Я научилась

Первое занятие после того вечера было во вторник. Именно во вторник я испытала самый настоящий панический страх. Я боялась все выходные самого очевидного, «вдруг, ей не понравилось». Мне бы стоило бояться другого, стоило бы осуждать ее, обижаться, что она выгнала меня домой после того, как лишила невинности. Но я была слепа, верила в глупые сказки и собственные фантазии. Верила, и боялась лишь того, что недостаточно хороша для нее. Я не думала в ту минуту, хороша ли она для меня. Но все приходит в свое время. В тот момент время еще не пришло. А может, до конца это осознание не придет никогда. Во вторник, находясь в компании Светы и Кати, я переступила порог аудитории, где женщина уверенно вела беседу с кем-то из студентов старшей группы. Не сразу, но я признала в этом студенте Игоря, с которым мы познакомились во время поездки на конференцию в Москву. Проходя мимо, я просто не смогла не поздороваться, тем самым привлекая внимание. Мне было просто необходимо, чтобы она меня заметила. Казалось, что это единственно важное, что могло существовать во всем белом свете. – Добрый день, девушки, – отозвалась женщина, мимолетно взглянув на нас. – О, Геля, привет, – парень растянулся в улыбке. – Игорь, привет, – отозвалась я. – Я Катя, – моя подруга никогда не теряла времени. Света лишь прыснула смехом. – Девушки, можете продолжить знакомство в коридоре, а мы начинаем занятие, – серьезно сказала преподавательница. – Но еще пять минут до начала пары, – возмутилась Катя. – Лишь по этой причине я разрешу вам зайти в аудиторию после вашего пятиминутного общения в коридоре, – и Катя проиграла эти гляделки с женщиной. Игорь покинул аудиторию, а мы направились на свои места. Всю пару я пыталась ловить взгляд женщины, но, к сожалению, он был холодным и серьезным. Она долго не держала со мной зрительного контакта, что огорчало. Кате же в этот день, как она сказала, не повезло. Женщина неоднократно спрашивала ее, хотя материал не предполагал вопросов. А я просто завидовала. Стоило прозвенеть звонку, как все ребята рванули на перерыв, желая быстрее оказаться в столовой. Лично меня еда не волновала в последнее время, куда важнее была женщина. И стоило мне было подойти к ней, как она усмехнулась и сказала: – Я была уверена, что ты останешься. – Почему? – мне хотелось с ней говорить о чем угодно. – Интуиция, – вновь усмешка, – но у меня нет сейчас времени. Если хочешь, то подходи после пар завтра, но имей в виду, в этот раз я буду ждать инициативы. – Хорошо, – немного смутившись ее прямолинейности, отозвалась я. И, стоило парам в среду закончиться, как я направилась к преподавательской. Мои коленки подрагивали, а сердце колотилось с бешенной силой. Постучавшись, я зашла внутрь, где застала женщину в компании ее коллеги. Они мило пили чай, о чем-то разговаривая. – Воронцова, проходи, у меня еще одно дело, а после я готова тебя принять. – Ой, Женечка, а мне пора, я совсем засиделась с тобой, – сказала миловидная блондинка, вставая и чмокая женщину в щечку, торопливо убегая. – Пока, Ксюша, – сказала женщина, не обращая на меня внимания. А я прожигала их гневным взглядом. На это было невыносимо смотреть. И я завидовала, ведь для этой блондинки Евгения Владимировна была ближе, чем для меня. И это отдавалось болью где-то под ребрами. – Закрой дверь, ключ на столе, – споласкивая чашку, сказала преподавательница, смотря на меня через зеркало. В ее глазах горел огонь, который она и не пыталась скрыть. Я закрыла дверь, оставив ключ в дверях, я понимала, что это значит. И сейчас, особенно после этого воркования женщин, я не собиралась отступать. Я сделала пару шагов к Евгении Владимировне, положив свои слегка дрожащие руки ей на талию, она не сопротивлялась, позволяя. Повернув ее, я хотела поцеловать, но она вновь отказала мне в этом. Я непонимающе посмотрела на нее, на что она отозвалась: – Предпочитаю так, – и, сказав это, она надавила мне на плечи, вынуждая оказаться на коленях перед ней. Я растерянно смотрела на нее, но она лишь аккуратно задрала юбку, прожигающее смотря на меня. Я понимала, чего она хочет. Вызов в ее глазах зарождал огонь во всем моем теле. Дрожащими руками я обхватила ее бедра, наконец-то решаясь взглянуть на то, что скрыто от остальных тканью юбки. Ее кружевные трусики мало что скрывали, и я ощутила жар в собственном теле от этого вида. Я поняла, что хочу ее. Именно на вкус. Хочу ощутить, какого это. И подняв на нее глаза, я спросила: – Можно? – наверняка, этот вопрос был неуместен в подобной ситуации, но она кивнула, улыбнувшись. А я, в свою очередь, аккуратно стянула с нее кружевное белье, ощутив, насколько она горячая. Медленно я приблизилась к ее эпицентру, аккуратно прикасаясь языком и слыша стон удовольствия, который женщина не стала сдерживать. Ощутив приятный манящий аромат и вкус женщины, я прильнула к ней жадно губами, то посасывая клитор, то размазывая вязкую влагу языком. Она стонала, не скрывая своих эмоций, направляя мою голову рукой, сильнее и сильнее прижимая меня к себе. – Войди в меня, – слышала я сквозь стоны. И, не отрываясь от клитора губами, я ввела в нее два пальца, ощущая, как женщина начинает сама насаживаться на них. По моим пальцам стекала влага, и это еще больше разжигало огонь внутри меня. Я ощутила, как мое белье уже давно стало невыносимо мокрым, а свободная правая рука накрывала собственный клитор. Я стонала в унисон с женщиной, доводя нас обоих до пика. И стоило женщине получить свое, как мое тело отреагировало, подарив и мне необходимое освобождение. Некоторое время я продолжала сидеть на полу, уткнувшись женщине в ноги, а она продолжала молчать, восстанавливая свое дыхание. Я не решалась посмотреть на нее, но она решила иначе, спустя пару минут приподняв мое лицо пальцами так, что наши взгляды встретились. – Неплохое окончание дня, – сказала женщина, – но у меня еще дела, так что тебе лучше идти домой. Встав, поправив одежду, я нерешительно посмотрела на Евгению Владимировну и спросила: – Вам не понравилось? – я замерла, боясь услышать ответ. – Понравилось, мы обязательно повторим, – сказала она. И я ушла. Опять. У нее всегда дела. Но она занята. Я верила в то, что у нее дела. Ведь разве могло быть иначе? Зачем ей обманывать? И ей не нужно было обманывать, но правда в том, что она ничего и не обещала, не говорила, не планировала. Ее устраивало так. Но разве в то время, я могла это понять. И я не могла. Я тонула в женщине, в собственных к ней чувствах, не видя очевидное. Не понимая, что я для нее всего лишь вещь, которой удобно пользоваться. Как и всеми остальными. И декабрь шел своим чередом. Однако появилось одно существенное «но». Я была самым счастливым человеком. Мне было трудно концентрировать свое внимание на чем бы то ни было, как правило, в моих мыслях было место лишь для Евгении Владимировны. Я и сама не могла понять себя позже, но любовь слепа, а я влюбилась в эту невыносимую брюнетку. И, если признаться, то она была моей первой любовью. Эти чувства поглотили полностью, не оставляя место ни гордости, ни учебе, ни сопротивлениям. Пару раз в неделю в начале декабря мне удавалось выхватывать кусок времени у женщины, которая позволяла неумело ласкать ее тело, и которая дарила ответные умопомрачительные ощущения. Она любила наматывать мои светлые волосы себе на руку, любила, чтобы я смотрела в ее темные глаза, любила, когда я не сдерживаю стоны. И я давала ей все, что она хотела. Ведь я хотела того же. Любовь это странная штука. Я знала, что влюблена в нее, возможно даже люблю. Но мы не затрагивали вопросов чувств, мы, можно сказать, не общались вообще. Все, что нас связывало – секс. И поняла я это чуть позже. В декабре же я нежилась в собственных фантазиях, которые так удачно ложились на физическую близость с женщиной. Рефераты же не прекратились. Хотя нет, вру, они стали некой формальностью. Я по-прежнему оказывалась в ее списке, но это не вынуждало меня тратить время на подготовку дома. Как-то после занятия, когда я вновь оказалась в этом списке на реферат, женщина мне сказала: «Для тебя задание будет несколько иное». И мы обе знали, что она имела в виду. И нас обеих тогда это более чем устраивало. Хотя мне всегда было мало ее и времени, которое она позволяла быть рядом. В остальные моменты меня так же быстро выставляли за дверь, как и в первые два раза. А мне все также хотелось задержаться. Но после очередного вечера в стенах университета женщина не собиралась что-то менять: – Тебе пора, – эта фраза каждый раз наносила все более глубокие раны. – Может, мы сходим куда-нибудь? – предприняла я попытку что-то изменить на последней неделе декабря. – Воронцова, гулять это не ко мне, я уже как-то говорила тебе, – холодно и резко, не смотря на то, что минуту назад мы обе дарили друг другу частичку себя. – И что, всегда будет только так? – я не сдавалась. – Не смеши, конечно же нет, – и мы по-разному воспринимали эту фразу. Для меня она была лучом надежды, а для нее оправданием, мол «я не обещала, что это надолго». – Как Вы планируете встретить новый год? – спросила я, пока застегивала блузку. – Еще не думала, наверное, в кругу друзей, – отозвалась женщина. – Мы не увидимся в новогоднюю ночь? – спросила я. И меня это действительно волновало. Я была готова остаться в общежитии, если бы она дала надежду провести с ней хоть пару часов в новогодний вечер. – Не думаю, езжай к родителям, – она видела меня насквозь. И я уехала домой. Туда, где родные глаза горели любовью, руки родителей и бабушек крепко обнимали, а сердце рвалось от тоски по женщине. Но тепло и уют, забота родителей показали огромную разницу, которую я так не хотела замечать. И эти выходные, длившиеся десять дней, были очень неоднозначными. Я тонула от желания увидеть ее, услышать, все что угодно, лишь бы иметь с ней хоть какое-то взаимодействие. Я даже писала ей, но получала прежние сухие строчки в ответ. Прежде мы редко переписывались, точнее, вся наша переписка до новогодних выходных сводилась к сухим сообщениям со стороны женщины о месте встрече и времени. Как оказалось, мало что изменилось. И пока я тонула, я начинала понимать, что тону я в этих ощущениях и чувствах одна, что не получаю отдачи, что это все что-то не то. Чего-то не хватает. И этого чего-то полно дома, в кругу семьи, в кругу друзей, там, где тебя любят. И все это недопонимание в душе начинало сводить с ума. Я пыталась бороться, пыталась доказать себе, что это надуманно, что все хорошо. И, чем больше я противилась, тем отчетливее видела, что надумано было все остальное. Но в январе я была еще далека от этих истин. В те январские выходные эти истины лишь зарождались в душе, сомнения росли, а ответов от женщины ждать не приходилось. И я боролась с этими внутренними демонами один на один, не зная, что делать, и не зная, чему верить. А так хотелось верить… Как только я приехала в общежитие, я не смогла сдерживать себя и написала женщине сообщение: «Я в городе, я соскучилась, может, встретимся?». Весь остаток дня я не расставалась с телефоном, я была готова сорваться в любую минуту к ней. Но ответа не было. Она могла написать все, что угодно, но она молчала и позволяла таить надежду. Надежду, которая с каждым часом перерождалась во что-то новое, ранее незнакомое. Незнакомое и пугающее. В тот день в общежитие приезжали многие. Света и Катя тоже были уже в городе, а мои соседки по комнате должны были приехать через пару дней. И я поняла, что безумно соскучилась и по ним. Раньше они были для меня всем в этом городе, но женщина изменила приоритеты тогда, а сейчас, когда холод от нее становился невыносим, сердце вновь тянулось к подругам с прежней силой. И мы решили выбраться куда-нибудь. Местом встречи был выбран бар, где в прошлый раз я удачно-неудачно познакомилась с Валерией. Меня это не смущало, я не думала о женщине, а она и не напоминала о себе, все было в прошлом. Мы решили собраться с ребятами и девчонками в этом самом баре на следующий вечер. И эта идея мне нравилась. Это была отличная возможность отвлечься. И я хваталась за нее, как за спасательный круг. И, стоило нам приблизиться к стенам бара, как мой телефон издал звук пришедшего сообщения. Мое сердце пропустило удар, ведь я по-прежнему ждала от нее ответа, хоть и не хотела это признавать. И в этот неподходящий момент телефон прислал сообщение именно от Евгении Владимировны. Ответ был коротким: «Приезжай через час». И, заходя в бар, крепко сжимая телефон в руке, я ощутила жуткую неуверенность. И главный вопрос, который меня терзал, а чего хочу я? Хочу я сорваться, наплевать на все и всех и поехать к ней? Или хочу быть здесь, с ребятами и девчонками, которые успели стать за эти полтора года также чем-то важным? И я решила ничего не отвечать женщине сейчас. Я ждала от нее сообщения сутки, и менять так быстро планы на вечер я не была намерена. Но внутренние сомнения уверенно поселились у меня в груди. – Геля, мы решили взять текилу, ты как? – говорила Катя. Я прежде не пробовала этот напиток и решила согласиться. – И Света? – недоверчиво спросила я. – Да, гуляем не каждый день, – шутила подруга. Мы сели за столик, который был близко к бару и удобно располагался около танцпола. Вместе с нами пошел Игорь и Саша, которые надеялись завязать наконец-то хоть что-то с Катей, это было очевидно всем. Но Катю они, судя по всему, не сильно интересовали. Уж точно не больше, чем все остальные. Выпив пару шотов, коктейлей, кто что пил, обстановка стала непринужденнее и веселее. К нам присоединились еще какие-то ребята, которые оказались знакомыми Игоря, и в этой компании я узнала Милу. – О, привет, – она присела рядом. – Привет, рада тебя видеть, – отозвалась я. – Да, это Карина, моя сестра, а это Геля, – представила она мне незнакомую девчонку. – Приятно, – протянула руку Карина. – А это Света и Катя, мои лучшие подруги, – представила я девчонок, поприветствовав Карину рукопожатием. – Кирюша, пригласи меня танцевать, – сказала Мила, уверенно располагаясь за нашим столиком. Этой девчонке всегда хотелось внимания и она его получала, это я приметила еще в Москве. Но в целом, она мне была приятна. У них с Катей было что-то общее, им было наплевать на мнение остальных. – Это ее парень, – пояснила Карина, – а ты здесь одна или как? – продолжила девушка. Ее зеленые глаза так пронзительно смотрели на меня, что не могло не смущать. Улыбка и короткие светлые волосы, по которым она часто проводила рукой, украшали девушку. Я невольно засмотрелась, но звук собственно телефона отвлек меня. – Нет, здесь я без пары, – все же ответила я, открывая сообщение в телефоне. «Час прошел, ты где?», – гласил текст на экране. Я напряглась, но закрыла диалог. Отвечать не хотелось, да и что было отвечать? Я знала характер женщины, ей не стоило знать, где я провожу вечер. – Тогда, может, согласишься составить компанию на танцполе? – спросила Карина. Девушка была старше меня, ей было около двадцати пяти или семи, точнее сказать я не могу. Но я не успела ответить, меня прервал чей-то знакомый голос, который бесцеремонно влез в наш диалог. Узнать женщину, которой принадлежал голос, было не трудно. Это была Валерия. – Ангелина, привет, давно не виделись, – она уверенно положила свою ладонь мне на талию, что не скрылось от зеленого пронзительного взгляда. На лице Карины появилась усмешка. А я растеряно смотрела на Валерию. – Привет, – все, что смогла сказать я, пытаясь выбраться из ее объятий. – Может, составишь мне компанию вне бара? – уверенно смотрела на меня Валерия, – думаю, нам есть, что обсудить. – Может, в другой раз, я здесь с друзьями, – отозвалась я, а блондинка с зелеными глазами продолжила мою фразу: – И этим друзьям не терпится утащить тебя потанцевать, так что извините, мадам, – схватив меня за руку и утащив в сторону, сказала девушка, усмехнувшись. Валерия осталась стоять возле бара, недовольно смотря на нас. Я видела, что остаток вечера она неоднократно прожигала меня взглядом, потягивая какой-то напиток. Это было неприятно, да и я не ожидала такой реакции от женщины, с которой меня ничего и не связывало. Но загружать свои мысли думами о Валерии в тот вечер я не стала. К тому же, неплохо расслаблял алкоголь, на который мы не скупились. И я, наконец-то за долгое время, поймала себя на мысли, мне хорошо здесь, в компании друзей. – Спасибо, что утащила меня, – сквозь смех сказала я, как только блондинка увела меня в сторону от женщины. – Мне показалось, что ты не была настроена на общение с этой дамой, – сказала Карина. – Тебе не показалось, – призналась я. – Что вас связывает? – спросила девушка. – Ничего, если честно, как-то раз погуляли, но я предпочла испариться от нее в тот вечер раньше, чем ей бы этого хотелось, – алкоголь во мне развязывал язык. – О, понятно, ты задела ее самолюбие. Ну, ничего, перебьется, – усмехнулась Карина. В это время мой телефон издал очередной звук сообщения. Я знала, кто это. Кто это мог быть еще, тут и думать нечего. Евгения Владимировна, к удивлению, была настойчива. Это немного пугало. Хотя, по-своему, и радовало. В любом случае, это было ново для нее. «Воронцова, даю тебе последний шанс исправить положение. Дальше будет хуже, не забывай, у меня немало рычагов», – гласил текст на экране. «И как Вы будете на меня давить?», – в этот момент я дико хотела женщину. Алкоголь, перепалка с Валерией, сообщения от брюнетки, – все вызывало бурю эмоций. И эти эмоции заставляли сгорать от желания, и не ответить я уже не могла. Хотелось, чтобы она сорвалась. Да и разве я могла противиться алкоголю и желанию, которые вперемешку делали все за меня. «Я завалю тебя на экзамене, милая», – сообщение пришло слишком быстро. «Ну, тогда мне придется написать жалобу на Вас, ох и сколько же проблем это повлечет…», – мне было весело. Кроме того, с Кариной мы нашли общий язык и неплохо общались уже за столиком. «Доиграешься. Тебя ждать? Или мне позвать кого-нибудь другого?» – и это сообщение мигом выбило почву из-под ног. Она шутит, так? Карина сразу заметила изменение на моем лице и спросила: – Все в порядке? – кивнув на телефон. Она видела, что я успеваю с кем-то еще вести переписку, но не обижалась на это. – Да, но мне нужно уйти, извини, – сказала я, понимая, что не хочу проверять, шутит ли женщина. – Может, оставишь свой номер телефона? – тепло улыбнулась зеленоглазая. Я кивнула, продиктовав ей номер, параллельно напечатав ответ женщине. «Я скоро буду», – гласило мое сообщение. «Возьми такси, я оплачу», – пришел ответ. Я не любила, когда она так говорит, это обижало. Сильно обижало. Попрощавшись с девчонками, я быстро вызвала машину и покинула заведение. Доехали мы быстро, алкоголь не успел никуда испариться, что придавало силы и уверенности. Я быстро, но немного шатаясь, преодолела метры, разделяющие меня с женщиной, и нажала на дверной звонок. Дверь мне открыли быстро. И эти темные глаза с холодом и усмешкой одновременно прожигали во мне дыру, пока я, пошатываясь, завалилась в квартиру. – Ты пьяна? – удивление и усмешка на лице женщины уверенно сместили холод. – Совсем чуть-чуть, – растянулась я в улыбке, снимая верхнюю одежду. – Где была? – спросила женщина, заметно погружаясь в свои мысли. – В баре, решили с ребятами отдохнуть перед сессией, – управившись с ботинками, я сделала шаг к женщине, желая ощутить ее. Мне безумно хотелось прижать ее, поцеловать, но женщина умело увернулась. – В следующий раз в таком состоянии ко мне не приезжай, иди, освежись в душ, а то от тебя дымом за версту несет, – серьезным голосом сказала женщина, направляя меня за локоть в ванную. – Но я соскучилась, – протянула я. – Именно поэтому ты так долго ехала, иди в душ, – прерывая диалог, сказала преподавательница. И мне пришлось подчиниться. Освежившись, и придя немного в себя, я пошла на поиски Евгении Владимировны, которая оказалась в спальне. – Можно? – спросила я, заходя в комнату. Женщина, ничего не отвечая, резко подошла, припечатав меня к стенке. Ее холодные руки уверенно прошлись по моему телу, что вызвало стаи мурашек, а глаза прожигали мои. Я знала, что она не любит, когда я прикрываю веки, поэтому держала с ней зрительный контакт до последнего. – Я, правда, скучала, – прошептала я. – Я знаю, – сказала женщина, а после неожиданно впилась мне в губы требовательным поцелуем. Это было впервые, если не считать того поцелуя в пыльном кабинете. И это было невыносимо горячо. Мои руки начали активно изучать тело женщины, а ее колено надавило на мое самое горячее и требующее ласки место. Но стоило поцелую начаться, как женщина его и прекратила, прошептав: – В следующий раз, если не будешь слушаться, не пущу. Уже на кровати я утопала в ласках, утопала в стонах, утопала в ощущениях. Она была горячая, желанная, сладкая. Я была шумная. Она, не жалея, проникла в меня сразу двумя пальцами, стараясь насадить меня как можно глубже, я стонала, ощущая некоторую боль, но это было по-своему приятно. Эти ласки на грани с болью, это так нравилось мне. И она видела это, делая со мной все, что захочет, и так, как захочет. А я стонала, изнемогая от желания. Тело женщины реагировало не менее остро, как мое. Ее стоны сладостно ласкали уши, ее аромат заводил еще больше, а момент, когда она взрывалась, оставляя свои последние силы, я взрывалась вместе с ней. Слабость во всем теле после такой борьбы накрыла с головой. И поняла я это, когда проснулась ночью в кровати женщины. И это было невыносимо сладостно и желанно. Я мечтала однажды остаться у нее, и вот, она не выгнала меня. Осознав это, я провалилась в спокойный сон, который был прерван звоном телефона. Это был будильник. – Ммм, – простонала я, не желая вставать из такого уютного плена. – Ангелина, вставай, иначе я опоздаю в университет, – как-то холодно звучал ее голос. Я нехотя открыла глаза, внимательно смотря на женщину, волосы которой так небрежно были растрепаны, но это делало из этой снежной королевы милого котенка. – Разве у кого-то есть занятия? – спросила я, ощущая, что голова болит от вчерашнего вечера. – Помимо занятий у меня много работы, давай, иначе выгоню в том виде, в котором ты сейчас, – выходя из спальни, сказала женщина. Я лишь усмехнулась, намереваясь вставать, но стоило прикрыть глаза, как сон вновь завладел мной. – Подъем, как маленькая, – укутанная полотенцем, зашла женщина в спальню. – Встаю, встаю, – пробурчала я, выбираясь из уютного плена в холодное утро. – Можешь сходить в душ, – не обращая на меня внимания, сказала она, что-то ища в шкафу. Я ушла в душ, намереваясь хоть так привести себя в порядок. Голова болела, а женщина лишь вызывала мурашки по всему телу и нежелание идти куда-либо. Хотелось утащить ее обратно в постель и провести там весь день. – Я начинаю опаздывать, вот стоило разбудить тебя вчера и выгнать домой, – сказала Евгения Владимировна, что огорчило. А головная боль не отступала. – Не беспокойтесь, я уже ухожу, – отозвалась я, в который раз обижаясь на ее слова. Но она, видимо, поняв это, схватила меня за руку, и сказала: – Кофе на кухне, если хочешь. И я закину тебя в общежитие, – ее взгляд был теплее, чем еще недавно брошенные небрежные фразы. И я кивнула, невольно жмурясь. – Голова болит? Дать таблетку? – спросила преподавательница, следуя за мной на кухню. – Если можно, – сделав глоток кофе, сказала я. – Можно, – ответ был коротким. Евгения открыла шкафчик на кухне, что-то поискав там, протянула мне таблетку и стакан воды, сказав: – Но в следующий раз подумай, прежде чем пить всякую дешевую гадость в баре. – Мы пили текилу, – сказала я. – Меня это должно впечатлить? – усмехнулась женщина. В то утро она меня довезла до общежития, и это было прекрасно. Прекрасно именно то, что она впервые не выгнала меня ночью. И это было чем-то новым для нас обеих.