В поисках atar для Ломиона

Финдекано думал. И думал усиленно, сидя в тронном зале и задумчиво склонив тяжёлую голову на согнутую руку. Вопросов у него было много. Да и жизнь Верховного короля Нолдор-изгнанников была не то чтобы очень лёгкая, радостная и безмятежная. Но заготовки запасов на зиму сейчас всухую проигрывали вопросу под номером 1. Кто отец? Нет, Финдекано считал себя хорошим старшим братом. И то, что жизнью Ириссэ он не особо сильно интересовался последние лет 50, ничего не значило! Совершенно ничего, ведь у любимой сестрички и другой старший брат был. Вообще-то! А Турукано насчёт каких-либо происшествий молчал в тряпочку. Следовательно, Фингон делал вывод, что всё хорошо и смысла волноваться нет. Теперь понимал: Турукано был либо просто сам не в курсе, совсем сдвинувшийся на своем Гондолине, либо просто не знал, как своему королю и брату такую новость сообщить. Финдекано, будь на его месте, то же бы не знал. Но сказал бы всё равно! Поздно. Финдекано сам узнал и подготовить его было не кому. Водичку ему приносили уже ближайшие соратники и лорды. Они же и обмахивали владыку бумагами, чтобы тот чуточку пришёл в себя и перестал так бешено вращать глазами. Потому что в один прекрасный, солнечный и светлый день, Аредэль влетела во двор главной крепости Хитлума на взмыленной лошади, кинулась в объятия вышедшего её встретить Финдекано, а потом радостно махнула рукой в сторону, где возле другого скакуна топтался хмурый и немного смущенный юный эльф. — Финдекано, знакомься! Это Ломион и он мой сын. Каким чудом Верховный король Нолдор удержал при себе свои честь и достоинство и не сел прямо там, где стоял, Фингон до сих пор не очень понимал. Но как-то все-таки получилось. Но лицо у него наверняка знатно перекосило, потому что сразу сын Аредэли к нему не подошёл. Ускорения и храбрости ему придал звучный оклик беззаботной матери: — Ну чего ты там застыл? Иди к нам. Поздоровайся с дядей. И королем, — Ириссэ обернулась и лукаво подмигнула. Этот самый король еле-еле успел вернуть себе нормальное выражение лица и как можно более искренно улыбнуться племяннику, рукой подманивая его к себе. Параллельно убеждал себя: всё хорошо, всё хорошо… — Ломион, подойди. Нолдо (нолдо же хотя бы?..) осторожно пошёл навстречу. Показавшийся сначала невысоким, по мере приближения и ходьбы он распрямился, вытянулся и обозначил, что, несмотря на юный возраст, роста он был немаленького. Темноволосый и стройный, как и все нолдо, с такими же острыми чертами лица как и Ириссэ. Худощавый, но перспективы сложения виделись издалека. Едва ли ему вообще было более 30 лет. Ломион склонил голову в поклоне и застыл перед дядей. Аредэль светилась лучами гордости похлеще сильмарилла. — Верховный король Финдекано, — голос был тихий, осторожный, но звучный. Собственный титул царапнул по ушам, но Фингон уже практически научился это игнорировать. Поэтому благосклонно кивнул, шагнул ближе, обнял племянника за плечи и неловко приобнял. Ощущения были странные. Тем более, что, когда они поравнялись, юный эльф оказался ещё и незначительно выше собственного дядюшки. «Да чем его Ириссэ таким кормила?» — невольно и досадливо поразился Фингон, отстраняясь. — Приветствую, племянник. Можешь звать меня просто Финьо. Ломион кивнул и мельком оглянулся на мать. Та ему одобрительно кивнула, а брата, который разрывался между тем, что ему делать дальше и невольно искал глазами преданных лордов, которые рассыпались по двору и вовсю глазели на занимательную сцену, подхватила под локоть. — Мы долго были в дороге и знатно проголодались. А я ещё и обещала познакомить Ломиона с нашими фирменными винами? У тебя ведь наверняка полны погреба, — и, не дожидаясь ответа, поманила сына за собой. Тот послушно последовал за ней, крутя головой во все стороны и щурясь от то тут, то там попадающихся роскошеств, захваченных ещё из Валинора.       

***

       За обедом Финдекано получил возможность рассмотреть племянника пристальнее и не собирался её упускать. Ломион, к чести его, взгляд дяди выдерживал спокойно, больше увлеченный приготовленной дичью и выдержанным вином, который король нолдор получил несколько лун назад от Ангрода. Тот приноровился делать его на редкость ловко и активно. А вот обычно Ириссэ, с увлечением рассказывавшую об их странствиях по всему Белерианду, но ни словом не касающуюся вопроса, от которого Фингон уже весь извёлся, такое пристальное внимание не понравилось. — Прекрати так на него пялиться, как будто дыру хочешь прожечь. Голос сестры в осанвэ звучал на редкость недовольно. Финдекано моргнул и косо на неё посмотрел. Некстати вспомнилось, что это он тут вообще-то Верховный король. Но вместо этого, все также по осанвэ, он брякнул: — Кто его отец? — Это не имеет никакого значения. Аредэль даже в лице не изменилась и пожала плечами. Ломион немного удивленно на нее посмотрел и чуть нахмурил брови, словно всё поняв. Ириссэ ему ободряюще улыбнулась, а брату метнула предупреждающий взгляд. — Главное, что его мать — это я. Поспорить было сложно, но возможно. Тем более, когда уже почти весь Белерианд шептался о том, что у незамужней сестры Верховного короля есть сын.       

***

       Путем нехитрых логических измышлений первым под подозрение задумчивого Финдекано, втихую наблюдающего за Ломионом, попал Келегорм. Тот и жил недалеко от тех земель, где и скрылись много лет назад Турукано со своими приближёнными и Ириссэ, и ладили они всегда неплохо. Даже настолько неплохо, что какое-то время в Амане всерьёз шептались, что ещё чуть-чуть и Феанору придётся что-то решать с невесткой из Второго дома. Отец от этих слухов мрачнел и наливал себе вина, мать хваталась за сердце, а Турукано кривился так, словно одномоментно проглотил лимон. Зрелище было то ещё. Фингон только пожимал плечами и ничего особо не предпринимал, хотя исправно обещал Финголфину внимательнее следить за младшей сестрой. Но, как и отец, он прекрасно понимал, что толку от этого было 0. И своенравная и дерзкая принцесса всё равно делала всё так, как хотела сама, ухитряясь ускользать от самых внимательных караульных. Спокоен был Финдекано ещё и потому, что Майтимо, знавший о своих братьях, кажется, даже то, чего они сами о себе не знали, убедил его, что у Турко никаких таких планов на Ириссэ нет и не было. Вот старший сын Финголфина и верил в чистую и крепкую дружбу нолдо и нолдиэ, пока не увидел, как ловко сын Ириссэ стреляет из лука под чутким присмотром и руководством матери. Но тут же одернул сам себя. Не блондин. Нет таких же развязных манер, как у третьего сына Феанора, дерзости и фирменной улыбочки, которая одним своим видом могла вывести до белого каления всех и вся. Да и меткость Ломиону легко могла достаться от той же Аредэль, слывшей самой ловкой и талантливой лучницей из всех нолдиэ и способной потягаться с самыми меткими из нолдо. Финальным аргументом стало отсутствие у племянника страсти к охоте, что сильно печалило Ириссэ, часто выезжавшую в леса и уговаривавшую сына присоединиться. Ломион уверенно отказывала и успокаивающе обнимал мать.       

***

       А вот тревожным звоночком для постепенно превращающегося в параноика Финдекано стала любовь Ломиона к кузнечному делу, которую нолдо обнаружил совсем случайно. Старший из его кузнецов радостно поделился с королём тем, каким талантливым и смышленым эльфом оказался его племянник, схватывающий всё буквально налету и многое предлагающий от себя. Фингон и сам потом видел его творения и не мог не признать, что способности налицо. — У кого ты учился кузнечному делу, Ломион? — как-то спросил он при их случайной встрече в саду. — У лордов Куруфинвэ и Эола из Нан-Эльмота, — почтительно склонил голову юный эльф. И как-то особенно хитро стрельнул глазами в Фингона. А может, тому уже просто показалось. По крайней мере это было не самое важное. Появилось сразу 2 новых подозреваемых. И сначала Финдекано предпочел сосредоточиться на том, что хотя бы был ему знаком. Хоть и верил в такую, даже чисто теоретическую вероятность, с огромным трудом. Во-первых, потому что Куруфинвэ был женат и имел вполне законного сына. Во-вторых, потому что сестру свою любил и думать о ней плохо не мог. А в третьих, потому что ну никак не мог себе вообразить обстоятельства, в которых эти двое могли бы сойтись. Уж слишком Атаринкэ походил на лорда Феанора, которого Аредэль в Амане по дуге обходила. С радостью и облегчением мысленно отложив Куруфинвэ-младшего в сторонку, Финдекано Отважный сосредоточился на втором имени — таинственном Эоле из Нан-Эльмота. Справки пришлось наводить долго, по мнению уже извертевшегося от нетерпения короля, так ещё и максимально осторожно. Чтобы драгоценная сестрица не прознала о его внимательных поисках. Когда же Фингон, наконец, получил краткую, но исчерпывающую характеристику, то всерьез призадумался. Было над чем. С одной стороны, Астальдо считал, что такой… такой своеобразный эльда ну уж точно не во вкусе порывистой Ириссэ, у которой шило в одном месте не исчезло даже после, как она познала все радости материнства. С другой стороны, Финдекано когда-то считал, что вот у кого-кого, а у его младшей сестрицы детей точно никогда не будет. Тем более таких спокойных, пошедших характером явно не в мать. Верховный король нолдор ещё раз с удовольствием прогнал по голове мысль о том, что в появлении Ломиона на свет точно не был замешан Келегорм. Потом опять вернулся к этому странному Эолу. Но так и не придумал, как проверить его «причастность». Ириссэ была опытной и ловкой охотницей, а потому путала следы лучше любого несчастного зайца. Посыльные и верные Финдекано и так чуть не окосели и тяжело косились в сторону той, кого по крайне странному стечению обстоятельств синдар назвали «благородной эльфийкой». Аредэль насвистывала себе под нос какие-то охотничьи мелодии, пританцовывала во дворе крепости, любовалась работами сына, активно того подбадривая и ласково целуя в макушку. И, огромному счастью Финдекано, ни о чем, судя по всему, не подозревала. Поэтому он спокойно мог наблюдать со стороны, как забавно Ириссэ постукивала сына по плечу, чтобы тот наклонился к ней, и только так могла его чмокнуть в чёрные волосы породистого нолдо. Насчёт его породы Фингон практически перестал сомневаться. Как раз пришлось и ответное письмо Эола. Своё собственное, королевское, Финьо писал и переписывал два дня, подбирая слова и формулировки. Он никогда не был в этом деле таким сноровистым, как тот же Турукано. Эол в очень сухих фразах сдержанных выражениях, за которыми скрывались пропущенные ругательства, объяснил, что к появлению у нолдорской принцессы сына с талантом к кузнечному делу не имеет никакого. И что эту самую принцессу, заблудившуюся в его лесу (вот в эту строчку Финдекано особо не поверил, но продолжил читать) Тёмный эльф всего лишь приютил на пару недель в своём доме. Кстати, уже вместе с молодым эльфом-подростком. Своё письмо Эол заканчивал надеждой на то, что с такими глупостями Верховный король нолдор ему больше досаждать не будет. А вот его сестра, пусть и вместе с сыном, юношей рукастым и сообразительным, так уж и быть, если вдруг потеряется, то прогнана точно не будет. Финдекано с удовольствием смял бумагу и, вытянувшись в кресле, изорвал ту на мелкие кусочки. Хотелось написать в ответ что-то очень язвительное. И совершенно не хотелось — продолжать эту переписку. Хрен Тингона тебе, а не моя сестра, — злобно подумал Финдекано. И принялся думать дальше, так как подходящие кандидатуры закончились.       

***

       В конце концов, Финьо сдался и решил призвать к ответу Турукано. Ну вот не верил он ни на секунду, что средний брат ничегошеньки не знал. Просто ловко пользовался тем фактом, что Финдекано давно не мог до него дотянуться и отвесить классическую оплеуху в стиле крутого старшего брата. Это у Майтимо такой трюк прокатывал всегда и без всяких проблем. Во-первых, из-за того, что сколько бы младших братьев у него не появлялось, перерасти Нельо не смог никто. Во-вторых, потому что рука у старшего сына Феанора была реально тяжелая и очень нравоучительная. А самого Финдекано сначала благополучно перерос Турукано, а затем уже их обоих обскакал Ангор. Самой маленькой в семье была и оставалась Ириссэ, ростом пошедшая в мать и оттого ужасно бесившаяся. Теперь и с собственным сыном она разговаривала так же, как когда-то Анайрэ — с Турукано и Аракано: совсем не повелительно задрав подбородок и пытаясь объяснить нерадивому сыну, что нужно не только всё время торчать в кузне, но и выбираться оттуда на свежий воздух и солнечный свет. Ломион же солнце не особо любил. — Чего ты постоянно в тени сидишь? — как-то не выдержал Финдекано, вышедший во двор размяться от постоянного сидения за бумагами и немного поупражняться в стрельбе. Компанию в этом ему составляли вдое верных и невовремя подвернувшийся под руку Ломион, который спешил в кузницу, но был перехвачен матерью и поручен с руки на руки дядюшке. Ломион, сидящий на скамеечке у самой затемненной стены и полирующий лук, поднял голову. Прищурился и пожал плечами: — Кожа тонкая и светлая. Быстро обгорает. Я могу идти, лорд Финьо? Там без меня работала встала над… — Конечно, иди, — махнул рукой Финдекано, и Ломион торопливо поднялся с места, оправляя тёмный кафтан. С белоснежно-белой Ириссэ они всегда представляли странно гармоничный дуэт, когда юный эльф чёрной высокой тенью следовал за матерью по коридорам крепости. Король совершенно отстраненно подумал о том, что переписка между Ломионом и сыном Куруфина приведёт либо к чему-то изумительно-полезному… либо к новым Сильмариллам. Финдекано сплюнул три раза через левое плечо, постучал по стене и поудобнее перехватил лук, возвращаясь к мишеням. Завязалась оживленная беседа, и старший из Нолофинвионов, обожающий забывать о своём королевском положении, напрочь забыл и о неких призрачных мыслях, появившихся у него в голове после короткой беседы с племянником.       

***

Но злополучный вопрос оставался без ответа. Во дворе королевской крепости уже выпал снег. Аредэль активно участвовала в подготовке к зиме и всё чаще сливалась с местностью. Её сын, когда не пропадал в кузнице, не отказывал в помощи венценосному дяде и усердно перебирал послания, чертежи и документы, коих скапливалось немало. К вдумчивой работе у Ломиона определённо был талант. Часто он замечал то, что промаргивал и сам Финдекано, и его ближайшие советники. Теперь, когда племянник постоянно был под носом, Астальдо чувствовал, что как будто бы в упор не может в нем разглядеть нечто, маячащее на самой кромке сознания, но до невозможности очевидное. Это настолько сводило с ума, что Финдекано в один из вечеров составил список благородных нолдор, ушедших с Турукано, засел напротив камина с бокалом отличного вина и начал вычёркивать имена. Ранее он предпринял ещё один мудрый шаг — в отчаянии написал Маэдросу, что так больше не может и нуждается в совете. Личном. И пусть не прикрывается там тем, что из Химринга накануне зимы деться никуда не может, и вся крепость без него в один миг схлопнется. Какая разница, если у него тут такая ходячая проблема? И нет, речь, конечно же, шла не о Ломионе, а об упрямой Ириссэ. Непрошибаемость точно была их фамильной чертой. Верховный король нолдор задумчиво почесал острое ухо, сделал глоток и принялся за список. Который редел чертовски быстро. Первым под раздачу попал Салганат. Затем — Эгалмот, о котором Ириссэ часто шептала старшему брату, что смотреть на его разноцветные одежды невозможно. На самоцветы сестрица никогда не была особо падкой. Галдор был вычеркнутым следующим просто потому, что был женат. По этой же причине из игры выбыл Пенлод, хотя внешние параметры этого лорда легко бы объяснили долговязость Ломиона. Над Дуилином Финдекано думал долго и так же долго жевал перо. С одной стороны, общий интерес его сестрицы и этого нолдо был очевидным — стрельба. Но с другой, оно же и становилось камнем преткновения. Потому что сколько Фингон помнил общение Дуилина с Ириссэ, сводилось оно к одному — выяснить, кто самый ловкий, быстрый и меткий. Романтики в этом виделось мало, так что Фингон вычеркнул и его. В кандидатах осталось двое — Глорфиндель и Эктелион. Вот тут Финдекано и полез за письмом Турукано, которое получил ещё утром, еле дотерпел, но оставил на десерт, заработав недоуменный взгляд Ломиона. Развернул, едва не порвав от нетерпения, и принялся читать. Первые несколько абзацев убедили Финдекано в том, что имена он вычеркнул верные. Следующий абзац заставил нахмуриться и вычеркнуть ещё и Глорфинделя. Не сказать, что Финьо так мечтал о золотоволосом родственнике покойной Эленве в качестве зятя, но вариант это был сравнительно неплохой. Глорфиндель зарекомендовал себя как отважного воина и способного бойца. Отец знатно скрипел зубами, когда узнал, что тот ушёл вслед за Турукано. А вот про Эктелиона… Тургон был не уверен. Так и написал, что для него было крайне несвойственно. Турукано ненавидел признавать, что чего-то не знает или упустил из внимания. А в случае Ириссэ — ровно так всё и было. Из последних строчек Финдекано сделал вывод, что лично король Гондолина своих лордов ещё не опрашивал. Интрига сохранялась, а карандаш в руке Финьо застыл напротив имени Эктелиона. Почему-то такой союз король нолдор представлял себе с трудом. Как минимум потому, что Эктелион был эльфом на редкость целеустремленным. И уж если задумал и смог покорить такую, как Аредэль, то точно бы утащил ту под венец и никак иначе. Что-то в этой истории не клеилось. Но Финдекано, за неимением других вариантов, сделал мысленную пометочку карандашиком напротив имени Эктелиона, выкинул бумагу в огонь и залпом допил вино.       

***

       Маэдрос, на удивление, прибыл достаточно быстро. Либо письмо у Финдекано на этот раз действительно слёзным вышло, либо лорд Химринга сильно заинтересовался сложившейся ситуацией. Хотя Финьо и допускал, что явно не первым преподнес Майтимо данную новость. По крайней мере что-то ему подсказывало, что, как минимум Келегорм или Куруфин, сплетню из Второго дома брату преподнесли с превеликим удовольствием. Ириссэ о визите старшего феаноринга заранее договорились не сообщать. Поэтому Финдекано пришлось шифроваться и прятать письма не только от сестрицы, но и от племянника. Который сейчас круглыми глазами смотрел на то, как по двору крепости спешивается небольшая процессия в красных одеждах и с высоким рыжеволосым лордом во главе. Ириссэ была в полях и следила за тем, как убирают урожай. Заодно обещала и настрелять уток. Поэтому Ломион, вышедший из кузни проветриться и усевшийся на скамейке с очередным письмом от Тьелпе, в молчаливом одиночестве наблюдал за встречей короля и самого старшего из потомков Финвэ, стараясь не шевелиться и слиться со стеной. Жаль, что фокус, из-за припорошенного снегом камня и его чёрных одежд, не удался, и Финдекано быстро отыскал его внимательными глазами, пригласительно махнув рукой. Пришлось подниматься, расправлять натруженные плечи и идти приветствовать высокого гостя. — Вот, Нельо. Познакомься, это Ломион, мой племянник. Финьо хотел было добавить, что отцовского имени у него нет, но вовремя прикусил язык. Маэдрос с ответным приветствием отчего-то медлил, внимательно рассматривая юного эльфа с ног до головы, словно хотел в нём разглядеть нечто особое. Поэтому Ломион, который явно к внезапному визиту готов не был, но собрался первым, почтительно поклонился. — Лорд Маэдрос. Рад с вами познакомиться. Майтимо моргнул и отмер. Протянул вперёд левую руку. Правую он по привычке убирал в запах одежд. — Взаимно, юный Ломион. Теперь странно смотрел на Маэдроса уже сын Ириссэ. Вежливо извинился и практически тут же сбежал обратно в кузню. Старший феаноринг проводил его внимательным взглядом и усмехнулся. Только теперь Финдекано шёпотом принялся излагать ему суть своей (и не только!) проблемы, ради которой выдернул Нельо из Химринга.       

***

       — Итак, ты подозреваешь Эктелиона? Майтимо стоял боком возле высокого окна, которое выходило во двор. Финдекано, до этого курсировавший по личным покоям взад и вперёд во время эмоционального рассказа, обессиленно рухнул в кресло и кивнул. — И вот что мне с ней делать, а? — жалобно протянул он, протягивая руку за вином. — Назвали Отважным, короновали, а разговорить сестру я как не мог, так и не могу! Ну не мальчика же мне трясти с вопросом, кто его отец. Он, может, и не знает… Маэдрос кивнул. Склонил голову вниз и, кажется, чему-то улыбнулся. — Ириссэ упряма. — Скажи мне что-то менее очевидное, — буркнул Финдекано и потеребил одну из своих многочисленных косичек. Этот жест выражал обычно крайнюю нервозность. — Могу и менее очевидное, — тихо пробормотал Майтимо и отвернулся к окну уже всем корпусом. — Только вот ты точно захочешь это услышать? Финьо вскинулся, недоверчиво посмотрел на широкую спину друга и что-то прикинул в уме. Побледнел. О том, что у них, вообще-то, ещё трое полу-кузенов имеется, он как-то не подумал. — Неужели Карнистир? — на грани слышимости выдохнул сам себе под нос Верховный король Нолдор, совсем не по-королевски сползая вниз по спинке своего кресла. — Или вообще Малакурэ? — теперь голос совсем не музыкально подскочил вверх, и Финдекано сам себе зажал рот. На краешке сознания звенела слабая мысль о том, что эти оба — всё равно лучше, чем Атаринкэ и Келегорм. Маэдрос хрипло рассмеялся, быстро замолк, подумал о чём-то и вновь обернулся к бледному Финдекано. Покачал головой, сделал шаг вперёд и выпрямился в полный рост. Астальдо все эти действия, напоминающие подготовку к чему-то из ряда вон, очень не понравились. Интуиция бешено вопила нечто неразборчивое на фоне, но у нолдо сейчас не было времени прислушиваться к ней внимательно. Общий саспенс заметно покачнулся, когда дверь королевских покоев громыхнула, являя белоснежный ураган в виде Ириссэ, за которой следовал Ломион. Но никаких криков не последовало. Стало вообще на удивление тихо. Финдекано даже приподнялся из кресла и воззрился на сестру. Аредэль стояла на пороге, тяжёлым взглядом вперившись в до нельзя спокойного Майтимо. Был бы у неё в руках лук — Финьо бы уже начал переживать за кузена. — Ириссэ… — осторожно позвал старший из Нолофинвионов. Та не обратила на него никакого внимания. Только шагнула вперёд, словно закрывая сына собой. Учитывая внушительный рост последнего, выглядела эта картина очень забавно. Вот и старший феаноринг не впечатлился. Но очень внимательно оглядел Ломиона и поразительно мягко — Ириссэ. Финьо отчётливо осознал, что сейчас узнает ответ на свой злополучный вопрос. И он ему точно не понравится. Поэтому постарался перехватить взгляд друга, чтобы... — Ломион — мой сын, — просто и даже немного устало кивнул Маэдрос. И это было последнее, что запомнил Финдекано Отважный прежде, чем не очень-то отважно отключился.       

***

       Хвала Эру, отец до этого не дожил. А вот с этой мыслью Финдекано Нолофинвион пришёл-таки в себя. И тут же мотнул головой от холодных брызг, попавших в лицо. Над ним склонился сосредоточенный Ломион с кувшином. — Ты в порядке, дядя? Финьо простонал нечто невразумительное и скосил глаза в бок. Ириссэ, скрестив руки на груди, протестующе мотала головой, явно не согласная с тем, что твёрдо и размеренно втолковывал ей Майтимо. После очередного жеста полного отрицания, тот не выдержал, склонился и прошептал сестре короля на острое ухо что-то такое, отчего та вздрогнула и беспомощно уронила руки вдоль тела. — Дядя? — тем временем не отставал Ломион, кажется, больше обеспокоенный состоянием родственника, чем выяснением отношений между родителями (?) на фоне. Мысленно проговорив про себя последнее, Финдекано резко сел и схватил зашипевшего Ломиона за руку. Притянул ближе и внимательно всмотрелся. Ну точно. Чёрные волосы без единого намёка на рыжину, но бледная кожа, если присматриваться очень внимательно, покрыта едва заметными пятнышками веснушек. И понятно теперь, в кого такой рост… — Финьо! — прорезался звонкий голос сестрицы. — Ты чего с моим сыном делаешь? — Ищет портретное сходство, — хмыкнул Ломион, опередив Финдекано с его объяснениями. Тот уже отпустил его руку и теперь пытался принять в кресле максимально величественное положение, чувствуя себя последним дураком. — Ты совсем не выглядишь удивлённым вскрывшимися обстоятельствами, — проницательно заметил Маэдрос. Теперь юный эльф уже фыркнул, сложил руки, в точности повторив материнский жест, и без всякого стеснения посмотрел прямо на своего новоявленного отца. — Я давно всё сам понял. Ириссэ тихо ахнула. Ломион с укоризной на неё посмотрел и покачал головой. Майтимо улыбнулся краешком губ. Финдекано боролся с желанием хлопнуть себя по лбу. Всё это время он мог получить ответ на свой вопрос… прямо у племянника! — Не делай такое лицо, мама. Сложного в этом ничего не было. Любых разговоров об отце ты как огня избегала, так что вряд ли бы стала его навещать вместе со мной. Оставалось просто понять, в чьи владения за все наши разъезды мы так и не заехали. Ну а дальше мозаика сложилась сама. — Я… — Ириссэ подалась было к сыну, но остановилась и перехватила собственные руки, взметнувшиеся, чтобы его обнять. — Прости меня, Ломион, — неловко произнесла она, потупившись и кусая губы. Нечасто Финдекано доводилось видеть свою сестру пристыженной. Майтимо положил руку ей на плечо. Несильно стиснул и сказал: — Мы оба перед тобой виноваты. И ты меня прости, Маэглин. — А? — растерянно вскинулась Ириссэ, быстро моргая покрасневшими глазами. — На редкость проницательный у меня сын, — пояснил Маэдрос. — Нет, погоди, — Аредэль вывернулась из-под тяжёлой руки. Причём сделала это так легко и с таким знанием дела, что Финьо вдруг снова сделалось не очень хорошо. Он, одному Морготу известно зачем, подумал о том, а как, собственно, Ломион появился на свет… — Но почему именно синдарин? — Попробуй я назвать его так на квенья, мы бы тут сейчас из-за произношения переругались, — усмехнулся Майтимо. — Маэглин, не возражаешь? Маэглин-Ломион поднял обе руки вверх, показывая, что против отцовского имени ничего не имеет. И посмотрел на мать. Аредэль вновь вытянула руки вперёд, словно призывая сына в свои объятия. Так делала Анайрэ. А ещё Финдекано догадывался, что мать и сын сейчас общаются по осанвэ. Ломион хмыкнул, поджал губы, покосился на Маэдроса и, сменив этот интересный спектр эмоций на обычно расслабленном и безэмоциональном лице, кинулся к Ириссэ. Та стиснула своего высокого сына так, что у того чуть кости не затрещали. Фингон позволил себе полюбоваться этой очаровательной картиной не дольше пары мгновений. А потом нашёл мрачным взглядом глаза Майтимо, который, казалось, только этого и ждал. Говорить Финьо решил по осанвэ и не отвлекать Аредэль от тисканья Маэглина. — А ещё братьев твоих подозревал, Нельо… — Могу, конечно, попросить прощения, но ситуацию это не сильно изменит. Вот что у феанорингов было точно общее, полученное в наследство от Феанора, так это способность говорить подобные вещи и бровью не вести. — Тьфу ты, да не надо мне твоих извинений. Я просто… Ох нет, я одновременно хочу и не хочу знать, как так, Эру возьми, вообще получилось?! Орать по осанвэ было трудно, но Финьо справился. Майтимо чуть поморщился, словно ему заложило ухо, однако, уверенный вид сохранил. — Тебе со всеми подробностями или как? — Турукано в деталях расскажи. Он из Гондолина своего уже завтра прискачет и обратно в Ангбанд тебя сдаст. От упоминания имени Тургона Нельяфинвэ чуть скривился. Он хоть короля Гондолина и уважал, но друг друга эти двое переваривать так и не научились. Да и не стремились никогда. — Вы чего молчите? В осанвэ что-ли ушли? Аредэль всё-таки оторвалась от Ломиона, пытавшегося восстановить дыхание от крепких материнских объятий, и переводила настороженный взгляд с Финьо на… — Ты женишься на ней. И это не дружеский совет, а королевский приказ! Майтимо сверкнул глазами. — Тогда и сестре своей тоже его отдай! Рискну предположить, что, если она нашего сына так старательно от меня берегла, то и под венец не сильно торопится. Да, — ехидно подумал Финдекано, — так старательно, что по всему Берелианду его таскала. Только слепой бы не заметил. — Как будто бы предлагал ей замужество! Это было резко. И, хотя Майтимо никак особо не отреагировал, поторопился извиниться. — Перегнул, признаю… — Не стоит. Ты всё равно прав. Не предлагал. И о причинах ты прекрасно догадываешься. Но тут уж… ничего не поделаешь. В конце концов, мой сын должен быть членом Первого дома. — Эй! Я с кем вообще разговариваю? — вновь прорвался до них голос Аредэль. Финдекано и Майтимо ещё пару мгновений напряженно смотрели друг на друга. Потом одновременно кивнули. Ломион, о котором все подзабыли, закатил глаза. Угораздило же родиться потомком Финвэ! И Феанора с Финголфином одновременно. Да, двоим его дедушкам наверняка сейчас было «безумно весело» наблюдать за всей этой неразберихой из Чертогов Мандоса.