Я нашла твой дневник

"1812 год. Сегодня повторится моя участь: гореть. Мне, наверное, самим богом написано сгореть до тла в один момент. Хотя на этот раз я горю не просто так, а ради спасения России. Ради Саши. Сам не понимаю, как этот юноша смог поселиться в моём сердце," — последняя запись Москвы перед тем как сгореть до тла. *** Этот год был переломным моментом в истории России. Французская армия под предводительством Наполеона вторглась в Россию с целью захватить Москву. Жители Москвы и русская армия под командованием Кутузова решили пойти на радикальные меры, чтобы не дать врагу захватить город. Когда французская армия вошла в Москву, она оказалась в почти пустом и безмолвном городе. Жители эвакуировались. — Какой же ты жалкий, Михал, — произнёс Пьер, — Даже не думал, что ты просто так сдашься, — голос был наигранным, издевался. —" А я пока и не сдавался",— это была его последняя мысль перед тем как он достал спички из кармана, зажёг и следующим за спичкой был сам Миша. Он поджёг самого себя. Пьер больше всего этого и испугался. —"Неужели план не сработал?" — опешив от такого исхода событий, столица Франции, — Какого чёрта ты творишь?! — Делаю то, что должен, — Мише вообще сейчас было плевать, кого поджигать: себя или кого-то другого. Его мысли заполнил только один город — Санкт-Петербург. И две надежды — "Надеюсь, что твои войска сгорят и не смогут дойти до Саши" Москва была в огне. Пламя уничтожало дома, склады, Кремль... и много других архитектурных сооружений. Париж, думая, что город сдался, не ожидал, что Михал готов пожертвовать собой, чтобы не стать добычей врага. *** Этот акт саморазрушения спас Россию от полного завоевания и сломил боевой дух французской армии. *** "1820 год. Я не могу проверить, но обманывать самого себя я не могу. Александр, только о нём я думаю. Петербург — его глаза, весь он — это отдельный вид искусства. Мысли о нём меня волнуют больше всего. Как я раньше не замечал, насколько он прекрасен? Может, стоит признаться? " — Михал закончил писать и положил свой дневник в одно из самых укромных мест библиотеки. Зря он это сделал. *** Александр нашёл свободное время на чтение и решил, что пойти в библиотеку, которая находится во дворце, было неплохим решением. Только вот вспомнил, что сегодня в 9 часов Москва о чём-то хотел поговорить. —"Надо не забыть", — сделал себе заметку Александр. В коридоре было на удивление тихо. Александр медленно шёл к библиотеке, ощущая, как каждый шаг наполняет его ожиданием и спокойствием. Большие окна отражали вечерний свет, делая коридоры дворца сказочно красивыми. Подойдя к двери библиотеки, он остановился. Звук открывающейся двери эхом разнёсся по помещению, а уютный аромат старых книг обволок его, словно мягкий плед. Идя меж стеллажей, заполненных разными книгами, там можно было найти и стихотворения Пушкина и Лермонтова. Где-то был Достоевский. Много чего вообще. Но его внимание привлекла не очень большая книжечка — Тёмно-красная обложка, где-то чуть подрана на уголке, но это не отталкивало, а наоборот, интересовало всё больше и больше. Она лежала на одном из двух столов, которые стояли в библиотеке. Взяв её в руки, Саша удивился, насколько она лёгкая. На первых страницах был аккуратный почерк. Каждая буква выведена чуть ли не до идеала. —" Разве книги не печатают? Странно", — Романова явно смутило то, что всё написано от руки. И жанр странный. Будто чей-то дневник, но наивный Саша думал, что это такая дивная задумка автора, но кто является им, он не догадывался. Стиль не похож ни на одного писателя, которого он знал. Уже на третьей странице он заметил до боли знакомое событие. Вмиг он остановился. Что-то подозрительное происходит в так называемой "книге". "Сегодня я еду в Санкт-Петербург. Ненавижу его. Не видел и видеть не хочу. Пётр Алексеевич сделал две ошибки: построил город на болоте и сделал столицей ребёнка! Разве это похоже на решение здравомыслящего человека? Нет. Ни капли. Приехал, эта так называемая "столица" уж слишком любопытная. Разве в истории есть человек, который не умер от своего любопытства? Не припомню таких..." — Романов внимательно всматривался в строки и понял: это личный дневник Москвы! Непонятно почему, но обида проросла в сердце. Но ведь если верить словам Михаила, "Я давно принял этот факт. И не держу зла," — то сейчас он думает по-другому? Наверное. Михал писал о том, как проходили его дни. В основном это были те дни, когда он ехал в Санкт-Петербург или находился в нём. Наверное, его так сильно бесил Александр, что он даже не знал, куда деть свою злость. Особое внимание Сашу привлекли записи о Петре I. Москва не скрывал своего недовольства реформами царя и переносом столицы в Санкт-Петербург. Его слова были полны обиды и разочарования. На это столица закатила глаза и для интереса решила почитать последние записи. То, что раньше Москва его ненавидел, он и так знал. Хотя может и сейчас так? Да не, вряд ли. Но всё равно же интересно, что о тебе думает человек. Перелистнув на прочтение начертаний, его привлекла запись, которая была подчёркнута. Переместив взор на эту надпись, его сердце ёкнуло. Стрела бабочек в животе пронзила не сердце, а всего Александра. На лице появился румянец, а дневник выпал из рук. "Я не знаю, что делать со своими чувствами. Я не могу признаться, но и подавить эти эмоции в себе сил нет. Александр. Почему я раньше его не ненавидел. Такой красивый, глаза цвета весеннего тумана, кожа как первый снег." Александр не мог поверить своим глазам. Москва... влюбился? В него? Сердце колотилось в груди, как бешеная птица. Он медленно поднял дневник, перечитывая ту самую фразу снова и снова. Румянец не сходил с его лица. — Не может быть... — прошептал он, всё ещё не веря в происходящее. Он пролистал дневник назад, ища хоть какие-то намеки на его чувства. Москва писал о своих прогулках по Петербургу, о том, как он случайно встречал Александра в императорском саду или как приезжал в Петербург только ради того, чтобы увидеть объект своего обожания. Сердце Москвы замирало при виде любимого. Александр почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он не мог поверить, что Москва испытывает к нему такие же чувства. Внезапно он вспомнил о предстоящей встрече с Москвой. Сердце забилось ещё сильнее. Что он скажет ему? Как признается в ответных чувствах? Или лучше не стоит? Александр вышел из библиотеки, голова была полна мыслей. Он шёл по дворцу, не замечая ничего вокруг. Его мысли были только о Москве. В назначенное время Александр встретился с Москвой в его покоях. Москва выглядел немного нервным, но при виде Александра его лицо прояснилось. Но беспокойство всё равно можно было разглядеть. — Здравствуйте, Александр Петрович, — начал сдалека. Голос слегка дрожал, но это не было особо слышно. — Здравствуйте, Михаил Юрьевич. О чём хотели поговорить? — сердце стучало как птица, которую заточили в клетку. И в угнетающей тишине можно было услышать, как оно пытается вырваться наружу. — Александр, я уже давно испытываю к вам неописываемые чувства. И подавить их не могу. Все мои мысли заняты только вами... — сердце Александра бешено колотилось в груди, когда он слушал признание Михаила. Он так долго ждал этого момента, и теперь, когда он настал, он почувствовал прилив облегчения и радости, — вы мне не безразличны, Александр. Я люблю вас. Щёки Романова покрылись алым отблеском. Он, конечно, уже на середине всего монолога понял, о чём речь, но это ведь... Признание. И не просто, а в любви. В любовных романах любовь всегда описывалась примерно так же, но в жизни чувствовать это ещё лучше. В животе порхали бабочки. Саша стоял в ступоре без возможности пошевелиться. Он просто застыл. Ему надо ответить. Но что? Точнее как? Саша тоже любит, но не знает, как правильно ответить. Михал уже начал думать, что зря это сказал. Романов всё также не мог подобрать слов. И просто обнял. Да, может, звучит странно, и объятиями можно сказать что угодно, но именно эти были... Как бы сказать... Особенными? Что ли: — И что же это значит? — обнимая в ответ, спросил Московский. — Это значит, что вы мне тоже не безразличны. Миша слегка отпрянул от Саши и примкнул снова, но уже к губам. Лицо Романова надо было только видеть: глаза полны непонимания, румянец давно стал ярко-алой краской, что покрывала всё лицо. Опыта у него не было, поэтому он решил повторять действия за Московским. Саша не сразу осознал, что произошло. Это было как сон, который внезапно стал реальностью. Его губы касались губ наставника, и все вокруг исчезло. Он чувствовал только жар, который исходило от Михаила. Время как будто остановилось. Медленно, почти неохотно, они отстранились друг от друга