Ночь

Янто падал. От каждой улыбки, взгляда, прикосновения, поцелуя. Падал все глубже и глубже и не мог или не хотел остановить падение. Джек знал. Или, по крайней мере, должен был догадываться. Ведь его выдавала нежность, внимательность, бешеный ритм сердца, быстрые взгляды и случайные прикосновения. Каждый день, при каждой встрече Янто знал: его поза, слова, интонация, взгляд — всё кричит "люблю, люблю, люблюлюблюлюблю..." И старался сдержать себя, свои эмоции, отгородиться маской, хотя бы поддержать видимость, что ничего не происходит. Разве это помогало? Янто падал. Все всё знали, но молчали. Он знал, что Гвен его поддерживает, видел это по ее выражению лица, по действиям, по тому, что она не давит на него, никогда не давила, но направляет, наставляет, помогает разобраться в себе и в том бардаке, что не первый месяц творится в его голове. Она была рядом, когда Джек ушёл, была рядом, когда вернулся. И будет рядом, когда ему это будет нужно. Знал, что Тош знает. Видит это в ее теплом взгляде. Слышит в мягком голосе, когда они уходят с работы — последними, всегда последними, — а потом идут выпить. Он знает, что она и Оуэн видели, как они танцуют. Что она заметила — не могла не заметить, — как трясутся его руки, а выпитое "для храбрости" совсем не помогает. И он благодарен ей за молчание. Знал, что и Оуэн тоже знает. И подкалывает каждый раз, как представится возможность. Язвит. И Янто благодарен ему за это. Что хоть что-то со временем не меняется. У этой истории не будет хорошего конца. Не может быть. Но даже так Янто счастлив. Пока время еще есть, пока он может быть рядом, слушать чужое мерное дыхание. — Я люблю тебя, — шепчет он в темноту, зная, что Джек, может, и не спит, и зная, что никогда ее сможет сказать это открыто. Янто падал.