Спасение в галлюцинации

Да где я, черт возьми, должен добыть антену?!

      Истерика захлестнула, разгоняя остатки разума. Коленями он больно стукнулся об пол, но даже это не помогло вернуть хоть капельку трезвости ума. Казалось, что вместе с досадой накатывало и отчаяние. Одиночество Лололошку и так душило, а со всем приобретённым букетом чувств, с прожигающим взглядом Смотрящего в дополнение, казалось, будто он граничит с сумасшествием. Ещё пара минут и точно окунётся в эту холодную, мучительную бездну. Уже был готов снять шлем, и начать биться головой о стену, отдавая себя в распростёртые – сейчас, как никогда желано-нежные – объятья смерти...

« А ну прекращай ныть! »

      Дейвисон вскидывает голову в сторону болезненно-родного голоса, что показался лучиком света, в той непроглядной тьме, которая его окружила. Всматривается сквозь пелену скопившихся слез, не веря собственным ушам. Узнаёт полюбившиеся черты лица, блеск оранжевых очков, белизну идеальных пиджака и брюк. Горячие дорожки все же стекают по щекам, а рот раскрывается в немом возгласе. Тут же подрывается с места, уже начиная снимать скафандр, лишь бы защитить другого. Но Лололошку грубо останавливают, больно сжимая плечи.       — С дуба рухнул?! Ты хоть на секунду понимаешь, что творишь? — волнение сквозит через злобу голоса, выдавая беспокойство Харриса, прикрытое недовольством.       Уильям готов зареветь с новой силой. Ло так боится за Джона, так соскучился, а его желание помочь отклонили. Способ показать привязанность... Понимает, что ему пытаются что-то сказать, донести какую-то информацию, но психика Лололошки уже не вывозит. Даёт сбой, от чего Дейви перебивают, сгребая в чувственные, полные моральной боли объятья. Кажется, что он обнимает нечто несуществующее, находящееся за гранью.       — ...заряд костюма в пустую, — продолжает говорить, будто игнорируя дрожащего парня рядом с ним, — Тебе не обо мне нужно сейчас думать, а о себе! — вздыхает, качая головой.       Аккуратные руки упираются в плечи, желая отстранить от себя, призвать наконец к голосу разума, направить на нужные действия. Но Дейвисон уже так просто не успокоиться. Ему тяжело, а мир решил над ним так жестоко поиздеваться. Взять именно тот образ, который был так дорог тому. Будто не пытаясь помочь, наоборот, усугубляя и так поплывшее состояние.       — Ну почему ты никогда не слушаешь? — Джон продолжает попытки отстраниться, — Ты оказался в неизвестном месте, которое явно постигла неизвестная катастрофа. Окружающая среда здесь настолько враждебна, что ты не можешь на долго... Да, черт, отпусти ж меня! Я с тобой серьезно поговорить пытаюсь между-прочим. Лучше бы оценил мои старания, а не прилип и разводил тут сырость.       — Не отталкивай, прошу.. Я.. Я так соскучился по тебе... Не знаю сколько прошло, но по ощущениям уже больше половины месяца. — его голос полон горечи, хриплый от удушающих слез, и чертовски тихий. Совсем худо стало... — Мне так одиноко..       — Тц. Ну ты же понимаешь, что погибнешь, если не начнёшь делать что-то стоящее. Рано или поздно, в бункере надо будет сменить воздушные и водяные фильтры. Проводка тоже имеет свойство устаревать. Как и вообще всё оборудование. — голос Харриса смягчился, понимая, что через ругань того не получиться направить, точнее, точно не в эту секунду, — Ты не знаешь как это всё работает и должен либо найти того, кто знает, либо разобраться самостоятельно... Лололошка, ты опять не слушаешь.       — Прости.. — произносит настолько виновато, что хочется сразу же простить.       Когда вокруг пустой, но от того не менее яростно пытающийся убить его мир. Рядом с Джоном появлялось необъяснимое спокойствие и чувство комфорта, которые были ему необходимы — как глоток свежего воздуха — хоть эти слова даже близко не должны ассоциироваться с, по-грубому, прямолинейным гением.       — Ну конечно. Как обычно. И перед кем, я, извините, распинаюсь тут? Ау-у, в твоей головушке хоть немного мозгов осталось, или ты уже и то, что было отбил? — усмехается, слыша раздражённый вздох. Гладит по спине, неожиданно прижимаясь ближе, — Давай, бери себя в руки, Лололошка великий мироходец, и отправляйся делать то, что у тебя хорошо получается. А именно, выживать в любой ситуации. — вновь смеётся, но уже не так язвительно, — О нет, если щас снова заревешь, то так и помрешь здесь, заряд не вечен, если ты уже забыл.       — Не буду я. С чего ты вообще взял... — даже договорить не успевает, как незатыкающийся Дейви перебивает.       — А с того, что твои эмоции слишком читаемы. Как и ты сам, будем честны.       Резко выпуская из своих объятий, Уильям, смотрит на собеседника. В синих глазах разгорается искра надежды. Его осенило.       — Читаем, Джон! Тут где-то должна же быть библиотека, или какой-то центр, в котором окажется нужная информация. И если повезет, там окажется принцип работы антен. А дальше я уже смогу их самостоятельно сделать. Что-что, а руками мастерить я умею хорошо. — ведомый воодушевлением, он готов сейчас же сорваться на поиски, даже не смотря на дичайшую усталость.       — Умница. План есть, так вперёд! Ах, нет, теперь бегом в бункер, не хватало чтоб ты реально тут откинулся. — возвращая себе серьезный тон, чуть ли не подзатыльник готов тому дать, лишь бы реально побежал.       Обнимая на прощание, Дейвисон начинает спускаться с вышки, повинуясь приказу Харриса. И только спустившись, до него наконец дошло. Оцепенев, поднимает голову вверх. Он.. Обнимался, говорил с Джоном? Его Джоном, который, блин, не умирал в радиации? Лололошка хочет рвануть обратно вверх, но одергивает себя. Да как он вообще не заметил подвоха?! Не уж то так сказался недосып, и его умственные способности на пару с вниманием понизились... А может, он вообще начинает сходить сума в этом бескрайнем мертвом мире?       Сейчас, цель сменилась. Библиотека не убежит, а вот его состояние без сна, точно поедет ещё сильнее. Плетясь обратно в бункер, выживая буквально на последних процентах, ощущает сменившую воодушевление тоску. Чувствует, как плечи болят не от чужой хватки, а усталости. Тепло дарит не тело рядом, нет, включившийся подогрев. И от этого становится неожиданно больно... Не физически, хоть это тоже было, разрывало на куски именно душу. Его одиночество разбавила... Лишь галлюцинация? Причем какая... Ни кого иного, а именно его образ..

Джона Дейви Харриса