Обоим возвращаться не хотелось, но ночные опасности заставляли держать курс на город. Останься ещё дольше — в миг стемнеет. В этот день девушка не только осознала свою свободу, но и счастье. Счастье быть свободной рядом с Кафкой.

***

Время шло быстро, незаметно. Досуг был разбавлен прогулками и вылазками в новые места. Казалось, жизнь лучше быть уже не может. По человеческим меркам ещё немного и пройдёт целый год, где-то неделя осталась. А это значит, что местная весна себя скоро исчерпает. Кафка вдруг вспомнила, что пора бы поделиться с Химеко одной вещью. Тёмный, укутанный тёплым дождём вечер выглядел подходящим для передачи определенного рода новостей. Та была занята проработкой зарисованных вчера ворот в компании чашки кофе. Она невольно засматривается. Алые локоны становились волнистыми к кончикам и воздушными группками лежали на чужих плечах. Более короткие прядки обрамляли сосредоточенные мягкие черты лица девушки. Совершенно обычная картина, но ощущалось что-то такое родное, что использовать выше слово «чужих» было уже неуместно. Они обе пропустили момент, когда видеть друг друга стало так приятно. — Химеко, я должна рассказать тебе кое о чем. — Начинает она, делая вид, будто только что вошла. Наброски быстро откладываются и для Кафки придвигают стул. — Слушаю, что-то случилось? — — Не то чтобы… Но мне стоило поделиться этим с тобой ещё давно. Ещё несколько лет назад мне было послано знамение, — прокашлявшись, она продолжает, — цитирую: «человек из земель чужих объявится здесь на закате, лиши страданий бедное дитя, иль дух его на веки в лесах будет утерян» и «узнаешь ты душу заблудшую лишь по взгляду одному». — Кафка замолкает, давая собеседнице время обработать услышанное. — Странно звучит… Тебе точно «знамение» не приснилось? Не совсем могу сопоставить, что это значит… — — Химеко, когда ты уснула на диване в день нашей встречи, я наблюдала за тобой какое-то время, и вдруг осознала, что ты — та, о ком говорится в этом знамении. Я в ту же секунду заставила себя забыть, потому что не думала, что случится что-то плохое, ну, и сейчас не думаю… Просто хотела, чтобы ты знала. — — Кафка, сколько ты спала сегодня? Ты точно осознаёшь, что говоришь? — Слегка встревоженно не совсем в тему спрашивает Химеко, отказываясь принимать чужие слова всерьёз. — Я налью тебе чай… — Не то чтобы она совсем не доверяла Кафке, но факт того, что что-то неизвестное велело ей делать вещи, не совсем приятные для озвучивания, весьма напрягал. Весьма напрягало и осознание, что она в это всё, похоже, верит. Ожидая свой чай, девушка выглядела слегка отстранённо, будто не в силах воспринять отсутствие веры в уже не первое знамение. Они переглядываются, обе вздыхают, и Кафка остаётся сидеть рядом за компанию. Несколько дней спустя, уже на последних числах весны, Химеко стала плохо спать. Она смотрит на часы: 02:37. За окном тишина, только свет фонарей длинными полосами ложился на стены от окна. Появилось желание дойти к хозяйке дома, остаться на остаток ночи с ней. Если отсутствие прогулок быстро было исправлено, то проблему отсутствия разговоров и прежней отдачи за секунду не решить. Поэтому желание несколько раз закидывалось куда подальше и затыкалось подушкой, но сердцу не прикажешь, и вот она уже заходит к Кафке в комнату. Та мирно спала у стены лицом к краю, самое то, чтобы прилечь рядом в родное тепло. Девушка приподнимает край одеяла и тихо ложится. Спящая реагирует мгновенно, в полусонном состоянии принимая её в свои объятья. Она не здоровается, не задаёт вопросов, просто закрывает Химеко сзади одеялом и утыкается в её волосы. Нежное касание посылало мурашки по слегка замерзшему в пути до комнаты телу, убаюкивало, успокаивало. Этого ледяного затишья между ними будто и не было. Она невольно улыбается, закрывает глаза и тихонько вздыхает, наконец проваливаясь в сон. Хотелось всё же сказать что-то, что-то важное. Сонливость побеждает, и на утро никто из них уже и не вспомнит про это «что-то». Лето. Наконец наступает лето. Точнее, не успевает оно наступить, как утром первого числа Химеко понимает, что что-то явно не так. Девушку слегка подташнивает, руки дрожат, а во рту возникло неприятное ощущение. Кафка незадолго до этого вернулась с утренней прогулки и ещё не успела принять «человеческую форму». — Кафка… Мне плохо. Что-то не так… — Правда, раньше, если звучала фраза «мне плохо», то чаще всего виной тому была не та съеденная пища или простуда, но сейчас фраза подразумевала под собой что-то намного серьезнее. — Что такое? Ты только проснулась ведь… Тебе принести поесть? Вдруг что. — сразу хлопочет существо, наклоняясь. Чтобы коснуться губами её лба. — Слегка горячий. Нехорошо… — Девушки какое-то время обсуждают возможные причины, наблюдают за ухудшением симптомов и уже думают вызвать скорую, пока Химеко вдруг не вспоминает одну статью, прочитанную ею некоторое время назад ещё до попадания сюда: — Гипероксия… — — Что? — — Гипероксия, — она тихо кашляет и с силой вдыхает, не имея возможности дышать по-другому, — кислородное отравление. Всё плохо, Кафка, всё очень плохо… Но почему? Раньше с воздухом все было в порядке… Почему тогда ты ощущаешь себя нормально? — Кафка напрягается, стараясь вспомнить что-нибудь. — М! Наши учёные ещё лет 20 назад установили, что со сменой времён года меняется уровень кислорода. Весной и осенью он, видимо, оптимальный для тебя, летом выше, зимой ниже… Здесь такую болезнь ещё не установили, скорее всего, не на ком проверить. У существ и животных слишком высокая адаптивность к этому, как раз, чтобы выдерживать перепады… — — Тогда, учитывая наше сидение здесь, у нас есть около 10 минут до момента, когда я перестану понимать, что происходит, и начну падать в обморок. — Химеко прерывисто вздыхает, беспокойно. Пытается придумать, что они могут сделать, ведь лишний человеческий год в таких условиях она не выживет. — Химеко, знамение, прошу тебя… Так ты хотя бы сможешь вернуться, прошу, давай попробуем. — Кафка открывает дверь и нервно машет хвостом, не в силах видеть страдания девушки. — Ты сошла с ума, но, кажется, у нас не то чтобы есть выбор… — Она встаёт, зверь помогает идти, подставив крыло как опору. И вскоре они пулей выносятся из города. С трудом удерживаясь, она болталась на чужой спине, как тряпичная кукла. Кафка шептала что-то вроде «ещё немного», будто не бежит терять дорогого человека навсегда. Где-то за минуту их окружила лесная чаща. Чужеземка(в целом, уместно, ведь теперь сама природа пыталась выпроводить её отсюда) аккуратно спускается, садится в траву, облокачиваясь на ствол дерева. Зверь смотрит на неё несколько секунд, тяжело дышит, и ложится рядом, обнимая её шеей. Было тихо, спокойно. Утреннее солнце еле пробивалось сквозь листья, будто капельки дождя. Одежду и шерсть мочила роса. С небольшой полянки, на которой девушки расположились, виднелись кусочки ватных облаков. Химеко улыбается, через секунду давясь кашлем, тело частенько вздрагивало. — Химеко… — начинает существо, — я хотела бы пойти с тобой. — — Я хотела бы остаться с тобой. — Без особых раздумий звучит ответ. Везде вокруг лишь пустота. Нет, это всё живое, но Кафка ощущала, как нужная ей материя прямо сейчас ускользает в небытие, и осознание, что придется ускорить этот процесс, ухудшало ситуацию. Она поднимает голову и смотрит прямо в два золотистых озера. Сейчас их покрывала дымчатая пелена, наблюдать за изменением этого любящего взгляда было больно. Девушки встречаются взглядами. Зверь трется носом о её голову и мягко-мягко примыкает губами к макушке. — Прощай, Химеко. Мне жаль, что всё должно закончиться именно так. — — Не стоит твоей жалости… Всё рано или поздно как-то заканчивается. Плохо или хорошо, конец чего-то одного — всегда новое начало чего-то другого. — Она тихо просит быстрее покончить с этим. Кафка встаёт, и та прикрывает глаза, борясь с ощущениями удушья и тошноты вперемешку с дрожащим телом. Существо наклоняет голову, тоже жмурится. Нет, в последний раз смотрит на бледное лицо Химеко и снова жмурится. Кафка стоит какое-то время, смотрит на своё отражение в воде. Затем ложится, мочит лапы и протирает свои рога. Мочит лапы ещё раз, окрашивая кристально чистую гладь в яркий красный, совсем как тот закат на пути из облачного леса. Сложно думать, она предпочла прекратить делать это. С рогов капала вода, стекала вниз по лицу, примешиваясь к блестящим слезам. Пусто. Тихо. Нет ощущения ни тревоги, ничего. Дома встречает та же тишина. Существо располагает себя на полу у входа, вздыхает. Удобнее складывает крылья и сворачивает хвост в спиральку. Она вдруг вспомнила то важное, что хотелось сказать, но, для этого уже слишком поздно, не так ли?

***