Квинтэссенция Рождества

      Близилось Рождество. Всех в меланхоличном городке на севере Англии поглотила праздничная суета, кроме одного, которому вся эта суета была чужда. Чужда, но от того и интриговала. Размеренно шагая по сугробам, всадник разглядывал огоньки на домах вдалеке, по обыкновению закуривая. Легко касаясь ветки ели, он прикрывает глаза, чувствуя как иголочки приятно покалывают бледные пальцы, побуждая вновь чувствовать себя живым. Не далеко слышались отголоски католического хорового пения. Всадник нахмурился, делая затяжку, словно обдумывая что-то, а затем оскалившись усмехнулся, столь комичной, на его взгляд, находке.       Снова затяжка. Выдох. Он смотрит в небо, наблюдая как кружатся снежные хлопья. Протянув руку, всадник решил поймать одну, вглядываясь в бесчисленное количество кристалликов. Снежинка опустилась на палец, постепенно превращаясь в холодную каплю и через эту каплю он видит впереди заброшенный домик. Подойдя ближе к месту, где, казалось, уже никого быть не может, Голоду хватило секунды, чтобы узнать знакомое лицо.       - Научилась скрывать крылья? - его спокойный, но в тоже время вопросительный тон разрезал тишину.       Демоница обернулась, ее янтарные глаза в удивлении раскрылись, а уголки губ чуть приподнялись.       - Голод? И какими судьбами всадник решил спуститься именно зимой?       - Полагаю, с такими с какими и ты, Рамона?       Демоница гордо выпрямилась и усмехнулась.       - Вопросом на вопрос не отвечают.       Голод нахмурился, вглядываясь в дерзкие огоньки глаз, будто пытаясь прочесть, и когда попытки раскрыть ее мотивы уже казались для него тщетными, затушил сигарету пальцем и, выбросив её, бесцеремонно вошёл в дом. Рамона проводила всадника взглядом, буднично отреагировав на его вольность, будто сама ждала когда он зайдёт.       - Необычно. - Заключил Голод, рассматривая маленький домик изнутри.       Домик был ветхий, где-то виднелись трещины, через которые проникал лунный свет. По площади был как одна комната, но с отдельной кухней. Общая комната была украшена омеловыми венками, кристалликами, потрескавшимися старыми ёлочными игрушками.       - Добро пожаловать в мое убежище. - Обладательница красных локон развела руки, кружась, будто гордясь масштабами, которых нет. - Не хватает только маленьких огоньков. Скажем... свечей.       Голода всегда восхищало то, как Рамона умела найти даже в самых неказистых и уродливых вещах свое очарование, как и сейчас, когда несмотря на всю потрепанность этого места, она смогла преобразить его.       - Как часто спускаешься сюда? - Голод облокотился спиной на стену, скрестив руки, наблюдая как Рамона что-то помешивает в маленькой кастрюльке.       - По разу в каждое время года. Нравится наблюдать как сменяется цикл жизни - в аду все однообразно.       - Всегда именно в этот дом? - Бледные руки всадника нащупали и достали из кармана плаща очередную сигарету и зажигалку.       - Он показался мне самым брошенным.       Короткий факт, но оставил столько тем для размышлений в голове у Голода. Был ли сделан этот выбор с вынужденной конспирацией или же в нем скрыт более глубокий смысл. Зажигалка предательски дала сбой в руках, трижды выдавая лишь искры. Демоница замечает как мысль потихоньку тает в его глазах, брови сводятся, а любопытство сменяется лёгким раздражением. Она подходит к всаднику и зажигает на пальце огонёк, чтобы поджечь. Когда сигарета задымилась, Рамона присела на край стола напротив и достала из кармана оверсайз свитера потрёпанную пачку ментоловых "Marlboro". Девушка редко курила, но с Голодом за компанию имела особое удовольствие. Те же что и он. С тех пор как он впервые дал ей попробовать затянуться. Сделав затяжку, она выдохнула, словно окутывая себя загадочной дымкой, и повторила вопрос.       - И что же привело тебя на Землю именно под Рождество?       - Ты сама прекрасно знаешь ответ.       - Познать атмосферу праздника?       - Верно. - Голод кивнул, чувствуя как ментоловый дым наполняет легкие. Выдохнув он пожал плечами. - Пока я увидел лишь смертных, что взывают к тому, кто давно не слышит. Выглядит забавно, но признаю, сила их веры вызвала у меня любопытство. И сколько у вас на Земле можно встретить подобных традиций?       Красноволосая расхохоталась, понимая масштаб того, что всаднику еще предстоит узнать.       - Ох, нет... Рождество это не просто традиции, а то, что они приносят. Это тепло, даже когда очень холодно и уютно, даже когда не дома. Это состояние души. И этих традиций много и все они несут для каждого свое. Я расскажу тебе, если хочешь.       - Расскажи. - лицо Голода приобрело нотки нетерпения, а в голосе прозвучала нотка приказа. - Расскажи, что для тебя значило Рождество?       Рамона, сделав очередную затяжку, пожала плечами.       - Все просто. Рождество вызывает у меня ностальгию. Не то чтобы я держалась за свою смертную жизнь... Скорее просто не потерять нить, вернуться к истокам, если ты понял о чём я.       - Понял. - Голод сделал последнюю затяжку, прежде чем затушить. - Но я спрашивал тебя про период жизни в мире смертных, а не бессмертных.       Какой нетерпеливый... - усмехнулась демоница, прищурив глаза. - Все по порядку.       Их рассуждения были длиной в вечность. Рамона увлеченно рассказывала про традиции Рождества, что были ей по духу при жизни: про цветы омелы, про посиделки у камина, рождественскую выпечку, тематическое кино. Голод слушал, впитывал, задавал вопросы, уточнял. Даже познакомился с горячим шоколадом и имбирным печеньем.       - Интересно... - Голод вертел в руках печенье, склонив голову. Девушка завороженно наблюдала за всадником, положив подбородок на руки, внимая каждой его реакции. Когда дегустация была окончена и Голод был уже на выходе из кухни, Рамона потянула его за рукав плаща.       - Стой... Не уходи.       Черноволосый удивленно взглянул на нее, затем на ее руку. Он не спешил уходить. Лишь встал, чтобы взглянуть еще раз на украшенную комнатку.       - Не собирался.       Он увидел, как янтарные глаза прикрываются с облегчением. Рамона хотела сказать что-то еще, но глаза опережали ее. Всадник всегда все понимал именно по ним. Она хотела, чтобы он встретил Рождество с ней и Голод был только за.       Они вернулись в комнату и бессмертная заметила, как она преобразилась. Буквально за миг будто стало так, как она описывала: маленькие огоньки освещали комнату, у стены около старого телевизора потрескивал тот самый камин, а с потолка медленно сыпались маленькие снежинки. Едва касаясь пола, они исчезали.       - Нравится? - Неожиданный вопрос над ухом нарушил тишину.       - Иллюзиями балуешься? - На лице Рамоны возникла ухмылка.       - Самую малость.       - Поразительно...       Уголки губ всадника дрогнули в улыбке. Его забавляла реакция этой непоседы и наблюдая как она пытается потрогать огонёк пальцем, он почувствовал, как что-то забытое внутри него вновь пробудилось. Бархатный воодушевлённый голос вывел его из умиротворенного состояния.       - Закрепим на практике? Познакомлю тебя с одной серией фильмов, которые пересматривала каждое Рождество.       Она залезла в ветхий шкафчик с головой. По звукам было ощущение, что она перевернула там все вверх дном, пока не достала небольшую коробочку с надписью "Гарри Поттер и философский камень". Повозившись со старым проигрывателем и кое-как реанимировав его, девушка запустила диск. Удобно забравшись с ногами на диван, она похлопала по свободному месту рядом с собой. Голод, который все это время с интересом рассматривал старую технику, последовал примеру девушки и развалился на диване.       Экран зафонил, показывая заставку. Рамона периодически переводила взгляд на Голода, замечая его задумчивый профиль. Всадник задавался вопросами, анализируя некоторые эпизоды, видел те детали, которые Рамона не замечала, просматривая фильм даже десятый раз. Он наблюдал за девушкой, видя как эмоции переполняют ее и в глазах раз за разом пышет огонёк. Ему нравилось, он хотел еще, не понимая так сильно его зацепила история мальчика, который выжил, или же компания, с которой он в эту историю погружался. А ей было приятно от того, как быстро всадник влился в тему. С каждым фильмом он открывал для себя многое в том числе и новые грани эмоций Рамоны. В моменте он поймал её слезу, которую она попыталась спрятать, вероятно, чтобы не показать слабости. Но в ней то и была вся прелесть. Всадник протянул руку и коснувшись щеки, покрытой мертвенно бледными веснушками, вытер ее.       - Не прячься. - Его голос прозвучал более мягко чем обычно, когда он бережно заправил выбившуюся прядь за ухо. Рамона перехватила его ладонь. Переплетая пальцы она взглянула в зеленые глаза, впервые за все это время ловя там живой огонёк.       Киномарафон продолжался. Снежинки приятно холодили кожу, а будто с настоящих свечей стекал воск. Двое бессмертных продолжали отдаваться моменту, позабыв, что они бессмертные.