Ownership

      Хуа Чэн, всегда верный своему слову, позаботился о том, чтобы следующий дом, который они посетили, находился в пышной, солнечной южной провинции. — Сегодня Гэгэ увидит одну из моих любимых резиденций, — с гордостью сказал он, когда Се Лянь шагнул в ворота портала. Они оказались в красивом саду, обнесённом стеной, который примыкал к деревенскому дому. Каменная кладка была выполнена с исключительным мастерством, а за листвой, очевидно, ухаживал тот, кто тщательно следил за деталями. — Сад четырёх благородных господинов! — воскликнул Се Лянь, увидев изящные цветы и бамбуковые деревья, которыми был усыпан двор. По периметру росли нежные розовые цветы сливы, склонявшиеся к высокому гордому бамбуку. Вдоль дорожки были разбросаны фиолетовые орхидеи. Их цветы свисали над землёй, напоминая Се Лянь серебряные кисточки на сапогах Хуа Чэна. Там были также белые и жёлтые хризантемы, пробивающиеся сквозь листья, как лучи летнего солнца.       Это место было настоящим раем, с колодцем, из которого можно было набрать воды, чтобы наполнить каменную ванну с красивой резьбой в центре. В такой уютной атмосфере можно было бы провести целую жизнь.       Сердце принца затрепетало от радости при виде цветов. Он не видел такого прекрасного сада с тех пор, как жил во дворце Сяньлэ. Это место было таким безмятежным, что он поймал себя на мысли о том, как приятно было бы провести целый день, нежась в тёплой воде в окружении сладких ароматов и ярких цветов. Сердце Хуа Чэна ликовало при виде того, как его возлюбленный явно был доволен. — Кроме того, в соседнем городе находится один из лучших швейных районов в южном регионе. Не хотите ли пройтись по магазинам, прежде чем мы начнём осматривать этот дом?       Се Лянь не мог не заметить, как Сань Лан ухмыльнулся. — Мне на самом деле не нужна новая одежда или аксессуары, но если Сань Лану нравится ходить по магазинам, я с удовольствием составлю ему компанию, — рассмеялся он. Несмотря на свой отказ, он знал, что, скорее всего, в итоге у него появится много ярких новых вещей и украшений. Его муж любил яркие цвета и дорогие ткани, а также, похоже, ему нравилось наряжать Се Ляня в том же стиле. Поэтому они отправились в путь, пока никто из них не успел расслабиться и отвлечься, ну, скажем, друг на друга.       Рынок был полон людей, а владельцы магазинов кричали на улицах. Это действительно была лучшая демонстрация моды, которую Се Лянь когда-либо видел, качество некоторых вещей даже соперничало с вещами, которыми он владел как наследный принц. И более того, Хуа Чэн, казалось, был известен среди наиболее уважаемых торговцев. — Хуа Сяньшэн! Рад снова тебя видеть после стольких лет! — Сегодня в моём магазине много новых моделей! Хуа Сяньшэн, приходите, посмотрите! — Ах! Мой лучший покупатель вернулся! Позвольте мне показать вам изысканную отделку этого серебра…       Куда бы они ни пошли, люди требовали внимания Хуа Чэна. Он, казалось, не замечал этого.       Се Лянь был уверен, что это просто потому, что у него был вид богатого человека, и проницательные бизнесмены могли видеть, что он ценит эффектную внешность. Простые горожане понятия не имели, что это действительно Собиратель Цветов под Кровавым дождем. Присутствие Хуа Чэна было впечатляющим, независимо от того, как его нарекали.       Он чувствовал себя немного. маленьким, таскаясь за мужем из магазина в магазин. Никто не утруждал себя разговорами с Се Ляном, вероятно, из-за его поношенной, скромной одежды земледельца. Несмотря на это, Сань Лан отказался отпустить его от себя; всегда оборачивался, чтобы спросить его мнение, прежде чем совершить покупку, или спросить, есть ли что-то конкретное, что привлекло внимание принца. Ближе к концу их путешествия за ними увязалось немало женщин. Молодые девушки, чьи лица и шёпот были скрыты богато украшенными складными веерами, зоркие старухи, высматривающие любого мужчину, который мог бы стать хорошим мужем, — Хуа Чэн и Се Лянь привлекали всеобщее внимание. — Даочжан, кто этот красивый юноша рядом с тобой? Расскажи нам, у него есть жена? — Позвольте мне пригласить вас к себе домой, чтобы вкусно поесть! Вы наверняка голодны после путешествия. — Моей дочери повезло бы найти такого красивого и сильного мужа. — Я никогда не видела такого красивого мужчину, как этот господин!       Хуа Чэн продолжал идти, как будто этот звук был всего лишь порывом ветра. Однако Се Лянь отчётливо слышал каждое слово, которое женщины произносили вполголоса. Грубые, дерзкие слова, и все они касались Сань Лана. Его кожа покрылась мурашками от жара, который мог сравниться с палящими песками пустыни. Когда они вышли из последней лавки, Се Лянь почувствовал, как напрягся, и прикусил щёку изнутри, чтобы сдержать разочарование. Как только они повернули к дому и шумная толпа осталась позади, он больше не мог сдерживаться. — Как эти люди могут так с тобой разговаривать? Так непринуждённо, как будто у них нет ни капли порядочности! Невероятно!       Хуа Чэн с любопытством приподнял бровь. — А что в этом плохого? — спросил я. — Всё! Они не могут просто…       Он сделал паузу, опасаясь, что его мысли могут оскорбить Сань Лана. Конечно, ему разрешалось разговаривать с другими людьми! Се Лянь не хотел казаться тираном-мужем. Дело было не в этом. Он не раз видел, что призрак смотрит только на него.       Но то, как деревенские девушки и хищные матери говорили с ним, этот заискивающий тон, как будто его Сань Лан был каким-то призом или товаром, который можно было продать, — и прямо у него на глазах! Это заставило кровь бога закипеть так, как, по его мнению, не должно было быть. — Может быть, Гэгэ ревнует? — тихо рассмеялся он, переплетая их пальцы, пока они продолжали спускаться по дороге.       Се Лянь густо покраснел, радуясь, что бамбуковая шляпа скрывает его лицо. В его голосе прозвучала обида. — Мне не нравится, что эти женщины постоянно пялятся на тебя, пытаются предложить себя или своих дочерей, обращаются с Сань Ланом так, будто он кусок мяса, который можно продать подороже! Меня бесит, что я должен улыбаться и молчать, несмотря на то, что ты всегда их игнорируешь. Я хочу кричать и вопить, что ты мой муж!       Слова вырвались у него изо рта сами собой. — Мне так жаль, Сань Лан. Я веду себя отвратительно. Я молюсь о том, чтобы Собиратель Цветов под Кровавым дождем простил меня за мои плохие манеры сегодня днём.       Вспышка гнева утихла, он печально вздохнул и закрыл лицо руками. Он вёл себя как избалованный ребёнок. Если Сань Лан сожалел об их браке и понимал, что он совсем не похож на бога, в которого когда-то верил, Се Лянь не мог его винить.       Он устал, был раздражён и не хотел смотреть, как кто-то другой бросается на его мужа. Его. Мужа.       Хуа Чэн молча выслушал всё это, не осмеливаясь прервать тираду своего возлюбленного. Но как только Се Лянь замолчал, в воздухе раздался тёплый, искренний смех. Он подхватил принца на руки и закружил посреди улицы, словно они танцевали в роскошном банкетном зале. — О, Гэгэ, — его обсидиановый глаз сверкнул, когда он заговорил, — мой возлюбленный действительно не видит своего совершенства. С каждым днём твой самый преданный последователь всё больше влюбляется в своего бога.       Что ж, это не совсем тот ответ, которого я ожидал. — подумал про себя Се Лянь.       Затем он почувствовал, что его страстно целуют, а ведь он всё ещё стоял посреди дороги в объятиях Хуа Чэна. — В следующий раз я хочу, чтобы Гэгэ высказал своё мнение. Я всегда поддерживаю Гэгэ, когда он делает именно то, что хочет, — прошептал Князь демонов на ухо Се Ляню, нежно целуя его в лоб и не обращая внимания на случайных прохожих. — Ваш муж хотел бы почувствовать себя одержимым, чтобы все, кто меня видит, знали, что моё сердце принадлежит Dianxia.       Это признание вызвало в теле Се Ляня толчок, который закончился прямо у него между ног. Подобная демонстрация на публике была скандальной, и все же мысль о том, что все эти вульгарные, кокетливые женщины будут шокированы до глупости, взволновала его, как ничто другое. — Сань Лан? — тихо промолвил Се Лянь, их лица разделяло всего лишь дыхание. В этот момент они были в своем собственном мире. — Мы можем пойти домой? Я немного, э-э, устал после нашей прогулки.       Его умоляющее выражение лица с глазами лани пронзило сердце Хуа Чэна подобно стреле. Через несколько секунд он выхватил из кармана игральные кости, и они вернулись домой.       Слишком нетерпеливый, чтобы возвращаться в дом, Хуа Чэн начал стягивать с мужа одежду. Се Лянь отчаянно прижался губами к его губам, приглушённо вскрикивая «ммпф! ммм!», когда его грубо прижали к каменной стене сада. Сань Лан обычно был таким нежным… но сейчас призрак, казалось, обезумел от желания и не мог сдерживаться.       Хуа Чэн упал на колени в траву перед Се Ляном, одним плавным движением стянув с него пояс брюк. Он протянул руку, чтобы погладить твердый член, который теперь был освобожден, задавая жёсткий, отчаянный темп. — Сан Лан! — ахнул Се Лянь. Сила и напор Хуа Чэна застали его врасплох, но не в неприятном смысле. Ощущение того, что самый могущественный из существующих Князей демонов обращается с тобой как с нежным цветком, а не как с каким-то хрупким созданием, было на самом деле довольно возбуждающим.       Хуа Чэн на мгновение остановился, достаточно собравшись с духом, чтобы заговорить. — Я хочу, чтобы Гэгэ овладел мной, — выдохнул он, продолжая твёрдой рукой ласкать член своего мужа. — Я хочу, чтобы ты заявил на меня свои права.       От одних этих слов по телу Се Ляня, словно лесной пожар, пробежала обжигающая волна. — Я… я сделаю всё, что пожелает Сань Лан. Всё! О-о-о!       И внезапно у него перехватило дыхание от ощущения мягкого, влажного рта Хуа Чэна, сомкнувшегося вокруг его члена. Это поглотило его полностью, и бог почувствовал, как с легкостью скользнул в горло своего любимого. Он наслаждался каждым сантиметром, затем медленно отпустил его, чтобы мягко пососать вытекающий кончик. Хуа Чэн удовлетворенно замурлыкал, наслаждаясь восхитительным вкусом своего мужа.       В уголках глаз Се Ляня выступили слёзы, ноги дрожали от пристального внимания Сань Лана. — Ах, так хорошо… Сань Лан! Я не могу этого вынести! Не могу!       Покачивание его головы и бархатное скольжение его языка за считаные секунды довели Се Ляня до предела. — Гэгэ, — Хуа Чэн отстранился и прошептал хриплым и низким голосом, — ты близко?       Се Лянь не мог найти в себе сил заговорить, страстно желая снова оказаться в изысканных устах Сань Лана, но вместо этого ограничился энергичным кивком и хныканьем. Он запустил пальцы в шелковистые черные волосы и наклонил лицо к Сань Лана, чтобы тот встретиться с его глазами. Он надеялся, что его взгляд сможет передать, насколько он влюблен в человека, за которого вышел замуж.       Взгляд Хуа Чэна не отрывался от его собственных глаз, когда он произнёс такую непристойную просьбу, что Се Лянь громко застонал в ответ. — В этот раз не внутрь моего рта, Гэгэ. Я хочу, чтобы ты кончил мне на лицо. Пометь меня как свою собственность.       Се Лянь посмотрел на своего невероятно красивого мужа: на его тёмные нахмуренные брови, острый нос и скулы, чувственно изогнутые губы, между которыми блестела слюна. Это было завораживающее зрелище.       Он не мог удержаться от того, чтобы удовлетворить просьбу Сань Лана. Когда его язык прижался к нижней стороне члена Се Ляня, облизывая его от основания до кончика, принц почувствовал, что освобождается, даже не успев предупредить.       Глубокий, гортанный стон, изданный Хуа Чэном, когда он почувствовал, как горячая жидкость пролилась ему на лицо, только побуждал все больше и больше следовать за ним. Се Лянь продолжал кататься на волнах удовольствия, захлестывающих его, пока они не превратились ни в что иное, как сухую дрожь. Он чуть не закричал, когда Сань Лан нежно лизнул и поцеловал головку его члена, возбужденный до слез.       Когда туман в его голове слегка рассеялся, Се Лянь понял, что оставил своего мужа в ужасном состоянии. Однако, опустившись на колени, чтобы оценить ситуацию, он увидел на лице Сань Лана лишь ослепительную довольную улыбку. Не говоря уже о влажном пятне, которое образовывалось на его очень мятых брюках. — О! Сань Лан, прости! Подожди минутку, не двигайся, я принесу воды, чтобы тебя умыть. — Он похлопал Хуа Чэна по плечу и вскочил, чтобы достать ведро из колодца во дворе. Призрак не говорил и вообще не двигался. Казалось, он был в полном замешательстве.       Стыд настиг Се Ляня в посторгазменной ясности. Он не мог поверить, что позволил себе сделать что-то настолько отвратительное с человеком, которого любил больше всего на свете.       Однако именно Сань Лан предложил это… и в тот момент он определённо почувствовал странное воодушевление.       У него ещё будет время подумать об этом позже. Он поднял ведро в рекордно короткие сроки и намочил край рукава прохладной водой.       Затем Се Лянь поспешил обратно к своему мужу, который оставался неподвижным. Он осторожно вытер бледное лицо Сань Лана, восхищаясь его прекрасными чертами, словно впервые их увидел. — Сань Лан, — тихо сказал он с ноткой сожаления в голосе, — твоя повязка на глазу, она… она грязная. Позволь мне…       Тело Хуа Чэна внезапно стало неподвижным, как доска, и он вскинул руки, чтобы схватить Се Ляня за запястья, прежде чем тот успел коснуться грязной повязки на глазу. — Dianxia, — прошептал он, округлив глаза от страха и уязвимости, — не надо. Тебе не нужно прикасаться. Это отвратительно. Я сам обо всём позабочусь.       Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать. Как мог Сань Лан, Собиратель Цветов под Кровавым дождем, ужас трёх миров, бояться, что Се Лянь сделает что-то столь банальное? Особенно после того, как он убедил бога кончить ему на лицо? — Сань Лан, — сказал Се Лянь с ободряющей улыбкой, — в моем муже нет ни одной черты, которую я не находил бы красивой. Он прекрасен не только потому, что он самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречал, но и потому, что у него искреннее и милое сердце.       Он провел большим пальцем по щеке Хуа Чэна и поцеловал его в кончик носа. — Помнишь, что я сказал тебе в ту ночь, когда спросил о твоем истинном облике? Пока это ты, мне всё в тебе будет нравиться. И это всегда будет правдой.       Хуа Чэн судорожно вздохнул. Он прислонился к Се Ляну, зарывшись лицом в его волосы, позволяя богу обнять его, как ребенка. На мгновение Се Лянь вспомнил маленького Хунхун-эра, того печального, жалкого мальчика, к которому не проявляли ни любви, ни привязанности из-за его «демонической внешности». Его сердце сжалось от воспоминаний, и теперь он был полон решимости показать Сань Лану все, что он хотел бы дать 800 лет назад. — Ты доверяешь мне, Сань Лан? — Я никому не доверяю так, как Dianxia. Я отдал ему свой прах, чтобы он хранил его вечно, — его приглушённый ответ почти скрывал дрожь в голосе, но она была. Се Лянь с огромной нежностью поглаживал призрака по спине. — Тогда я смиренно прошу моего мужа позволить мне заботиться о нём. Ты — мужчина, за которого я вышел замуж, и мужчина, которого я буду любить до конца своих дней. Пожалуйста, доверься мне в той части, которой ты ни с кем не делишься.       Он почувствовал, как напряжённое тело Сань Лана наконец расслабилось, тяжело и безвольно опустившись на его грудь, прежде чем приподняться и оказаться лицом к лицу с Се Лянем. Принц медленно и осторожно пошевелил пальцами, чтобы не напугать Хуа Чэна. Он знал, что для человека, столь трепетно относящегося к своей внешности, это, должно быть, пугающий шаг. Се Лянь развязал шнурок и одним плавным движением позволил повязке упасть в его подставленную руку. Лучше не затягивать.       У него перехватило дыхание, когда он увидел открытое лицо своего мужа. Закрытый глаз не был ни уродливым, ни страшным. По краям и на нижнем веке виднелись бледные красные шрамы, которые делали Сань Лана ещё более опасным и суровым красавцем. Во время этого Хуа Чэн не сводил здорового глаза с лица Се Ляня, постоянно выискивая малейшие признаки отвращения. Когда он увидел, что его встретили с обожанием, у него от облегчения скатилась слеза. Сердце Се Ляня не выдержало этого зрелища. В его собственных глазах выступили слёзы, но в душе он смеялся от радости. Радость и любовь переполняли его, и он снова и снова покрывал поцелуями лицо Хуа Чэна, побуждая короля призраков присоединиться к смеху. — Сань Лан! Хорошо, что ты никогда не появляешься на людях в таком виде, иначе все, кто тебя увидит, точно упадут в обморок! Ты просто невероятно дерзкий и красивый!       Хуа Чэн почувствовал, что его сердце освободилось от тисков. Се Лянь посмотрел на его лицо, прикоснулся к его отвратительным шрамам и любил его за это не меньше. Это было действительно больше, чем он заслуживал. — Гэгэ, это совершенно нелепо, но я рад, что Его Высочество находит мои недостатки такими, какими они должны быть, — сказал он, чувствуя себя достаточно уверенно, чтобы немного подразнить его.       Они сидели на земле, быстро сбросив одежду, лениво целуясь и прижимаясь друг к другу ещё какое-то время. Сцена была невероятно интимной. Почти такой же, как в ту ночь, когда Се Лянь рассказывал о своём прошлом, лёжа на соломенном коврике с Сань Ланом, после того как они вернулись из королевства Баньюэ. Они были обнажены друг перед другом, телом и душой. — Как насчёт ванны? — позже сказал Се Лянь, полностью расслабившись в объятиях Хуа Чэна. — Только вместе. Я не готов к тому, чтобы Сань Лан отпустил меня.       Не нуждаясь в дальнейших уговорах, Хуа Чэн поднял его с земли и направился в центр сада.       Купальня располагалась под богато украшенной деревянной беседкой. Её бассейн был вкопан в землю так, что находился на одном уровне с окружающей его почвой. По краям бассейна была выложена гладкая каменная плитка, которая впитывала мягкое солнечное тепло, согревая тех, кто в нём купался. Вода была таинственным образом наполнена во время их отсутствия, и Се Лянь надеялся, что Сань Лан не вызывал сюда одного из своих помощников ради такой легкомысленной цели.       Хуа Чэн медленно погрузился в воду, Се Лянь все еще прижимался к его груди. Было достаточно прохладно, чтобы освежиться солнечным днем, но достаточно тепло, чтобы комфортно купаться. Он провел пальцами с когтями по бледным плечам Се Ляня в медленном, успокаивающем ритме. Бога можно было легко убаюкать в такой позе. Но он взял себя в руки, вспомнив, какой беспорядок он устроил на Сань Лане всего несколько минут назад. — Позволь мне помыть тебе голову, Сань Лан, это меньшее, что я могу сделать, — предложил он, желая немного побаловать своего мужа в качестве извинения.       Хуа Чэн выпрямился и нахмурился. Се Лянь всё ещё был немного ошеломлён, увидев лицо призрака во всей его неприкрытой красе. Он был настолько неотразимо привлекательным, что было трудно сосредоточиться на словах протеста, слетавших с этих изящных, идеальных губ. — Гэгэ, ты бог и принц! Я не могу позволить тебе… — Но я хочу этого!       Должно быть, сегодня у Се Ляня был день детского упрямства. Недолго думая, он тут же упёр руки в бока и надул губы. Если бы он не сидел, то завершил бы свою демонстрацию лёгким топтанием. Хуа Чэн громко рассмеялся, довольный тем, каким очаровательным может быть его бог, когда чего-то хочет. И, конечно, его верующий никогда бы ему не отказал. — Хорошо, Гэгэ, если ты настаиваешь. Но ты должен согласиться, что я помою тебя в ответ, когда ты закончишь. Это устроит Dianxia?       Се Лянь раздраженно вздохнул и кивнул. — Да, полагаю, так будет лучше. Но, Сань Лан, тебе не всегда нужно мне прислуживать, — его голос понизился до робкого шёпота, — иногда, любимый, я бы хотел прислуживать тебе.       Хуа Чэн потерял дар речи. Се Лянь воспользовался возможностью, чтобы притянуть его к себе для страстного поцелуя, а затем быстро приступил к работе. Правильный уход за волосами — это то, чему Се Ляня научили в его дворцовые годы. Никакая самая лучшая одежда и дорогие духи в мире не могли скрыть неопрятное тело или плохо уложенные волосы. И он придерживался этого принципа с тех пор, как вернулся к смертной жизни после своего второго изгнания. (Мы не будем упоминать первый случай, поскольку это была уникальная трагическая ситуация.) Хуа Чэн был напряжен как камень, но ни разу не произнес ни слова жалобы. Се Лянь с любовью вымыл длинные, мягкие волосы Сань Лана, расчесывая их пальцами и нанося ароматные масла, чтобы они оставались блестящими и гладкими. Он считал это успехом, хотя и надеялся, что в будущем его муж научится расслабляться и получать удовольствие от такого рода заботливого внимания. Он осторожно использовал свои руки, чтобы стереть все следы их прежнего озорства с лица Сань Лана. Призрак на мгновение прикрыл глаза, что придало Се Ляню уверенности, и он просунул руку под воду и провёл ею по его полувозбуждённому члену.       От этого ощущения тёмный глаз распахнулся. Се Лянь воспринял это как поощрение и продолжил, обхватив Сань Лана всей ладонью и крепко сжимая. Хуа Чэн так глубоко застонал, что это можно было принять за мурлыканье. Се Лянь никогда не слышал такого звука, но решил, что для Князя демонов это, должно быть, хорошо, и продолжил быстро и сильно двигать рукой, охваченный волнением.       Пока, всего минуту спустя, принц не почувствовал, что его рука остановилась. — Гэгэ, пожалуйста… Теперь моя очередь заботиться о тебе.       Голос Сань Лана был довольно твёрдым, а лицо слегка взволнованным, но в остальном серьёзным. У Се Ляня сложилось впечатление, что ему не позволят продолжить. — Я знаю, что Его Высочество, должно быть, чувствует себя сегодня довольно одиноко. Позвольте вашему мужу быстро это исправить.       Принцу было немного обидно, что его прервали, когда он хотел доставить удовольствие своему мужу так же, как тот доставил удовольствие ему.       Что, если Сань Лан остановил меня, потому что мои недостаточные старания поставили его в неловкое положение?       Что, если даже будучи трижды вознесённым богом, я не смогу собственными усилиями привести своего возлюбленного к вершине удовольствия?       Эти страхи быстро забылись, когда Се Лянь почувствовал, как его вытаскивают из воды и укладывают на тёплый каменный выступ, поддерживая под локти. Теперь его спина была полностью обнажена. Поцелуи, нежные, как крылья бабочки, покрывали его шею сзади, спускались по позвоночнику, клыки покусывали его плечо, а руки Хуа Чэна крепко сжимали его тонкую талию. — Желает ли мой бог снова быть наполненным? Как это было с тобой каждый день? Позволь мне доказать своё благочестие и преданность тебе одному, Dianxia.       Се Лянь чувствовал, как тело Сань Лана накрыло его, игриво шепча что-то ему на ухо, обвиваясь вокруг него, как кошка. Его очень заинтересованный член идеально прижимался к расщелине задницы Се Лянь, которая в этом положении была идеально готова принять его. И, несмотря на то, что он надулся, бог затаил дыхание, уступая ухаживаниям своего возлюбленного, ничего так не желая, как почувствовать, как Хуа Чэн делает именно это. — Да! — взмолился он, подавшись назад, чтобы усилить трение, — Сань Лан, не дразни меня больше!       Скользкие пальцы раскрыли его прежде, чем он успел закончить мысль.       Се Лянь мысленно отметил, что нужно будет спросить, как именно он так быстро это сделал.       Это вызвало у Се Ляня извращённое чувство трепета: его муж взял его на улице, средь бела дня, что усилило удовольствие от того, что Сань Лан наконец-то вошёл в него. Их непристойные крики и стоны уносило ветром, и он молился, чтобы за стеной сада никто из невинных прохожих не узнал об их непристойном занятии. Сильные руки Хуа Чэна и его широкая грудь полностью окружили Се Ляня, удерживая его под безжалостными толчками и поцелуями призрака.       Они были не лучше животных, спаривающихся в весеннем саду, — Се Лянь был прижат, сердце его колотилось, как у кролика в лисьей ловушке.       Он вздрогнул при этой мысли. — Гэгэ — мой муж, и я принадлежу только ему, — яростно прорычал Сань Лан, положив обе руки на руки Се Ляня и переплетя их пальцы. — Весь принадлежу только тебе.       Се Лянь не мог говорить, даже когда его собственный член пульсировал в такт их отчаянному ритму. Его чувства были затуманены звуками плещущейся воды, шлепками их кожи, когда Хуа Чэн безжалостно трахал его, стрекотанием сверчков в кустах. Затем внезапно Сань Лан двинул бёдрами, и перед его глазами, как никогда прежде, вспыхнули краски, словно внутри Се Ляня сработал какой-то спусковой механизм. Он излился на руку Хуа Чэна и камни под ними, прежде чем понял, что происходит, и восхитительное тепло затопило его изнутри. — Не останавливайся, не останавливайся! Сань Лан! — кричал он, уже не заботясь о том, кто его услышит, пока его муж продолжал входить в него, пока он не увидел звёзды.       Когда они, наконец, рухнули вместе, все еще болтая ногами в воде и хватая ртом воздух, лежа на плитках, Се Лянь мог поклясться, что услышал чей-то зов. Однако в данный момент он был слишком измотан, чтобы задумываться об этом.       Пока он не услышал его снова. Кто-то определённо выкрикивал его имя! Но голос звучал так… отдалённо. Как будто он доносился с другого плана бытия.

Духовная сеть!

      Се Лянь поднёс пальцы к виску. — Простите, я был, э-э, занят кое-чем. Кому-то нужна моя помощь? — НУ ЧТО ЖЕ, ПОРА БЫ И ОТВЕТИТЬ, — прогремел голос Фэн Синя, — Я КАК РАЗ СОБИРАЛСЯ САМ ВАС ВЫСЛЕДИТЬ! — НЕТ! Нет, генерал, в этом нет необходимости! Я в свадебном путешествии, помните? Мы с Сань Ланом в последнее время много путешествуем, — заикаясь, ответил принц, запаниковав при мысли о том, что Небесные чиновники могут появиться без приглашения.       Фэн Синь фыркнул. — Что ж, я здесь, чтобы сказать, что вы нужны в Небесной Столице как можно скорее. И вам повезло, что Му Цин проиграл в жеребьёвке и не доставил послание, иначе всё было бы гораздо серьёзнее. Просто приходите как можно скорее, Ваше Высочество. Прошу прощения за вторжение у вас и у Собирателя Цветов под Кровавым дождем.       Последние слова дались ему с трудом, но Се Лянь оценил его усилия. — Спасибо, Фэн Синь. Я скоро буду с докладом.       И, наконец, наступила тишина.       Во время этого разговора Хуа Чэн сел, осознав, что происходит, и на его лице появилось убийственное выражение. — Гэгэ… Неужели бесполезный мусор с Небес не может прожить больше недели, не связываясь с тобой? По вопросам, которые должны решать простолюдины? —       Его губы сжались в тонкую сердитую линию.       Се Лянь нервно рассмеялся и махнул рукой. — Не волнуйся, Сань Лан, я просто ненадолго зайду к ним и сразу вернусь. Не нужно расстраиваться! — Они. Хотят, чтобы ты. Явился с докладом на Небеса?       Его голос был яростным. Но убийственно спокойным. — Если это так, то я иду с тобой.