Заставляя ангелов плакать

Паркинсон шатает, она хватается за каждую поверхность, дабы устоять на подкашивающихся ногах. Мир перед глазами размыт, видно лишь цветные пятна, а в уши будто налили воды. Рука неистово горела, словно ту держат на раскаленных углях, змея в свою очередь противно извивалась, услужливо напоминая о том, кто она теперь. Чудовище. Больно. Звон в ушах. Тошнит. После последней мысли Пэнси падает на колени, ее выворачивает. Из-за отсутствия пищи в желудке брюнетку попросту рвало желчью, от мерзкого, горького вкуса тошнило ещё больше. Организм отчаянно пытался избавиться от всей грязи внутри себя, но это было невозможно. Черная магия проникала под кожу, всасывалась в кровь, обволакивая своими мерзкими лапами девственно чистое ядро. Даже когда рвать оказалось нечем, спазмы продолжились, мешая нормально дышать. Каждый вдох давался с огромным трудом, во рту стояла горечь, Пэнси не могла сделать с этим абсолютно ничего. Организм отвергал такое количество темной магии, к тому же, ее тело не привыкло к использованию этого отсека заклинаний, и такая доза давала о себе знать. Паркинсон посетили мысли о разрушенном будущем, несбыточных мечтах и планах. Все рухнуло когда ее заставили принять метку. Мир рухнул словно карточный домик, оставив после себя лишь пепел. Горело, все вокруг нее горело. Она ненавидела отца за то, что тот не уберёг ее от этой участи, а наоборот вынудил получить клеймо на руке. Отчаянно хотелось сдохнуть, задохнуться и больше не видеть ужасов этого поганого мира. Лучше бы она родилась маглой. Скандалы в семье по поводу метки длились долго, мать была на ее стороне, но не отец. Для него она всегда была обузой, ведь тот грезил о наследнике, мальчике. А по итогу получил девчонку. Когда спазмы все же закончились, и девушка смогла нормально дышать без ощущения стекла в горле, она наконец встала, прислонившись спиной к холодной стене. Слезы больше не шли. Закончились. И она вместе с ними. — Паркинсон ? — прозвучал голос Нотта. Как она его не услышала? Хотя, не удивительно, этот засранец всегда ходил бесшумно, и учитывая ее состояние впосле естественно, что она не услышала его приближения. — У меня нет настроения вести беседы. — не поворачивая головы хрипло произнесла Пэнси. Во рту вновь стало горько. Гадство. Брюнетка сплевывает на пол, не заботясь что подумает Нотт. Парень отвечать не стал. Лишь опустился рядом с ней, молча протянув пузырек с каким-то зельем. — Что это? — наконец обратив свое внимание к миру спрашивает девушка. — Зелье. Разработка Малфоя, помогает справиться с последствиями принятия метки. — объяснил кудрявый , попутно вкладывая колбу ей в руки. Нотт вместе с Малфоем и Забини приняли метку раньше нее, первым стал Драко, он на своей шкуре познал весь пиздец этого клейма, подобное состояние держится несколько дней, именно поэтому и было создано зелье. Блондин корпел над ним несколько недель, дабы его близкие не мучались так же как он. Паркинсон крутит колбу в руках, рассматривая зелье. Оно было темно зелёного цвета, консистенция оказалась достаточно жидкой. Брюнетка откупоривает крышку, и не принюхиваясь опрокидывает в себя все содержимое. На вкус оно было на удивление достаточно сносным, рвать от него не хотелось. — Спасибо. Как ты меня нашел? — голос стал гораздо лучше, зелье и вправду помогло. Надо отдать должное блондиночке. — Кто заставил? — Нотт решил проигнорировать ее вопрос, явно не желая отвечать на него. Пэнси не настаивала, ее сейчас мало что волновало. — Отец. — коротко, словно палач произносит брюнетка. Она ненавидела отца за это, ей было мерзко видеть и слышать его. Было мерзко от себя за проявленную слабость. За то, что не смогла найти в себе силы на побег, за то, что теперь она собачка на поводке. Не имеющая своей воли. Бесхребетная. Вместе с облегчением пришли эмоции и самой яркой из них являлась ненависть. Она текла по венам, затапливая собой все другие эмоции, попросту перебивая их. Это была не та ненависть, которую ты испытываешь к врагу, это было нечто более сильное, словно в огонь подлили бензина при этом махая картонкой и подкидывая дров. Хотелось разнести здесь все по кирпичикам. Сжечь адским пламенем вместе с безносым уродом. За все дерьмо причиненное им, за разрушенные судьбы. Из мыслей ее вывел голос Теодора. — Я знаю что ты сейчас испытываешь, все мы проходили через это, — начал Нотт. — Ненависть пройдет, а за ней придет боль и отчаяние, когда оно наступит, тебе захочется наложить на себя руки, покажется, что смысла жить больше нет, и тогда мы будем рядом. — закончил шатен, переводя взгляд на нее. — С каких пор ты заделался в психологи? — с усмешкой в голосе спрашивает Пэнси. — Ты колючая. Научись принимать помощь, Паркинсон. — заглядывая ей в глаза без намека на смех говорит Нотт. Пэнси поджимает губы, не желая отвечать. Помощь принимать всегда было трудно, для них всех. Но у их компании имелось негласное правило без вопросов и отговорок принимать помощь друг от друга. Им не надо было просить, все они знали когда она нужна, и помогали без вопросов, не ожидая ничего взамен. Это являлось данностью. Трудности переживали вместе, но никто никогда не лез насильно в душу другому, они могли выслушать, поддержать, словить, но лезть насильно – табу. Противились всегда больше других она и Малфой. Скрывали проблему до последнего, пока всё вокруг и они в том числе не начнут гореть заживо. — Пойдем, Пэнс. Тебе надо поспать. — вставая говорит Тео. — Я не смогу идти. — прижимая ноги к себе тихо шепчет девушка. Недолго думая, Нотт подхватывает ее под ноги, поднимая. Устроив девушку удобнее на своих руках, парень выходит из комнаты, благо, особняк оказался пуст, и на их пути не встретилось ни одной живой души. Паркинсон не хотелось, чтобы кто-то помимо шатена видел ее в таком состоянии. Помятой и совершенно обессиленной. Она всегда ненавидела зрителей, старалась запирать комнату на семь замков или накладывать отталкивающие чары. В этот раз ее не хватило ни на что кроме ухода из людного места. Магия отказывалась подчиняться, ее фон был крайне нестабилен, и даже после принятия зелья Пэнси не чувствовала свою магию. Лишь жжение метки. Оно не прошло до сих пор, только ослабилось. Дойдя до ее комнаты, Теодор пинком открывает дверь, заходя вовнутрь. Пройдя ещё несколько шагов шатен бережно кладет ее на кровать. — Если хочешь, я могу поменять твою одежду с помощью магии, или же можешь сделать это сама. — его голос не был громким, но в нем сквозила забота. — Я не могу колдовать. Мой магический фон нестабилен после принятия метки. — честно призналась Пэнси. Нотт ничего не ответил, лишь поджал губы, направляя палочку в ее сторону. Через несколько секунд ее одежда сменилась на простую пижаму, состоящую из шорт и безразмерной футболки. — Спасибо. — это была искренняя благодарность. Паркинсон уснула достаточно быстро, ее организм отключился как только она отвернулась к стене накрываясь одеялом. Нотт так и не ушел, заснул в кресле рядом. Но этого Пэнси знать необязательно. Утром девушка окажется одна, и лишь стоящее рядом зелье знакомого темно зелёного цвета будет напоминать ей о том, что его присутствие не было сном или галлюцинацией.