"Их" не должно существовать.

Ин-Хо ещё три года назад заметил, что Сон Ки-Хун определённо точно отличается от большинства людей, которых ему доводилось видеть. Ещё с первой игры он поразил всех своей аномальной удачей, которую не раз комментировали Вип-гости, не сдерживая свой восторг: "Поверить не могу! Этому четыреста пятьдесят шестому слишком везёт, даже завидно." И Ведущий не мог с этим не согласиться. Действительно, почти в каждой игре мужчина  был в шаге от собственной погибели, но всё равно умудрился выигрывать, чтобы затем - снова идти в общую комнату и,  переживая очередное сильное потрясение, ожидать в страхе следующего дня. Но, быть честрым, тогда Хван не особо и придавал этому значения. Подумаешь один раз "госпожа Фортуна" улыбнулась этому несчастному и любезно отсрочила неизбежное. Четыресто пятьдесят шестой игрок не отличается каким-то выдающимся умом или физической силой. Простой среднестатистический корец, погрязший в нескончаемых долгах. По этой простой причине Ин-Хо разумно предполагать, что удача, рано или поздно, должна оставить Сон Ки-Хуна. Это казалось до невозможности правильным исходом событий. И какого же было удивление Ведущего, когда этот прежде добродушный, несколько наивный и недальновидный мужчина, который, на первый взгляд, ничего из себя не представляющий, выиграл. Нет, скорее, когда уже солдат-треугольник направил оружие на проигравшего, Ки-Хун выразил своё желание прекратить игру, руководствуясь третим пунктом соглашения, но его противник - кажется, это был двести восемнадцатый игрок - любезно "подарил" тому победу. "Ох, это действительно был грандиозный финал игры!" - в моменте воскликнул, не сдерживая свой восторг и хлопая, один из гостей. - "Столько неожиданностей, а какая драма! Моё почтение, этот сезон действительно вышел впечатляющим!" С этого момента "победителем" всерьёз заинтересовался Ин-Хо. Хотелось узнать ответ на вопрос, который сразу же появился у всех наблюдающих за финальной игрой: "Почему Вы были готовы остановить игру, когда уже почти одержали победу? Вам было не жалко потерять все деньги, учитывая с каким трудом они Вам достались?". Тем не менее, четыресто пятьдесять шестой не был в состоянии даже здраво мыслить, лишь бормотал о том, какие же создатели - бездушные монстры. По скромному мнению Хвана, это слишком критичное суждение. Но, тем не менее, Ки-Хун получил свой обещанный приз и был относительно благополучно возвращен обратно, к себе домой. Казалось бы, теперь он мог просто начать новую жизнь: выплатить все долги, исполнить свою мечту, ну и, конечно же, обеспечить себе безбедное существование на ближайшее десятилетие. Нужно лишь попытаться придать забвению все воспоминания о тех ужасах игры. Так сделали большинство прошлых победителей. Возможно, об этом и мечтал четыреста пятьдесят шестой, буквально, неделю назад. Только с этой поры Ки-хун больше не был прежний. В нём больше не осталось безмятежности и оптимизма. Только чувство вины, съедающего его изнутри, и одержимость своей очаровательно глупой целью. И всё-таки, он должен был сесть в тот чёртов самолёт. Тем не менее, нельзя ни отметить решительности четыреста пятьдесят шестого. Ведь спустя два года безуспешных попыток найти вербовщика и снова вступить в игру, он все же достиг своего. Только господин Ки-Хун не учёл тот факт, что руководители не будут просто сидеть, сложа руки, и спокойно наблюдать, как он старательно пытается помешать тщательно спланированному шоу для "больших дядь", примеряя на себя роль благородного героя. Хотя, весь этот фарс "кое-кого" донельзя сильно напомнил Ведущему. Что ж, если четыреста пятьдесят шестому участнику настолько сильно хочется сыграть эту роль, то Ин-Хо не будет препятствовать. Но нельзя дозволить "победителю прошлой игры" слишком многое. Это было бы безрассудством со стороны организации, поэтому Хван тоже решил вступить в столь опасную игру, примерив на себя роль обычного и ничем непримечательного участника под номером ноль-ноль-первый. Как там говорил О Иль-Нам? Кажется, если память его не подводит, то "смотреть игру далеко не так интересно, как играть самому". Что ж самое время проверить это. Конечно, Ин-Хо решился на эту рисковую затею лишь для того, чтобы контролировать дальнейшие действия господина четыреста пятьдесят шестого, ну и, может быть, немного для того, чтобы с усладой наблюдать за тем, как тот с отвращением всё чаще ловит себя на мысле о том, что окружающие его люди вокруг - мусор, которые готовы ради денег  продолжать голосовать за то, чтобы продолжить эту смертельную игру. Им неважно насколько опасно следующее испытание и оправдан ли риск. Этих людей Ки-Хун не смог бы переубедить даже при самом большом желании. Они руководствуются мнением, что, если выжили в этот раз, то, что им помешает сделать это в следующей игре? В этом и есть человеческая природа, против которой нельзя пойти. Сейчас мужчина просто отчаянно отказывается признать эту простую истину. Доказать Сону, что вся эта игра - лишь часть системы, которую невозможно изменить, а, тем более, уничтожить, Ведущему хотелось больше всего на этом белом свете. Наверное, это стало, своего рода, целью. Втереться в доверие победителю тридцать третьей игры не составило труда. Нужно  было лишь поддержать все его по-детски наивные идеи, сказать пару ободряющих слов в удручающей ситуации и рассказать слезливую историю жизни, чтобы создать иллюзию полного доверия, а потом в качестве подтверждения ещё и раскрыть свое "настоящее" имя - О Ён Иль. "О Ён Иль" - "ноль один", как символично получается. Несмотря на то, что составлять компанию четыреста пятьдесят шестому было задание и не более, Ин-Хо по-настоящему начинало приносит удовольствие непринужденное общение с ним, помогающее лицезреть новые грани личности "прошлого победителя", из которых после, перед сном лёжа на кровати, Ведущий пытался сложить полный психологический портрет. Но этого было недостаточно, чтобы остановить болезненное любопытство. Хотелось большего, например, залезть в голову Сону. Узнать его переживания, страхи, чувства, мнение обо все, секреты. Хотелось увидеть то, что он так отчаянно скрывал от остальных, чтобы казаться сильнее. И все это кажется до боли неправильным. Ин-Хо в любую свободную минуту приходилось напоминать, что они являются заклятыми врагами, подвергающие себя опасности здесь и сейчас, чтобы только в конце концов - уничтожить другого, доказать, что он не прав. Иметь не совсем здоровый интерес к личности своего врага уже звучит довольно сомнительно. Но почему же так хотелось смотреть на Сон Ки-Хуна, не отрываясь? "Ён-Иль" часто, даже слишком, бросал взгляда на своего "напарника" взгляд, рассматривал каждый дюйм чужого тела, затаив дыхания, наблюдал за тем, как лицо менялось от эмоций. Почему же так хотелось касаться его в любой момент? Почему же Ин-Хо хотелось сломать его, запереть в каком-то помещении, отрезать от внешнего мира, чтобы заменить тому абсолютно все? Но он не имеет на это право, чтобы воплотить все свои фантазии в реальность. Это противоречило бы одному из правил организации. Все здесь происходит исключительно при добровольному согласию игрока. К тому же, эта участь была бы несколько унизительной для победителя тридцать третьей игры. В какой-то момент, "Ён-Иль" поймал себя не том, что всё чаще невольно представлял то, как под ним господин Сон Ки-Хун задыхается в глухих стонах и напрасных мольбах, чтобы ведущий остановился, хотя бы на пару жалких секунд. Как с каждым толчком четыресто пятьдесят шестой всё больше расцарапывает мужчине спину и, тяжело дыша, шепчет его имя. Все это сносит голову. Иногда после них Хван Ин-Хо не мог даже посмотреть своему "другу" в глаза и отворачивался, надеясь, что румянец не выдаёт его. Настолько стыд и отвращение к самому себе съедало его изнутри. Но Хван мог лишь играть для Сон Ки-Хуна роль "понимающего и во всём поддерживающего напарника, которому определённо точно стоит доверять", не надеясь на нечто большее. И он с этим справлялся превосходно, будто бы когда-то, в далёкой юности, окончил университет актерского мастерства. Даже сам умудрился на некоторое время поверить в том, что является таким же обычным игроком. Радовался победам,  волновался за других и строил планы по убийству Ведущего, лишь иногда мысленно отмечая всю забаву сложившейся ситуации. Тем не менее, благодаря этим факторам, они с победителем прошлой игры и смогли сблизиться. Даже забавно, что Ин-Хо при  общении с Ки-Хуной сделал один интересный вывод - они настолько же разные, насколько и схожи. Так сказать, две стороны одной медали. Только все имеет конец и участие "О Ён-Иля" не является тому исключением,  и Хван не хотел этого признавать. Ин-Хо хотел больше находиться в компании четыреста пятьдесят шестого. Тогда бы ноль-ноль-первый попробовать новые попытки разговорить Сон Ки-Хуна. Или во время потрясений и тяжёлых ситуации "Ён-Иль" мог положить на плечо мужчины руку в знак поддержки, не ожидая в ответ взгляд, наполненный жгучей ненавистью или отвращением. В конце концов, так Хван мог стать свидетелем того, как Ки-Хун сломался, с отвращением понимая, что все его старания напрасны. Ах, наверное, это было бы увлекательное зрелище! Только играть вечно не получится. Рано или поздно маска бы слетела и обнажила истинную личность Ин-Хо. По этой причине, сейчас ноль-ноль-первый после столь унизительного предательства - убийство "напарников" в спину - настраивает рацию на нужную волну и чётким приказным тоном произносит: - Давайте заканчивать. Этого нельзя было бы миновать. Бунт не мог завершиться успехом. Впринципе, весь план изначально был провальным. Так считали большинство игроков и, возможно, даже Сон Ки-Хун. Тем не менее, Ведущий действительно хотел бы принести перед ним десятки извинений, даже не надеясь на прощения. К сожалению, "их" не могло и должно существовать в этой вселенной. Возможно, если бы они встретились раньше, то смогли бы стать друг другу самыми близкими людьми. Каждый понимал бы другого без слов. Но не сейчас, слишком поздно.